Потому что без него обращаемся в жестоких, бездушных чудовищ, которым и остается только развлекать свою пресыщенную натуру игрой с чужими эмоциями и судьбами.
. Все это стало какой-то дикой сенсорной перегрузкой для меня. Соображать я стала только в тот момент, когда ощутила, что Грегордиан прижимает меня, трясущуюся еще всем телом, к своей груди, сцеловывает почему-то льющиеся потоком глупые слезы. И да, теперь я знала, какой на вкус оргазм моего мужчины
Но сейчас я хотела, нет, я жаждала, отчаянно и почти безрассудно, ощутить под своими пальцами каждый рывок, распробовать на вкус высшую степень его удовольствия.
– Похоже, ты так всю ночь продолжать можешь, – в грубом голосе Григория было поровну возбуждения и раздражения, он схватил мою руку и опустил на свою ширинку. Прижал мою раскрытую ладонь к стоящему члену и стал толкаться в нее, стискивая зубы и резко выдыхая.
Я жила вполне себе в достатке, у меня было все необходимое, удобное, практичное, но проклятая вещь родом из мира роскоши точно насмехалась и обесценивала все вокруг. Как по волшебству обращала минимализм и привычную гармонию моего дома в почти унизительную убогость.
Они ценят сильных, не ноющих, заботливых, не болтливых попусту и не пытающихся сосредоточить все внимание на себе любимых мужиков, готовых носить их на руках хоть самую капельку и совершить ради них хоть один самый захудалый подвиг,