Глава 5

– Итак, теперь, когда вам уже лучше, кио Хитоми, я хотел бы услышать от вас, что вы помните о себе, – закружил, как примеряющийся тяпнуть хитрый хорек, около меня, сидящей в кресле, Вайс.

Донести до санузла в своем будуаре коварно подсунутую лохушке мне подлыми ушастыми бабами еду я успела. Бежала как никогда в жизни, опережая бурный привет от организма. После псевдоптиц напоил меня чем‑то, что напоминало безвкусный густой овсяной кисель, и мне полегчало. Голод не вернулся, и тошнота тоже. И поспешил приступить к допросу. Вот только что отвечать ему – я понятия не имела. Рыжая притворщица от чего‑то предостерегала меня. От чего – я не имела ни малейшего представления. Но после этого «заботливого» кормления стервами хорошего не ожидала. Впрочем, я его уже после секс‑приспособ в ванной перестала ожидать.

– Простите, но я не помню вообще ничего, – выбрала я самое безопасное. – Не понимаю, где я, кто и зачем.

Логично же, что он должен меня начать просвещать на сей счет? Вроде да. Не факт, что правду скажет, но хоть в общих чертах понятно станет.

– Совсем ничего? – прищурил подозрительно круглые глаза балахононосец. – Ни единого обстоятельства вашей жизни? Ни здесь, ни… где‑то еще?

Про где‑то еще я помнила, и прекрасно, но свербеж в пятой точке настойчиво намекал, что про это говорить не следует. Или же это произрастало из оброненного блондинкой о рассеивании человеческой личности. И это, насколько мне хватало мозгов понять, было правильным ходом событий для местных. Моя же личность пока признаков рассеивания не проявляла, вся при мне, но вряд ли это стоит афишировать.

– Нет, – взмахнула я ресницами, глядя честнее некуда. Ну, я надеюсь. Не факт, что уже удается совладать с мимикой на новом лице. Или гримасы в стиле кота из Шрэка здесь считают умильными. – Кто те, – заносчивые золотые засранцы, – мужчины, что приходили ко мне?

– Неужели вы и наших Светил не припоминаете? – продолжил подозрительно пыриться на меня киор, будто я чуть ли не преступница. – Мужчин, в чьей постели вы проводили почти каждую ночь последние два месяца?

О‑о‑о… то есть… ни хрена себе! Да как это… вообще! Я не такая! С двумя? Серьезно? По очереди или… не‑е‑е‑ет! Да мои сексуальные приключения до сих пор до минета‑то всего раз доходили, никакого, блин, экстрима, жесткача или даже фантазий о групповушке. Два месяца? Каждую ночь? Ну и шалава ты, прости господи, кио Хитоми! То есть… нет, я не ханжа, каждый делает что хочет и с кем, но блин! Теперь, по всему выходит, в этом теле живу я и ни хрена не готова расхлебывать последствия чьей‑то похотливости!

И погодите… Это, получается, и остальных, включая эту истеричку Инсару, Светила тоже вдвоем… хм‑м‑м… В смысле… это в порядке вещей? В этом мире или конкретно здесь? Почему? У этих Светил по одиночке проблемы? Да плевать мне на это, не о том думать надо, Соня!

Мое зависание не ускользнуло от киора Вайса. Но он счел это признаком пробуждения моей памяти.

– Ну же, теперь припоминаете, кио Хитоми? – Да боже меня упаси от таких воспоминаний! – Вы являетесь их любимицей, и внимание Светил приковано к вам с того момента, как они купили вас у вашей семьи. – Купили? Как козу на базаре? – Два месяца назад они посетили вашу родную провинцию Лашкод, страдающую от жесточайшей засухи, и вернули своей благословенной силой воду в колодцы, горные ключи и родники, уничтожив злонамеренное заклятье подземных Нечистых. Все чествовали и прославляли их. В том числе и ваши близкие вместе с вами. И к вашему счастью, взоры Светил выделили вас в тысячной толпе, и возраст вашего позволения наступил ровно за сутки до этого счастливого события. Ваша семья была готова принести вашу невинность Светилам и просто так, в благодарственный дар за чудо. Но наши Светила всегда славились необычайной щедростью и благородством, так что ваша семья теперь богатейшая в вашей провинции и может гордо заявлять всем, что вы проживаете в дворцовых чертогах на правах избранной, – вещал Вайс, так и расхаживая вокруг меня и цепко вглядываясь в лицо, на коем я очень старалась изобразить озарение вместо отвращения. – Вашему везению люто завидуют все женщины империи, а после удачного прохождения обряда подселения и даже все Проводницы.

Да уж, есть чему позавидовать, ничего не скажешь. Родная семья продала невинную девчонку двум правителям‑извращугам в безраздельное пользование. Те ее, я так понимаю, мигом развратили, превратив в нимфоманку, у которой по ногам течет, только они до нее дотронутся. И так они ее «любят», что заставили пройти какой‑то чертов обряд, под который, я так понимаю, отбирают обычно каких‑то специально заточенных теток. И еще толком не оклемалась, как они уже примчались с намерением ее поиметь на радостях, что кони не двинула, видно. Да еще и эти самые тетки ее, судя по всему, ненавидят люто за все про все. Да ошизительное везение. И у самой Хитоми, и у меня теперь. Мне мигом прямо жалко так стало нас обеих. Но себя жальче. Потому что если моей человеческой сущности суждено развеяться в ближайшее время, то я исчезну, и все. Кончилась Соня Самойлова. Еще в жизни ничего толком не повидавшая, кроме разве всякой чертовщины, что другие видеть не в состоянии. Ни любви безумной, ни замужества, ни детей не случилось. Как тут не пожалеть. Но и если каким‑то макаром вышло, что, наоборот, сущность Хитоми развеялась, а я остаюсь, то все равно жалко себя. Мне же теперь во всем этом дерьме барахтаться.

– Ну что, теперь‑то вы все вспомнили, кио Хитоми? – напомнил мне о своем навязчивом присутствии киор Вайс. – Или же я могу помочь вашей памяти с помощью замечательного зелья.

– Замечательного? – насторожилась я.

– Безусловно, за исключением небольшого побочного эффекта в виде головной боли. Довольно… продолжительной. Что, как вы понимаете, не придаст хорошего расположения духа нашим Светилам.

Ссышь, птиц лупатый? Ага, так и есть. Потому и кружишь тут и тревожно в лицо мне зыркаешь. Задница‑то в огне, походу.

– Не нужно зелья, киор Вайс, – осклабилась я в улыбочке. – Я вспомнила уже почти все. Остались какие‑то мелочи, и они вспомнятся в ближайшее время.

– Вы уверены? – Наши взгляды столкнулись. А ведь он ни черта мне не верит. Но вот ведь какая штука, и признавать, что что‑то (читай все) пошло не так, тоже категорически не желает. Потому как, очевидно, Светилы его по голове за это не погладят, а то и, гляди, отхватят ее.

– Не надо зелья, – отчеканила я, не прерывая зрительный контакт. Откуда мне знать, что ты, гад пучеглазый, не предпочтешь меня насмерть опоить или вон как ту бедолагу рыжую до состояния растения, только бы концы в воду. – Киор Вайс, я бы еще поспала. Благодарю за заботу.

Я приподняла брови и многозначительно указала глазами на дверь, предлагая свалить.

– Я приду завтра прямо с утра, и мы с вами освежим еще вашу память, если за ночь она не станет полной, – прозвучало зловеще.

– Безусловно. – Держи карман шире, как же.

– Снов вам крепких, кио Хитоми, набирайтесь сил. Они вам будут очень нужны. Светила скучали. – Это «скучали» прозвучало пипец как угрожающе. Даже при всем моем уже понимании, какого рода эта скука, почудилось, что под очевидным мне слоем дерьма есть еще нечто. И куда как хуже. Из разряда того, от чего хочется перекреститься, истово шепча «чур меня!».

Само собой, ни о каком сне и речь не шла. И не только потому, что за окном белый день. Черт его знает, есть ли тут вообще ночь. Или это чисто фигура речи и погрешности перевода в моей голове. Я же помню эту задержку поначалу, когда до меня не сразу «доходило». Типа переводчик барахлил. Надеюсь, он не работает, как автоматический на том же Гугле. Иначе хрен знает, насколько правдиво я воспринимаю все, что говорят вокруг. Но исходя из того, что уже узнала… что, блин, мне делать? Я НЕ ХОЧУ! Не хочу быть постельной игрушкой для этих золотых Светил. Да у меня от одной мысли, что кто‑то из них опять коснется и я перестану собой владеть, тошнота подкатывает. Может, Хитоми, выросшей тут, это подходило и было даже за счастье, но не для меня. Нет! Золотые идолища вызывали у меня только жесткое отторжение, так что эта реакция тела ощущалась полноценным актом насилия над собственной природой. Супер. Ладно. С этим ясность. И что делать‑то? Куда мне бежать? И есть ли вообще вариант убежать?

Навернув кругов сто по комнате, прежде чем осознала, что мечусь как зверюга в клетке, я забралась‑таки в постель за плотный багровый занавес и вытянулась, решая, как же мне быть.

Естественно, сон не шел, и я то и дело переворачивалась, барахтаясь во всех этих подушках и покрывалах. Промучавшись так около часа, вылезла из своего убежища и поплелась в ванную. За большими окнами уже начало темнеть. Интересно, насколько активна тут ночная жизнь и есть ли у меня шанс побродить незаметно и приглядеться? Изучить, скажем, входы‑выходы, наличие охраны и присмотра.

Умывшись, я решила для разведывательной цели надеть платье потемнее. К сожалению, темнее ярко‑синего ничего не было, и на нем было столько шитья и камней, что вряд ли существовал шанс не быть замеченной издалека. Никакой более простой одежды кио Хитоми не обзавелась, или же она ей не полагалась. Только эти наряды, явно призванные превратить ее в подобие яркой птички, при этом малоудобные, жмущие и натирающие, надо заметить, но, походу, это никого тут не волновало. И еще одна тонкость. В подобном облачении сложно представить себя сбегающей из дворца и скрывающейся в толпе. Скорее уж в ней выделяющейся. Хотя здешние толпы я не видела, но очень вряд ли, чтобы местные повседневные наряды для всех были такими. Я еще размышляла о том, где и как в случае чего раздобыть нормальную одежду, как со стороны двери послышался тихий скрип. Не придумав ничего лучшего, я шнырнула внутрь шкафа и прикрыла дверь, оставляя небольшую щелку для подглядывания. Кто‑то пришел посмотреть на меня? Светилы все же решили вернуться сегодня? Чего бы они крались? Потому как тихие осторожные шаги раздавались уже внутри. Придушить во сне подушкой кто‑то решил? Блин, ну и как мне себя защитить? А если у визитера оружие? Эх, надо было в ванной прятаться, там бы хоть секс‑игрушками могла отбиваться, они же там все сплошь из золота. Врезать можно от души. Перспектива проломить чью‑то голову дилдо из драгметалла отчего‑то развеселила меня так, что пришлось рот зажимать. Очень уместное веселье, Соня, самое время. Опустившись, я нашарила хотя бы эти кошмарные туфли по местной моде и взяла по одной в руку. Хоть что‑то.

В сумраке, уже заполнявшем помещение, я смогла различить стройный женский силуэт, что, крадучись, приблизился к занавесу над кроватью. Ну и кто же это и зачем? Сто процентов истеричка Инсара.

– Хитоми, малыш, это я. Ты же не спишь? – от раздавшегося в тишине шепота, а главное – однозначно похотливой интонации в нем, я чуть из укрытия не вывалилась. Но куда как больше всего меня изумило то, что я могу поспорить, что это тот же самый мужской голос, который я слышала в коридоре, когда пряталась перед залом, подслушивая. – Ты уже голая и готовая для меня, мм‑м?

Чего? Да одуреть просто можно личная жизнь у этой Хитоми была. Ей этих двух золотых извратов мало было, так она еще и с кем‑то из бабья местного замутила? Впрочем, откуда мне знать, может, с этой у нее типа по любви. Но все равно… офигеть можно!

– Ну же, ласковый котеночек, ты хочешь быть хорошенько вылизанной? – продолжила ворковать визитерка низковато и хрипло.

Вдруг что‑то абсолютно невидимое в темноте коснулось моей шеи и защекотало по коже. Что‑то явно живое. Я не боюсь всего того, что испугало бы до смерти большинство людей. Лярвы, мавки, лешие, мяцкаи, домовые – существа злобные и пофигистичные к людям – для меня ежедневная обыденность. Но вот пауков и прочую ползучую погань на дух не выношу. Настолько, что с визгом вывалилась из шкафа, пытаясь стряхнуть это с себя, прежде чем успела остановить свою инстинктивную реакцию.

– Какого хрена ты так шумишь? – зашипели на меня от кровати. – Хочешь спалить нас с потрохами, идиотка?

Я, ошалев, уставилась на стоящую у постели рыжую. Вполне себе ходячую и с очень даже осмысленным взглядом. И голос у нее был именно тот, что я слышала. Низковатый, хриплый, с закрытыми глазами опознаваемый скорее как мужской.