Глава 2 – Вылазка и загадка

На другой день началась подготовка. На душе у Дины было скверно. ОВ чуть ли не открыто игнорировал ее, лишь в случае необходимости роняя скупые рекомендации. Самое неприятное, что все это заметили. Что же в ней все-таки не так? Неужели она настолько хуже остальных? Ведь с другими он был приветливым, часто шутил…

Обедали без шефа. В столовой долго обсуждали тесты, которые провел ОВ с ними сегодня – он проверял уровень их подготовки по разным направлениям обучения, касаясь каждого предмета довольно поверхностно, но выводы делал очень быстро и верно.

Леня, кажется, хотел о чем-то спросить, но так и не решился. Зато Влад, не обладая большим тактом, сделал озабоченное лицо:

– Дин. Ты только не обижайся, здесь все свои. И все недоумевают, что у тебя с шефом?

– А что у меня с шефом? – Дина не ожидала вопроса и поэтому растерялась.

– Такое впечатление, что он просто не переносит тебя. Ты что-нибудь ляпнула ему вчера, в своем духе? Может, дело в стихотворении? Я сразу сказал – оно пораженческое.

– Что за стихотворение? – поинтересовалась Катя.

Дина почувствовала, как кровь приливает к лицу. Кажется, она скоро возненавидит этого Муромцева, не смотря на всю его привлекательность и таланты. Ну, чего он к ней прицепился?

– Володь… Ты знаешь, куда надо смотреть во время обеда, чтобы не пронести мимо ложку? В свою тарелку, – неожиданно тихо произнесла она.

– У нас группа, команда! – насупил брови Муромцев. – Здесь все касается каждого. Если работа не сложится, то…

– Послушай, отстань от нее, – не выдержала Лида.

– Верно, – кивнула Рута. – Пусть шеф сам ря-шает, как ему быть. Это его команда и его группа, а не твоя.

Ну вот. За нее снова заступаются. Дина встала, отставив тарелку в сторону. Тут же подошла Анна, решив, что девушке пора подавать второе.

– Спасибо, Анна, я уже сыта, – Дина повернулась к остальным. – Я не знаю, что шефу во мне не нравится. И хотела бы знать это еще больше вас. Пожалуй, я спрошу у него прямо.

– А по-моему, – вмешался Леонид, – не стоит поддаваться на провокации. Работай и все. Другой задачи у тебя здесь нет.

– Я подумаю и над этим, – и она вышла из столовой.

***

После обеда шеф организовал тест-игру на внушение. Вообще-то на такую работу допускали только хорошо проверенных людей, которые даже случайно не могли злоупотребить этим даром. В практике использовалось «лояльное» воздействие, в основном – отвлекающее, без глубокого проникновения в подсознание. Например, чтобы убрать людей с места сражения. Или направить в заданное русло опасные эмоции толпы. Пользовались внушением и в отделе предсказаний и предупреждений. Человек вспоминал, что не выключил плиту или «случайно» опаздывал на самолет. Были, конечно, такие, кого из ситуации нельзя было исключить в любом случае: либо с заблокированными интуитивно-информационными каналами, либо те, для которых эта ситуация была «назначена», то есть фатальна.

Задания ОВ, несомненно, имели психологическую подоплеку, но при этом всех развеселили: Леонид должен был сделать из сдержанной литовки веселую шансонетку, но потом расплатился тем, что самому пришлось танцевать под ее дудку, в буквальном смысле этого слова. Ник предстал в образе буддиста, и очень забавно читал мантры. Олег плохо поддался его внушению, преподаватель литературы из него не вышел, он все время норовил не рассказывать, а показывать детям «Евгения Онегина» в лицах. Все просто лежали от смеха, когда Олег изображал занемогшего дядю. Кате навязали роль сосредоточенного, поглощенного своим открытием ученого. А Влад… Шеф снова столкнул конкурентов лбами. Дина получила задание внушить Муромцеву, будто тот жалкий бродяжка, зарабатывающий тем, что подобострастно открывает клиентам двери дорогущего магазина.

От объектов внушения их амплуа держалось в секрете. Сначала смеялись те, кто наблюдал за другими, а потом – они же, при просмотре записи, уже над собой. Дине показалось, что Влад обиделся, увидев себя в такой роли. К тому же он терпеть не мог, когда над ним потешаются.

А ОВ мягко, но точно разбирал поведение каждого.

– Гипноз выявляет степень сопротивления личности навязанным ему обстоятельствам, то, насколько человек самоценен, процент, на который внушение никогда не проникнет глубже, чем это возможно, – объяснял он после просмотра. – Вот, кстати, показательный пример. Обрати внимания, Володя, тебе навязали роль человека, стоящего на самой низкой ступеньке общественной лестницы, с непривлекательной внешностью, и ты обречено принял эту ситуацию на свои плечи практически целиком. Куда подевалась твоя уверенность в себе? Ведь даже в уродливом нищем может жить чувство собственного достоинства. Внутри тебя – невероятные таланты. Но – тебя поставили вниз, и ты решил, что так и надо? Тебе надо повышать сопротивляемость внушению, нельзя всецело зависеть от оценки окружающих, жизнь непредсказуема – сейчас тобой восхищаются, завтра ты – извини, в дерьме. Но это не повод переставать ценить свою личность.

Дина в страхе ждала просмотра собственной записи. Она ожидала чего угодно, но роль, навязанная ей шефом при помощи Влада, действительно поразила ее. Вот это да! Она – мисс Вселенная, гламурная женщина… Роль, больше подходящая для Ковалько, а не для нее. Что же она могла вытворить в подобном амплуа? Ужас… Однако все оказалось не так страшно, и в конце показа девушка вздохнула с облегчением.

– Рассмотрим теперь поведение под гипнозом Корнеевой, – голос ОВ оставался бесстрастным, на нее он по-прежнему не смотрел («Спасибо, вообще комментирует», – подумала Дина). – Оно совершенно противоположно поведению Муромцева. Хотя, уверен, сила внушения была максимальной, Володя отлично справился с гипнозом. Итак, Дина осталась собой настолько, что постоянно чувствовала подвох, сомневалась и практически совершенно не перевоплотилась. Единственное, надеюсь, это не из-за того, что в ней сильны внутренние комплексы. Дина, вы, разумеется, не мисс Вселенная…

Кое-кто ухмыльнулся. Шеф помолчал и продолжил:

– Но и не настолько некрасивы, чтобы совершенно не поддаться столь сильному внушению. Если только мы не попали на вашу идею-фикс. Ведь в отношении собственных сил и талантов, вы, разумеется, чувствуете себя вполне уверенно. Вам тоже надо поменьше зависеть от мнения окружающих, хотя и совсем в ином контексте, нежели Владу…

Действительно, Дина на кинопленке выглядела очень растерянно. Когда, дабы подхлестнуть ситуацию, окружающие хором подтвердили, что ее выбрали первой красавицей, только что-то удивленно бормотала про ошибку и старалась скрыться от всеобщего внимания. В конце концов, она нашла компромисс, шепотом сообщив Лиде, что, вероятно, это задание ОВ, и все тут находятся под гипнозом. Этот момент вызвал у публики просто взрыв смеха.

Наконец, шеф отпустил их. Но никуда не уехал в этот вечер, а попросил экономку принести для всех ужин в гостиную. Они продолжали обсуждать внушения и смеялись, вспоминая самые курьезные моменты.

Вот только Влад сразу отправился к себе – удар по самолюбию оказался ощутимым. А Дина совсем не испытывала радости от отмщения. Она подумала, не был ли ОВ слишком жесток к парню. К тому же все это сделано ее руками, а значит, отношения с Муромцевым вряд ли улучшатся.

Сам ОВ непринужденно общался с остальными, как всегда, даже не глядя в ее сторону. Обычно активная, Дина вынуждена была молча сидеть в углу. А шеф рассказывал о предстоящем мероприятии на стадионе:

– Понятно, что будет куча фанатиков и шпаны самого разного калибра. Но это – задача патруля. Наша с вами работа – оценить масштабность сил противника, выявить его агентов, пока только визуально, изучить методы и цели. Если патрулю нужна будет помощь – это не возбраняется. Сдается мне, в городе – далеко идущие замыслы, и к нам они имеют непосредственное отношение. Будет две группы – одну возглавит Муромцев, другую – Корнеева.

Сердце Дины замерло. Вот, сейчас он обратится лично к ней, а не в третьем лице. Но ОВ уже собрался уходить. Перед самой дверью он обернулся и впервые за весь вечер взглянул на нее:

– Дина, передайте Володе суть разговора. Вы оба будете участвовать в подготовке мероприятия.

И вышел из гостиной через другую дверь, во флигель. И это все?

Дина вернулась к себе, не дожидаясь, пока хохотушка Лида расстанется с Олегом, рассказывающим ей очередной анекдот. Она чувствовала себя как никогда одинокой. Добрая и приветливая, Лида, однако, не была ей близкой подругой. Ее лучшая подружка Ленка, с которой можно было поделиться всем на свете, осталась в Москве: окончив Финансовую Академию, работала в банке.

Итак, ОВ она не нравится, он ее просто игнорирует, обращая внимание только на рабочие моменты. Влад… Влад самовлюблен, насмехается над ней, обижен за внушение, и вообще, у него есть Нелли.

Дина ткнулась лицом в подушку и совершенно по-девчоночьи разревелась. Все попытки приструнить саму себя оказались бесполезными. Разум говорил ей о важной цели, насущных задачах, а жалость к себе ныла: «Никому, никому я не нужна…» Она вспомнила строгое сухое лицо ОВ и рыдания усилились. Сегодняшняя роль красавицы показалась просто издевательской. «Вы не настолько некрасивы!» Вряд ли после этих слов Влад когда-нибудь вообще сочтет ее привлекательной.

Прав Муромцев, что обиделся на ОВ. Слишком глубоко тот видит в их душах, знает их комплексы… «А может, – мелькнула у Дины мысль, – шеф попросту лечит ее собственную гордыню, избавляет от чувства превосходства над другими?» В таком случае, у него это прекрасно получилось, причем всего за два дня.

Она выглянула в окно и замерла в удивлении. Мужчина во дворе с лопатой в руках энергично расчищал дорожки от калитки и вокруг дома. Только изредка он останавливался, опирался на лопату и бросал задумчивый взгляд на окна. Дина отпрянула от стекла – это был шеф.

КРИС

Но что же, что же ему все-таки делать? Или не делать ничего? Спокойно посылать девушку на задания и наблюдать, как она переживает из-за того, что не нравится этому Муромцеву? Парень все чаще вызывал у него негативные эмоции, а ведь это просто тупая ревность… Возможно ли, что Крис, сам за собой не замечая, отомстил ему, дав такую незавидную роль на тренинге? Нет, конечно, он искренне старался не примешивать личные чувства. Только они как-то все равно примешались.

Вот что на самом деле ужасно – это когда враг нападает на тебя не снаружи, а изнутри, а ты сам распахиваешь перед ним свою душу. Да, работать с гордыней Влада необходимо, иначе самомнение парня может дать непредсказуемые результаты. Крис видел всякое в жизни, и такое тоже. Но совесть подсказывала, что сделал он это сегодня с особенным удовольствием.

А Дина? Разве не старается он как можно больнее уколоть девушку своей сухостью? А эта лекция насчет ее комплексов, в отместку за ее переживания по Владу? А то, что он нарочно усадил их в одной паре на занятии? Господи, в кого же он превращается? ОВ всегда уважал себя за то, что обычные мелочные чувства ему чужды. Но как себя с ней вести? Она явно задета невниманием. Постараться обращаться с ней лучше? Этой видимостью равнодушия он бережет только себя самого… Она же ни в чем перед ним не провинилась. Вот Леонид… подает такой прекрасный пример. Да, но ведь Леня любит ее уже давно, и, вероятно, привык к не взаимности…

Выйдя из гостиной, Крис не пошел в кабинет, а спустился во двор, прихватив с собой лопату. Отец всегда говорил ему в детстве: от душевных страданий лучше всего помогает тяжелый физический труд. Он быстро разогрелся, расчищая дорожку. Потом потихоньку пошел вокруг усадьбы, обновляя занесенную снегом тропинку. В определенный момент остановился, будто почувствовал на себе взгляд, поднял глаза на темные окна второго этажа, но никого не увидел. Не важно, он и так знает: Дина сейчас там, вот за этим окошком с левого края…

О чем же ты умолчала, Стелла? Впрочем, ты же сказала – от него ничего не зависит. Крис попытался перевести свои мысли на других. Как и прежде, ему очень симпатична Рута. В ней есть что-то от его матери – такой же спокойной и сдержанной в проявлении чувств, доброй католичке, всегда готовой устремиться на помощь любому, кто в ней нуждается. А может, он просто соскучился по родителям… Вот и Леонида уже готов сравнить с отцом, скорее всего, из-за еврейских корней парня.

Кстати, у отца на днях был день рождения, и он, конечно же, обижается и недоумевает, что опять помешало любимому сыну позвонить и поздравить… А мама, наверное, снова и снова объясняет про занятость сына и многочисленные командировки за рубеж. Как настоящему Штирлицу, Крису очень редко удавалось передать весточку домой – нельзя, чтобы Враг знал, кто он, откуда, и кто его близкие.

Отец никогда не был верующим, но и вполне атеистом его тоже нельзя было назвать – нет в Польше полных атеистов. Впрочем, как и везде. Увлеченный научной деятельностью, химик, он привез жену и семнадцатилетнего сына в Россию еще при советском строе. И до сих пор думает, что сын окончил в Москве Первый медицинский институт. О настоящей деятельности Криса знает только мама.

Нестандартные способности ребенка она заметила еще в раннем детстве. Например, малышу не удавалось достать игрушку, и он придвигал ее к себе, не дотрагиваясь, силой мысли. Мог угадывать слова матери, которые она только готовилась произнести, или, что еще страшнее – рассказывать о событиях, происходящих в другом месте, еще до того, как они становились общеизвестными.

Особенно поразил родителей один случай – быть может, не слишком мистический, но характерный – ведь не так-то просто порой отличить добро от зла. Правда, многие дети, еще не потерявшие тонкую связь с духовным миром, тоже четко улавливают, хороший или плохой пришедший в гости дядя. Ему было лет семь, когда у отца появился близкий друг – соратник по научной работе. Если отец слыл одаренным ученым, то дядя Григорий – талантливым организатором, вхожим в нужные двери. Отец очень ему доверял и был поражен, когда мальчик подошел как-то к дяде со странным вопросом: «А ты зачем обманул папу?» Дядя Гжешек очень удивился: «О чем ты говоришь, сынок, как я мог его обмануть?» Но «сынок» подтвердил: «А разве ты не обманщик? У тебя очень злые глаза». В тот вечер ребенок был серьезно наказан. И только спустя время, когда друг уже несколько месяцев как эмигрировал в Штаты, выяснилось, что дядя Гжешек как раз в то время опубликовал на Западе научный труд отца под собственным именем и получил за это огромные деньги.

В общем, понятно, что набожная женщина, испугавшись, отвела мальчика к ксендзу. Тот долго разговаривал с ним наедине, после чего успокоил маму, велев ничего не предпринимать, не водить ребенка по психологам, а продолжать посещать с ним костел, направляя любую деятельность сына исключительно на добро. По этому же принципу священник посоветовал оценивать и нестандартное поведение мальчика – наказывать, если он использует свои возможности для озорства, или хвалить – если действия направлены на добро. То есть обыкновенно воспитывать. Когда мальчику исполнилось двенадцать, тот же священник порекомендовал отвести сына к одному человеку, который с благословения церкви занимался экспертизой подобный явлений. Через него ОВ и попал в ученики сначала к польским, а после и к московским защитникам. В разгар перестройки, когда Крису было уже двадцать три, и он, по мнению отца, уже закончил институт в Москве, родители вернулись в Варшаву. Двоюродный брат Криса, Марек, жил в России и открыл медицинский центр. Под предлогом перехода в его клинику Крис и остался.

…Он уже долго стоял на улице, внутренний жар прошел, и ОВ начал немножко подмерзать. Почему именно сейчас он вспомнил все это – детство, родителей? Как будто спустя столько лет ему снова захотелось просто быть нужным, любимым без всякой на то причины. Как обычному человеку. Давно он не ощущал себя таким одиноким и покинутым. И давно так далеко не уходил в своих мыслях от дела своей жизни.

ДИНА

Спустя пару дней Дину и Влада, который быстро восстановился после немудреного испытания, пригласили в кабинет ОВ. Она с любопытством оглядывалась по сторонам. В стене кабинета была дверь, идущая в смежную комнату – очевидно, в спальню ОВ. Не ночует же он в кабинете?

Дина сидела рядом с Владом на небольшом кожаном диванчике, и их коленки слегка соприкасались. Она вспоминала, как была счастлива, что им предстоит работать вместе. А сейчас? Дине не знала. В Университете они не общались слишком близко, она только вздыхала по нему тайком. А здесь, в усадьбе, с утра до ночи рядом, Дина чувствовала, что присутствие Влада не трогает ее так сильно, как должно бы. Чем дольше они жили с ним бок о бок в одном доме, тем большее отчуждение и раздражение она к нему испытывала. И дело даже не в постоянных стычках или в его небрежном к ней отношении – все это было и раньше. Просто… она словно взглянула на него чужими глазами. Самое смешное, что выражение «чужими глазами» было для нее сейчас вовсе не оборотом речи. Сама от себя не ожидая, Дина смотрела теперь на Влада глазами ОВ.

Может быть, потому, что сама была задета обращением шефа, а может, по какой-то иной причине, но она видела то, чего не замечали другие. А именно – шефа Влад раздражал. При этом ОВ тщательно скрывал свои чувства и старался общаться с Муромцевым как можно приветливее, уделяя ему больше внимания, чем всем другим, вместе взятым. Дине даже становилось искренне жалко парня, когда тот, ничего не понимая, светился от собственной важности.

А может, ее просто занимают теперь другие проблемы? Странное отношение шефа несколько сгладилось. ОВ стал вести себя c ней ровнее, поэтому его холодность теперь не так бросалась в глаза. По крайней мере, другие перестали обращать на это внимание. ОВ нормально разговаривал с ней, и никто, кроме нее, не замечал, что это общение – всегда лишь по делу. Ни единого человеческого слова, улыбки или теплого взгляда ей по-прежнему не доставалось. Зато в процессе обучения ей теперь выделяли положенные похвалы с одобрением. Только она одна, да, может, еще и Леня, видели, что шеф по-прежнему не идет с ней на контакт. И он так и не перешел с ней на «ты».

Дина редко нуждалась в «жилетке», но и ей иногда хотелось с кем-нибудь поделиться. А сейчас она полностью замкнулась в себе. Конечно, Лида бы искренне посочувствовала, но Дина не желала видеть ее огорченное личико – от этого стало бы только хуже.