она смотрела на все эти предметы, словно впервые видела их, словно впервые оказалась в этой квартире. Она ощутила странную боль в груди, эта боль давила, словно дом постепенно сжимал ее тело.
Однако ей казалось, что рана внутри нее зияет по-прежнему. Она разверзлась, эта рана, стала больше тела, и казалось, что всю ее затягивает в эту темную дыру.
Ее охватил страх, что кто-то сидящий внутри нее может бросить ее тело на рельсы перед этим мощным составом. Как объяснить, чем были заполнены следующие четыре месяца или около того? Кровотечение прекратилось примерно через две недели после того, как зарубцевалась рана. Однако ей казалось, что рана внутри нее зияет по-прежнему. Она разверзлась, эта рана, стала больше тела, и казалось, что всю ее затягивает в эту темную дыру.
Неожиданно эти слова болью отозвались в ее сердце. Значит, нужно жить дальше, значит, впереди еще много времени. Это известие не принесло никакой радости.
И впервые четко, как откровение, осознала долгое время, прожитое с ним. Время, лишенное радости и естественности. Время, заполненное лишь заботами и терпением, полной отдачей всех ее сил. Этот выбор она сделала сама.
Она знала, какой он тонкий человек, насколько чувствительная у него натура. Знала, как легко ранить его самолюбие и как просто сломать душу. Знала и то, что стоит ей один раз отказать, ему потребуется много времени, чтобы решиться позвонить снова.