Два одиночества

Два одиночества

Как известно, гуси и собаки, по своей природе, не любят друг друга. Можно сказать, что они непримиримые враги. Но во дворе моей знакомой произошла удивительная история.

В хозяйстве Анастасии Павловны жили белые гуси, красивые и грациозные: шесть гусынь и один гусак. Гагашек – так звала его хозяйка. Уж очень был он строг: ревниво относился к своим белоснежным гусыням. Если кто-то из дворовых обитателей случайно приближался к какой-нибудь гусыньке, Гагашек грозно хлопал крыльями, вытягивал шею, шипел, прищёлкивая клювом. От такого шума все обитатели двора разбегались и прятались кто куда. Куры, возмущённо прокудахтав, уводили своих цыплят к забору. Пёс Шарик, огрызнувшись для порядка, забивался в свою конуру. Коза, недовольно проблеяв, отходила к сараю. Только гуси царствовали в центре двора, и Гагашек чувствовал себя победителем.

Петру Ивановичу, что жил по соседству, сын подарил серого гуся, чтобы отцу не было так одиноко. Гуся звали Гога. Был он миролюбивым и добрым. Пётр Иванович и Гога стали неразлучными. Они вместе ходили в магазин: пока Пётр Иванович делал покупки, гусь смирно стоял у входной двери на одной ноге и терпеливо ждал хозяина. На лугу Гога щипал сочную траву, а Пётр Иванович плёл корзину из ивовых прутьев. С удовольствием Гога плавал в реке, поглядывая, как его друг на берегу греется на солнышке. Зимой гусь жил в доме под высокой лавкой. Там же стояла небольшая алюминиевая миска, из которой он ел. Иногда Пётр Иванович баловал своего любимца: кормил его с рук.

Но пришла беда: не стало Петра Ивановича. Гога одиноко стоял посреди двора, поджав одну ногу, и не понимал, почему чужие люди приходят в дом.

Сын Петра Ивановича привёл гуся во двор Анастасии Павловны.

– Прими, Павловна, Гогу в своё хозяйство: везти его в городскую квартиру у меня нет возможности. – И поставил алюминиевую чашку с варёным картофелем на землю.

Гусь в нерешительности стоял у калитки.

– Иди, иди к своим сородичам, – ласково сказала хозяйка.

Гога несмело подошёл к одной из гусынь и головой погладил её шею. Но этот поступок незнакомца сильно возмутил Гагашека. Хлопая крыльями, он подбежал к серому гусю и стал долбить его клювом в шею.

– Го-го-го, го-го-го, – извинился Гога.

«Так может, с другой можно подружиться?» – подумал Гога и решительно направился к беленькой пушистенькой гусыньке. Но Гагашек был непримирим: он с таким шипением и вытянутой шеей подлетел к Гоге, что тот невольно попятился назад к калитке.

В это время по дороге мимо двора бежала свора бездомных собак. Среди них была маленькая голодная дворняжка. Она почуяла запах еды, быстро проскользнула под калитку, подбежала к Гогиной миске. Ела она торопливо. Гога не возражал. Он залюбовался чёрным курчавым существом с белыми длинными ушами. Белая манишка, белые лапки, белый кончик хвоста сильно будоражили Гогино воображение. Наконец, дворняжка насытилась и подняла голову. Серый гусь не напугал её, и она скромно встала у калитки. Уходить со двора ей не хотелось.

Какая-то тучка неожиданно заволокла небо. Стал накрапывать дождь. Он становился всё сильней. Обитатели двора спрятались в своих укрытиях. Маленькой дворняжке бежать было некуда. Она прижалась к деревянному забору и жалобно заскулила. Гога поспешил к собачке и… раскрыл над ней свои крылья. Дворняжка доверчиво прижалась к его тёплому боку.

С тех пор красавица-дворняжка и серый гусь стали неразлучными друзьями. Понравилась собачонка и шестилетнему внуку Анастасии Павловны Антошке. Почему-то он назвал её Булька, попросил бабушку не прогонять её со двора. Забавно было наблюдать, как Булька и Гога проявляли друг к другу самые тёплые чувства. Ели они из одной миски. Гога постоянно следовал за Булькой. Было смешно смотреть, как Гога, раскрыв свой сильный ребристый клюв, легонько пощипывал Булькин нос, а она нежно тёрлась мордочкой о его голову.

– Смотри, смотри, бабушка, – кричал Антошка, – они целуются.

Сын Анастасии Павловны отгородил в сарае небольшой закуток, где Булька и Гога спали в обнимку.

Вот такая редкая, но правдивая история.

Хрюня

Хрюня

Июньские лучи солнца проникали через открытую дверь сарая. Оленька смотрела, как новорождённые поросятки ютятся у маминого живота, чтобы получить свою порцию молока. Все они были активны и резвы. Только один из них оказался меньше и слабее своих братьев и сестёр. Ему не досталось места возле мамы, и он жалобно и тихо похрюкивал в сторонке.

– Что же с ним делать? – беспокоилась Олина мама, – боюсь, не выживет.

Девятилетней Оленьке было очень жалко этого маленького поросёночка.

– Мама, а давай я попробую его выходить.

– Ну что ж, попробуй, – согласилась мама и подала малыша дочери.

Оля уложила поросёночка на левую руку, как мамы укладывают своих детишек, прижала к себе:

– Маленький, хорошенький, Хрюня, Хрюнечка, – ласково приговаривала девочка, поглаживая поросёночка ладошкой по спинке.

– Ну вот, и имя подходящее ты нашла для своего питомца, – одобрила мама.

Девочка вынесла Хрюню из сарая.

– Пойдём в дом, будем завтракать.

В ящике кухонного стола Оля нашла соску и небольшую бутылочку. Это тётя Аня случайно оставила. Она недавно приезжала в гости со своим маленьким сыночком. Вошедшая в дом мама налила в бутылочку парного молока. Оля капнула молоко на Хрюнин пятачок. Почуяв запах, поросёночек открыл рот. Пил он жадно и много. Устал, наконец, притих, уснул. Мама свернула старое байковое одеяло и положила его в уголочке у стены Олиной комнаты.

– Вот, спальное место для твоего подопечного.

Девочка ухаживала за Хрюней будто за маленьким ребёнком. Отпаивала его две недели коровьим молоком через соску. Потом стала прикармливать жиденькими кашами: гречневой, пшённой, манной, картофельным пюре. Да всё на молочке. Впрочем, она и сама с удовольствием ела по утрам такую же еду. После завтрака Оля с Хрюней гуляли во дворе на свежем воздухе. С утра девочка наливала в старый таз воды, которая нагревалась на солнышке, а потом купала Хрюню. Через месяц он превратился в крепкого розового поросёночка, догнал по развитию своих братьев и сестёр.

В один из воскресных дней Олины мама с папой собрались на рынок, чтобы продать подросших поросят.

– Своего Хрюню я не отдам, жалко мне с ним расставаться, – сказала Оленька родителям.

– И правильно, дочка, пусть живёт у нас, – поддержал папа решение Оли.

Она продолжала кормить Хрюню по науке: в еду добавила морковь, мелко нарезанную сочную траву и крапиву. Не забывала Оля тщательно мыть Хрюнину чашку и выжаривать её на солнце.

Хрюня оказался на редкость смышлёным поросёнком. Он принюхивался к вкусным запахам, когда Олина мама готовила завтрак, и торопился на кухню. Хрюня тёрся головой о мамины ноги, выпрашивая лакомство, затем смирно в ожидании стоял у чашки. Особенно он любил овощной салат.

В два месяца Хрюня весил уже двадцать пять килограммов, стал резвым и весёлым здоровячком. Поросёнок всюду следовал за Олей. Будто и не поросёнок вовсе, а верная собачонка. Когда Оля с деревенскими ребятишками играла в прятки, Хрюня спешил вслед за своей хозяйкой, повиливая хвостиком-спиралькой, и потом тихонько сидел в потаённом месте. Особенно любил Хрюня играть в мяч. Он бежал, стараясь опередить игрока, чтобы самому толкнуть пятачком это круглое чудо. Было весело: поросёнок хрюкал от удовольствия, и ребятишки с криками «ура» забивали гол в ворота.

Все в деревне привыкли к тому, что Олю всюду сопровождал её верный друг – Хрюня. Наступил конец августа. Поросёнок лакомился яблоками, грушами, сливами из сада. Витамины помогли ему подрасти и стать ещё сильнее.

Однажды по просьбе мамы Оля с Хрюней отправились в магазин за продуктами.

– Сиди, Хрюня, смирно, – говорила Оля, останавливаясь у порога.

И Хрюня покорно ждал.

На обратном пути, у пустыря, Олю с Хрюней окружили бездомные собаки. Видимо, были они голодными, почуяли запах съестного. Оля растерялась и уже готова была бросить им пакет с продуктами, но вдруг громко закричала:

– Отойдите от нас! Отойдите!

Тут Хрюня захрюкал, завизжал во всю поросячью мощь, забегал вокруг Оли, отгоняя от неё собак. Собаки стали пятиться и, наконец, расступились. Оля со своим спасителем поспешили домой. Собаки недоумённо полаяли им вслед и, виляя хвостами, направились в обратную сторону.

– Хорошего защитника ты себе, дочка, воспитала, – говорили родители, услышав от Оли эту историю.

– Спасибо тебе, Хрюня. Ты настоящий друг, – радовалась девочка, ласково поглаживая поросёночка по широкой спинке.

Калифорнийское чудо

Калифорнийское чудо

– Смотри, Тася, кого я принёс в хозяйство! – сказал дедушка Саша своей внучке и открыл плетёную корзину.

Тася с любопытством посмотрела и заулыбалась.

– Так это же кролик! – воскликнула девятилетняя внучка и погладила его белую спинку.

Кролик еле слышно застучал зубами. Девочка заволновалась.

– Это что? Он замёрз?

– Что ты! Май на дворе. Ему нравится, когда его гладят.

Тася ещё раз погладила кролика и запустила ладошку в его белоснежную шубку.

– Ой! Какой мех густой и мягкий! – восхитилась девочка. – Сам белый, а ушки и носик чёрные.

Дедушка Саша поднял зверька за уши:

– Смотри, внучка: у него и лапки, и хвостик тоже чёрные. Длинный, целых пятьдесят два сантиметра, и вес больше пяти килограммов, – с гордостью похвастался дедушка.

– А глаза красные, будто ягоды калины, что созревают осенью. Чудо! – засмеялась Тася.

– Да-а. Чудо. Калифорнийское чудо! Ну, иди в своё новое жилище, – усадил дедушка кролика в клетку. – Сейчас тебе обед принесу.

Кролик улёгся, вытянул задние лапы, голову положил на передние. Ушки поставил вертикально, будто прислушивался к чему-то. Неожиданно он застучал лапой.

– Почему же стучит? – спросила внучка подошедшего дедушку.

– Недовольство своё таким образом выражает. На, на, ешь. – Дедушка поставил перед кроликом миску с порезанным сырым картофелем, свёклой. – Проголодался, видать…

– Можно, я буду называть его Кали?

– Годится.

Тася часто подходила к клетке и смотрела на кролика. Девочка кормила его бананами, часто меняла воду в миске, говорила ему добрые слова… Но он всё лежал и был ко всему безразличен.

– Кали, Кали, что же ты такой грустный? – беспокоилась Тася…