Глава 1

Фредерик Вайс вышел из машины и медленно пошёл по рыхлому.

Он остановился и устремил взгляд вдаль. Там, в серой дымке морозного тумана, виднеются ворота Мрок. Массивные, угловатые, с резкими контурами.

Фредерик не спешит. Он словно даёт себе время осмыслить путь, который привел его сюда. В голове – череда событий, лиц, решений, шепот прошлого. Каждое из них – звено в цепи, приведшей его сюда.

Коренастый мужчина в чёрной форме обошел его по широкой дуге, будто боясь нарушить этот миг, и замер рядом.

– Всё готово, сэр! – отчеканил он.

– Благодарю. Бери ребят и по машинам, – ответил Фредерик, не отрывая взгляда от ворот.

– Есть!

Хруст снега сопровождает каждый шаг солдата.

– По машинам! – гремит его голос.

Множество хлопков дверей подтверждают выполнение приказа. Звук разносится по лесу.

Позади – хруст веток, низкий, утробный рык, от которого кровь стынет в жилах. Фредерик даже не оборачивается. Он лишь спокойно улыбается.

Огромное, твёрдое тело тычется ему в бедро, словно ищет опору.

– Привет, девочка, – шепчет он, опуская взгляд на монстра, который когда‑то был волком. Теперь – лишь тень прежнего зверя, запертая в уродливом теле.

Фредерик проводит ладонью по редкой, жёсткой шерсти – осторожно, с нежностью, которую никто не видит в нём. Зверь отвечает парой взмахов ободранного хвоста, а затем поднимает морду, заглядывая в глаза хозяина. Из огромной зубастой пасти свисает чёрный язык.

Фред оборачивается – медленно, с той уверенностью, что есть лишь у тех, кто знает: мир лежит у их ног.

Стая – около двадцати особей – кивает крупными головами, прижимая уши к черепам. Они ждут приказа.

Губы Вайса растягиваются в дьявольской улыбке. Это не улыбка радости. Это улыбка власти.

Он слегка дёргает головой. Это жест, которым король приветствует своих воинов.

Рука скользит в нагрудный карман, нащупывает рацию. Пальцы выбирают нужную частоту, нажимают кнопку.

Шипение. Писк.

Зверь рядом начинает переступать с лапы на лапу, трясет головой. Его шерсть вздыбливается, уши подрагивают.

– Рик Брейд на связи! – голос из рации звучит резко.

– Я задам тебе два вопроса, – отвечает Фред ледяным голосом.

– Слушаю.

– Где мой сын?

Секунды тянутся, как вечность. Пальцы Фреда сжимают чёрную трубку – так крепко, что кажется, она вот‑вот треснет.

– Должен быть на пути в корпорацию, – наконец раздается ответ.

Вайс кивает – едва заметно.

– Где. Моя. Дочь.

Снова тишина.

Вайс слышит, как Рик нервно сглотнул.

Фреду уже доложили, что дочери нет на базе. Но ему нужно было услышать это еще раз – убедиться на сто процентов.

– Пропала, – наконец звучит ответ. – Мы думаем, её похитил Соул.

Вайс прикрывает глаза, медленно выдыхает.

Щелчок. Связь обрывается.

Он поворачивается к машине, стоящей позади. Взгляд – твёрдый, без тени сомнения.

– Взорвать ворота! – голос пронизывающий, как зимний ветер.

Прошло около тридцати секунд.

Утреннюю тишину разрывает оглушающий взрыв. Ударная волна прокатывается по снегу, пригибает сухие кусты, швыряет в лицо ледяную крошку, колющую, как тысячи мелких игл.

Металлические ворота выворачивает внутрь с протяжным, скрежещущим визгом – будто стонет раненое чудовище. Обломки бетона и арматуры разлетаются по территории. Что‑то глухо ударяется о землю.

Вайс стоит неподвижно – словно статуя, отлитая из тьмы и пламени.

Улыбка пропитанная предвкушением не сходит с его лица. Он смотрит, как огонь расползается по территории.

Фред втягивает носом воздух – медленно, с наслаждением. Он вдыхает не дым, а саму суть хаоса. В этом аромате он различает тонкие, но отчетливые ноты: запах крови – густой, медный; привкус панического страха – резкий, как кислота. Для него это симфония разрушения, и он слушает ее с упоением.

Ладонь скользит по шерсти монстра – раз, другой.

Под пальцами перекатываются напряженные мышцы.

Зверь глухо рычит; его тело дрожит от предвкушения.

Фред вздергивает подбородок. Зелёные глаза сверкают, отражая пламя. В их глубине пляшут огненные спирали, словно сама тьма пробуждается и смотрит сквозь него.

– Фас! – его команда звучит, как щелчок затвора.

Звери рвутся вперед. Их когтистые лапы с легкостью режут снежные заносы. Белые хлопья взмывают вверх. Стая стремительно сокращает расстояние до Мрока.

– Это тебе свадебный подарок, жених хренов, – выплёвывает Фред.

Лес молчит. Только ветер подхватывает пепел и несёт его вдаль, как послание:он пришёл.

Фредерик Вайс садится в машину. Он откидывается на сиденье, взгляд – спокойный, сосредоточенный. Ни тени волнения, ни намека на сомнение.

– Поехали, – произносит он ровно.

Водитель молча кивает. Ключ поворачивается, двигатель отзывается низким, размеренным гулом. Машина плавно трогается.

Глава 2

Николас сжал рацию в руках и с силой ударил ею о приборную панель авто. От удара ладонь неприятно прострелило.

– Твою мать… – процедил он сквозь сомкнутые зубы.

Аппарат издал громкий хруст. Кнопка связи, отскочив, упала под ноги.

Водитель бросает на Николаса короткий взгляд.

– Это было лишнее, – качает головой.

Ник стреляет в него сверкающими глазами. В их глубине – внутренний огонь, неумолимо рвущийся наружу. Бурлящая ярость разрывает грудь, давит изнутри, словно раскаленный ком в лёгких.

Николас чувствует себя беспомощным – и это испепеляет. Непривычное, жгучее ощущение: он привык контролировать всё, каждую деталь, каждый шаг. А теперь – провал.

Всё вышло из‑под контроля.

Он облажался. Доверив Кейт Рику.

«Никому нельзя доверять!» – мысль пульсирует в голове, как рана.

Снег липнет к лобовому стеклу. Дворники работают на полную, с усилием сметая наледь. Видимость практически нулевая.

– Хью, гони на полную, – бросает Ник, монотонно отстукивая пальцем по колену. Его голос – как натянутая струна, готовая лопнуть. В каждом ударе пальца – ритм нарастающей ярости.

Хьюго не отрывает взгляда от дороги. Руки вцепились в руль, костяшки побелели от напряжения. Машина то и дело рыскает по заснеженной трассе, словно живое существо, пытающееся вырваться из ледяных оков. Асфальт давно скрылся под толстым, безжалостным слоем снега.

– С радостью бы, – отвечает Хью, поджимая губы, качая головой. – Но мы груженые, и дороги ни хрена нет.

Ник сжимает челюсти так, что кажется, кости вот‑вот треснут. Кулак с грохотом впечатывается в дверь.

– Останови! Я сяду за руль! – его голос – низкий, рокочущий, полный гнева и бессилия. – Трус хренов!

Сзади раздается хриплый, усталый голос:

– Командир, остынь.

Седовласый Алон хмурит брови. Его взгляд – тяжелый, осуждающий.

–Остынь? – Ник резко поворачивается к нему, глаза горят, как угли. – Алон, моя сестра пропала, а ты мне говоришь «остынь»?!

– Николас, я понимаю, – отвечает Алон, чуть отклоняясь назад. – Но твоя вспыльчивость ни к чему хорошему не приведёт.

Машину юзом повело влево. Пикап сорвался – заднюю часть резко потянуло в сторону. Хью, в отчаянной попытке удержать транспорт, начинает выкручивать руль, быстро перебирая руками. Плечи напрягаются до предела, спина вжимается в сиденье.

Ему удаётся выровнять пикап, но попытки сдвинуть его вперёд оказываются тщетны. Колёса, издавая высокий, надрывный писк, прокручиваются в снегу, закапывая машину всё глубже. Транспорт мелко дрожит – будто захлёбывается, теряет последние силы.

– Приехали, блять, – Хью хлопает ладонью по лбу.

Николас протяжно выдыхает, словно выпуская пар, сдерживаемый внутри.

– Нужно надеть цепи на колёса, – произносит он ровно, без эмоций.

Он сжимает переносицу пальцами, давит сильнее – пытается собрать себя по кусочкам. В голове гулко стучит кровь, челюсть сведена до боли. Сейчас нужен холодный рассудок. Каждая секунда на счету.

Спасение Кейт зависит только от него.

– Где они? – голос Хью резко выдергивает его обратно в реальность.

– Сзади, под сиденьем, – кивает Ник, не поднимая взгляда.

– Какого хрена раньше этого не сделали? – раздраженно пробурчал Алон.

– Это снизило бы скорость, – отвечает Ник, не оборачиваясь. – Наш максимум будет пятьдесят километров в час.

– Хоть так, – соглашается Хьюго, крепче сжимая руль.

Николас разворачивается к мужчинам вполоборота. Его взгляд – медленный, оценивающий. Он всматривается в каждого, словно пытается найти в них то, чего нет: бойца, готового к схватке. Но видит лишь то, что видел всегда: людей, чья жизнь прошла не на поле боя. Полные, обрюзгшие, не маневренные. Один полжизни крутил руль, второй – налаживал связь между базами.

– Выходим все, – произносит он чётко, заглядывая каждому в глаза, задерживаясь на секунду. – Я и Хью надеваем цепи, а ты, Алон, на стрёме.

– Да кому мы нужны в такую погоду? – ворчит Алон, поеживаясь.

Брови Николаса сдвигаются к переносице. Он слегка наклоняет голову набок, мышцы на шее напрягаются – как у зверя, готового броситься.

– У тебя деменция? – спрашивает он ледяным тоном. – Забыл о тварях?

Алон тяжело вздыхает, воздух выходит с хрипом. Бросает на Николаса короткий взгляд исподлобья. Затем молча перекидывает ремень автомата через плечо. Металл сухо стукает о куртку.

Ник кивает:

– Так‑то лучше. Выходим.

Холодный воздух ударил в лицо – резкий, как пощёчина. Крупные хлопья снега щекочут нос, неприятно оседают на открытые участки кожи и тут же тают, оставляя влажные следы. Вокруг – непроглядная темнота ночи, поглотившая все живое. Ветер мешает вслушиваться в пространство: забивает уши, не даёт уловить ни звука, будто намеренно глушит любые признаки жизни.

Пока Хью достаёт цепи, Николас пытается разглядеть хоть что‑то в свете фар и фонарика. Снегопад мешает – он рвёт лучи света, не пуская их во тьму, превращая мир в хаотичную пляску белых пятен.

– Алон, крути башкой на триста шестьдесят, – произносит Ник, щурясь от снега и пристально глядя на него. – Задницей чую, за нами следят.

Алон сглотнул – кадык дернулся, пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком.

– Понял, – коротко отвечает он.

– Нашёл, – раздаётся голос Хью.

Лязг цепей. Он держит в руках два комплекта.

– За дело, – кивает Ник.

Алон на негнущихся ногах отошел на пару метров от машины. Мелкая дрожь бьет по телу, пробирается под одежду. Он всматривается в черноту, напряженно водит взглядом, в надежде, что оттуда никто не появится.

Ник с Хьюго быстро справились с одним колесом. Перешли ко второму. Замёрзшие пальцы плохо слушаются, кожа липнет к холодному металлу. Дыхание сбивается, вырывается короткими облаками пара.

– Вот же гадство, – выплюнул слова Хью.

Николас сжал челюсти, с силой натягивая цепь на резину. Холодный металл обжигает пальцы.

Физически он был тут – стоял в снегу, щурился от ветра, слышал лязг цепей и хриплое дыхание спутников. Но мысли его были далеко. Всё – только о Кейт.