Выбранный мною тогда псевдоним может с первого взгляда показаться доказательством колоссальнейшего тщеславия автора, а между тем я в этом случае просто поступил как ребенок, дающий своим куклам имена наиболее любимых им лиц. Я любил Уильяма Шекспира, любил Вальтера Скотта, любил, конечно, и самого себя, и вот я взял их имена, прибавил к ним свое собственное имя Кристиан, и получился псевдоним «Уильям-Кристиан-Вальтер».