Цитаты из книг автора «Галина Шереметева»

Я уже давно привык к этой удивительной манере моего черного друга. Он спрашивал сначала о чем-то, потом долго молчал. Его молчание было началом прихода удивительного потока энергий. Он спускался и обволакивал нас. В этом потоке было так много всего. Мудрость Вселенной, знания многих поколений людей, жизнь животных и растений наполняла все вокруг. Я становился этими животными, растениями и самой Землей. Вот и теперь сияющий поток опустился и окутал меня. Я ощутил себя птицей, высоко взмывшей к звездам. Мерцающий свет звезд пропитал мои крылья и серебрился в трепещущих на ветру перьях.

Есть ветра, следящие за жизнью природы, а есть те, что ведут человека по пути души.

Звезды, собравшись стаями, как птицы, готовящиеся к перелету, расположились на ночном небе.

движения стали рождаться сами. Я танцевал танец журавля, который создавал удивительные потоки, образуя сияющие нити энергий, пронизывающие все вокруг. Серая улица, с ее однообразными домами и слабыми душами, сиротливо прижимающимися к стенам в своих тяжелых снах, — все это начало наполняться цветом и светом. Я вспомнил брата и друга, с которым прожил многие годы в гармонии и созидании Силы. Затем последовали воспоминания последних дней. Мой духовный брат принял решение родиться в следующей жизни среди множества слабых людей, скованных страхом и незнанием. Это был не мой выбор. Меня тогда захватило желание самосовершенствоваться, однако я был готов принести Силу и помощь брату. Вот мы и встретились. Как много предстоит сделать этому мальчику. Сложен будет его путь в этом огромном городе. Я принес ему Силу.

Вся пещера теперь была освещена мерцающим светом исходящим от рук отшельника. В его руках был странный предмет, похожий на камень, только светящийся изнутри. Отшельник, казалось, не обращал на меня никакого внимания. Он устремил свой пристальный взгляд на камень в руках, и все тело его замерло. В следующую минуту между ним и камнем образовалась светящаяся нить. Эта нить все усиливала свое свечение и становилась ясно прочерченной сияющей полосой в мерцающей полутьме пещеры. Все тело отшельника начинало излучать такой же свет, как тот, что шел от камня в его руках. Это было удивительное зрелище — человек превращался в свет.

Глубина его взгляда, смотревшего пристально и мудро, была скорее похожа на то, что сама Вселенная внимательно присматривается к вам. Все, что он делал, было наполнено присутствием. Казалось, он становился сам своим действием или делом.

Его темное, от постоянного контакта с солнцем, лицо, было похоже на землю, изборожденную потоками весенних вод, иссушенную летним солнцем и ветрами. Удивительные глаза смотрели внимательно, строго и мудро. Это не был тот бездонный взгляд, как у Вары или Старейшины, который затягивал и уводил куда-то. Глубина его взгляда, смотревшего пристально и мудро, была скорее похожа на то, что сама Вселенная внимательно присматривается к вам. Все, что он делал, было наполнено присутствием. Казалось, он становился сам своим действием или делом. Он был во всем, что окружало нас. Это настораживало и тревожило меня с начала. Ветер тихо шевелил паутину над моей головой. Черный зверь спокойно спал, положив морду на лапы. Я успокоился и отдался тому удивительному состоянию, которое распространял вокруг себя отшельник.

Выходить, даже из бушующего моря, лучше всего тоже на четвертой волне, — так учил меня зверь.

Вся жизнь на земле — это мой ритм. Отливы и приливы, третья и седьмая волна. Тот, кто выбивается из этого ритма будет остановлен девятой сильной волной.

Это огромное водное пространство знало все. Самое старшее и самое мудрое из всего земного, оно помнило и несло в себе всю историю этой планеты.