Глава 2

Всю ночь меня мучили кошмары. Один за другим сменялись обрывки снов, и каждый из них вырывал у меня крик. Медсестра, дежурившая рядом, постоянно прибегала, успокаивала, гладя по руке или слегка похлопывая по плечу. Я видела Сэма – то его рвали твари, то он сам с красными, горящими глазами звал меня и улыбался, а изо рта текла багровая струйка…

Наконец настало утро.

Слоняюсь по палате из угла в угол. Время тянется бесконечно долго. Наверное, уже сотню раз обошла коридоры больницы.

В моем воображении военный госпиталь всегда был обшарпанным, с пыльными бетонными полами и запахом потных носков. На удивление он выглядит аккуратно.

Запах тут, конечно, не как в магазине парфюма, но лечиться можно.

Стены выкрашены белой краской, на полу – аналогичного цвета плитка. Окна большие, чистые; освещение везде яркое, что даже немного раздражает.

Здание трехэтажное, и, как я поняла, каждый этаж разделен на блоки.

Стук в дверь заставляет меня замереть. Стою, не шелохнувшись, уставившись на медленно открывающуюся створку.

– Кейт Вайс, – говорит старческий голос, входя в палату. – Дорогуша, как вы себя чувствуете?

Мужчина смотрит на меня через очки, внимательными карими глазами.

– О, простите, я не представился, – поправляет дужку очков доктор. – Мэтью Поинт, ваш лечащий врач.

После бесконечных дней и ночей, проведенных с мамой в больницах, я не слишком люблю врачей, но деваться некуда. Старик выглядит добродушно.

Я понимаю, что просто стою и тупо рассматриваю его. Господи, лишь бы он не подумал ничего лишнего.

Сокращаю расстояние между нами. От доктора доносится запах йода и антисептика, чуть разбавленный еле уловимым парфюмом. Никакой старческой вони, как была у мистера Джонсона.

Стараюсь плотнее закутаться в больничный халат, который почему-то оставляет открытым зад.

Протягиваю Поинту руку.

– Приятно познакомиться, доктор, – натягиваю на лицо подобие улыбки.

– Как же вы похожи на своего брата… – щелкает языком, слегка покачивая головой.

Ничего не отвечаю. Хочется закончить этот разговор и скорее выбраться из больничных стен. У меня есть дела поважнее, чем беседа со стариком о моем генеалогическом древе и о том, на кого из представителей рода я похожа сильнее.

– Чувствую себя отлично, хоть сейчас в космос лети, – тараторю, натянув широченную улыбку.

Глаза доктора улыбаются, в уголках глаз собираются морщинки. Он добродушно смеется:

– Я так и думал. Если судить по вашим анализам, вы дадите фору даже самым крепким бойцам. Вам несказанно повезло, Кейт Вайс, – прокашливается и продолжает: – На вас МОД‑1 действует как положено, с чем вас и поздравляю.

– Спасибо… – мешкаюсь я.

– Можно дам вам один совет? – тихо спрашивает он, отчего я чуть наклоняюсь к нему.

– Конечно, – медленно киваю.

– Постарайтесь о вашей особенности не распространяться.

Хмурю брови.

– Вообще я не собиралась бегать по улице и кричать: «Эй, неудачники! Я особенная! А вы все сдохнете!» – говорю и тут же осеклась.

Понимаю: переняла кое-что от Сэма. Например, привычку шутить в абсолютно неподходящих моментах. Наверное, это тоже передаётся половым путём…

– Шутки – это уже хорошо, значит, со здоровьем всё в норме. Но к моему совету всё же постарайтесь прислушаться, – заканчивает Поинт.

– Благодарю, учту ваши слова, – киваю ему.

Из коридора доносится топот приближающихся шагов, мужские голоса. Поинт разворачивается к двери, продолжая что‑то помечать в бумагах, удерживая их на весу. Он медлителен, и эта спокойная размеренность начинает меня раздражать. Доктор тут ни при чём – это я рвусь наружу, как зверёк из клетки.

В проходе появляется знакомая фигура. Николас. Его взгляд первым делом цепляет меня – быстрый, внимательный.

– Как ты? – спрашивает он, заходя внутрь.

Обнимаю его. Всегда так делаю, когда мне нужно успокоиться. Вдыхаю родной запах. Уткнувшись носом в грудь брата, выдыхаю:

– Физически я полностью здорова. А морально… разбита на мелкие осколки, Ник.

Удивительно, но слез нет. Боль внутри есть, тяжёлая, давящая, но рядом с ней – маленькая, упрямая искра надежды. Я держусь за неё, как за поручень в шторм. Она даёт смысл жить дальше – за себя и за Сэма. Я найду его. Он жив. Должен быть. Эта мысль не даёт мне ни сорваться в истерику, ни шагнуть в окно.

– Я всегда знал, что ты у меня особенная, но, чтобы за три дня срастить переломы, залечить раны, ушибы и сотрясение – это уже сильно, – Ник поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с его зелеными глазами.

Осматриваю его лицо. Ни царапины. Чистая кожа, ровное спокойное дыхание. А я ведь помню его окровавленную голову после аварии. С прищуром смотрю на него:

– Ты, получается, тоже особенный?

– Только никому не говори, – шепчет он мне на ухо улыбаясь.

И тут меня прошибает. Если нам с Николасом повезло… значит, и Сэму могло. Он тоже мог выжить. Может, сейчас лежит где‑то в завале или в лесу, с переломами, с ранами – и просто ждет, когда его найдут. Ему нужна помощь. Ему нужна я.

Паника накрывает мгновенно. Пульс сбивает дыхание, или дыхание – пульс, в такие моменты уже не разберешь.

– Ник! Мне срочно нужно в патруль! – вылупив глаза вскрикиваю я.

– Ты свихнулась? – Ник говорит это грудным голосом, что больше похоже на рык.

Даже Поинт отрывается от бумаг, хлопает глазами, поправляет очки.

– Николас, пожалуйста, не спорь со мной, – мой голос предательски дрожит.

– Я не спорю, – желваки ходят ходуном. – Констатирую факт. Никакого патруля. Разговор окончен, – заканчивает, сверкая глазами.

Сжимаю кулаки до хруста пальцев. Всё равно добьюсь своего. Любыми путями. Хотелось бы, конечно, по‑хорошему, но раз он не идёт мне навстречу, тогда…

Сглатываю ком в горле.

– Я уже договорилась с Риком. Еще вчера.

Зеленые глаза брата сейчас стали почти черными. Лицо искажено гримасой злобы, плечи напряжены, кулаки сжимаются и разжимаются. Он пытается выровнять дыхание, восстановить контроль.

Я понимаю: физически он мне не навредит, но все равно его вид внушает страх. Пытаюсь не выдать себя, но сомневаюсь, что у меня это получается.

– Бэн! – резко произносит Ник, и я вздрагиваю от неожиданности.

Из‑за спины Николаса появляется мужчина на вид лет сорока пяти.

Одет в чёрную форму – в принципе, как все военные на этой базе. Высокого роста, широкоплечий, с коротким ежиком темных волос, гладко выбритый, с тёмно‑карими, почти чёрными глазами. Он окидывает меня быстрым взглядом.

– Слушаю, командир, – басистый, хрипловатый голос звучит уверенно и отточено.

– Кейт под твоей ответственностью. Сопровождать её куда бы она ни пошла. – Ник говорит это на повышенных тонах, не сводя с меня бешеного взгляда. —Забери её из больницы и отведи ко мне домой. А я пойду к этому сукиному сыну. У Рика, видимо, фляга совсем потекла, – выплевывает Ник.

Какого черта он привел с собой этого мужчину? Заранее продумал, что я соберусь на поиски Сэма? Или знает что-то, чего не знаю я…

– Понял. Принял, – отрапортовал Бэн.

Николас разворачивается на пятках и быстрым шагом удаляется к выходу.

– Ник? – окликаю его.

Брат останавливается, не оборачиваясь. Замечаю, как вздымаются и опадают его плечи.

– Не порть всё, Ник. Так или иначе я выберусь отсюда.

Со всей силы он бьет кулаком в стену. Штукатурка сыплется пластом, медсестра в коридоре вскрикивает, эхо разносится по помещению.

– Блять! – злобно кричит Николас и покидает палату.

Несколько секунд висит неловкая тишина. Доктор первый нарушает её, и за это ему спасибо:

– Вот, дорогуша, ваша выписка. Желаю удачи, – Поинт смотрит на меня, поджав губы.

– Спасибо, – бурчу я.

Мэтью, шаркая ногами, уходит. Смотрю на больничную кровать: на ней аккуратно стопкой лежат вещи, запаянные в полиэтилен, а на полу стоят берцы, начищенные кем-то до блеска.

– Переодевайся и пойдем отсюда, подышим воздухом, пока дождь не начался, – басит Бэн. – И это… Давай без глупостей. Бегать за тобой мне в падлу, колени на погоду ломит. Жду за дверью.

Кидаю на него взгляд исподлобья, раздираю руками упаковку с долгожданной формой. Замечаю на его лице ухмылку.

– У тебя пять минут! – говорит он, прикрывая за собой дверь.

Какого хрена все повадились раздавать мне приказы?! Ну ничего, скоро я покажу всем свои зубки. Нужно немного подождать.

Скидываю с себя голожопый халат, ощущаю холодный воздух на коже, натягиваю спортивное белье и форму. Внутри всё горит – нервы натянуты до предела. С каждым движением я чувствую, как приближаюсь к своей цели…

Глава 3

Холодный воздух обжигает лицо, когда мы с моим сопровождающим наконец покидаем больничные стены. Застегиваю молнию куртки под самое горло, пытаясь удержать остатки тепла внутри.

Двое солдат меняют колеса на одной из машин. Бэн, стоит чуть впереди, отстраненно глядя вдаль. Подкуривает, делает глубокую затяжку и шумно выдыхает дым. Ветер гонит облако прямо мне в лицо – морщусь от запаха табака.

– Я думала военные ведут здоровый образ жизни, – говорю равняясь рядом.

Бэн бросает на меня короткий, небрежный взгляд своих черных глаз. Достает шапку из кармана и натягивает на голову.

– Быть военным – это вредная привычка, остальное – цветочки, – пробормотал сквозь затяжку.

Пока он травит свой организм, я осматриваюсь.

Мрок.

Название, которое немного пугало. В моём представлении тут должно быть мрачно, убого, грязно, люди – серые и неприветливые, но пока передо мной встает совершенно другая картина.

Аккуратный, ухоженный военный городок. Чисто. Дороги, выложенные плиткой. Стены зданий – выбеленные, ровные, ни единой трещины. На газонах – подстриженная осенняя трава.

Персонал больницы оказался вполне нормальным: он сильно отличался от тех, кого я когда‑то встречала в онкодиспансере с мамой. Вот там был поистине мрак! Злые взяточники, которые без купюры даже слушать тебя не станут, пренебрежительное и отстранённое отношение к больным… А тут совсем иначе – не притворное внимание и забота о пациенте.

Удивительно.

– Шапку надень, – говорит Бэн натягивая кожаную перчатку.

– Мне не холодно. Волосы греют, – отмахиваюсь.

Он подходит ближе, настолько, что мне приходится поднять голову, чтобы встретить его взгляд. Захватывает прядь моих волос, наматывает ее на палец – медленно, словно проверяет мою реакцию.

– Знаешь, у нас тут очень мало молодых девушек, но очень много тестостероновых мужиков. Не нужно привлекать к себе лишнее внимание, – он отпускает прядь, лезет в карман моей куртки и достаёт оттуда чёрную шапку. – Надень шапку!

Показушно тяжело втягиваю холодный воздух и натягиваю ее замерзшими пальцами.

– Лучше бы перчатки выдали. Руки окоченели, – ворчу, цепляясь взглядом за Бэна.

– Сходим потом на склад. Может, подберут что-то под твои лапки, – он скользит взглядом по моим кистям,

Стискиваю зубы. Мысли возвращаются к словам Рика: – После выписки зайди ко мне.

Очень надеюсь, что Ник не смог всё испортить. Иначе придётся продумывать план побега, а с такой охраной сделать это будет крайне сложно, да и одной, без оружия, за пределами базы мне долго не продержаться. Неприятно осознавать, но это факт.

В пространство ворвался звук мотора – надорванный, тарахтящий будто машина вот-вот развалится. Бэн поднял голову первым. Я обернулась следом.

По дороге, оставляя за собой след темного масла, катится побитая армейская машина. Лобовое стекло треснуло паутиной, капот помят, одна фара мертво болтается на проводах. Машина дернулась еще пару раз и заглохла.

– Дело дрянь… – выдыхает Бэн.

Двери распахнулись почти одновременно. Из машины выбрались двое солдат. Один держится за плечо, второму кровь заливает висок.

– Быстро! – крикнул один из них.

Оба почти ввалились внутрь машины, через секунду вытащили первого раненого. Парень без сознания, шея в фиксаторе, форма разорвана на груди. Затем второго – тот стонет, прижимая перебинтованную руку. Третьего вытащили последним: он весь в крови.

Из дверей госпиталя выбежали двое медиков – мужчина и женщина. На бегу натягивая медицинские перчатки, взгляд острый, цепкий, быстрый.

– Что произошло? – женщина подхватывает одного под локоть, проверяя реакцию зрачков.

– Авария! – отрывисто отвечает один из солдат, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. – Уходили от стаи мутантов. Выскочили на дорогу… перед нами стояла брошенная тачка, врезались прямо в неё.

– Укушенные есть? – медик бросает взгляд на каждого, проверяя открытые участки кожи.

– Нет, укушенных нет, – резко отвечает второй солдат, – Только механические травмы.

Медсестра проверяет пульс у первого раненого и резко кивает напарнику:

– Внутрь. Сразу во второй бокс.

Носилки разворачивают. Солдаты идут следом, ноги дрожат. Адреналин еще держит, но скоро их накроет.

Бэн стоит рядом, молча, напряжен, как пружина.

Смотрю, как двери закрываются за носилками. Металлический запах крови висит в воздухе – как напоминание, что мир катится к чертям.

– Привыкай, – бросил Бэн глухо, не глядя на меня.

Сердце тарабанит по ребрам. Осознание реальности происходящего накатывает только сейчас. Опасность повсюду. Каждый день может стать последним. Это не игра. Это жизнь, которую придется выдергивать из лап смерти ежеминутно.

– Стараюсь, – переступаю с ноги на ногу.

– Пойдем, – Бэн поправляет ворот куртки.

Бэн двигается длинным, упругим шагом. Я же, семеня ногами, почти бегу следом.

На улице действительно практически одни мужчины. Женщин я заметила лишь двух – полноватые, лет под пятьдесят, ковыряются у какого-то хвойного куста, похожего на тую.

Отворачиваюсь и смотрю под ноги. Сейчас нет ни малейшего желания изучать это место. Внутри всё вибрирует от ожидания – какой вердикт мне вынесут?

Холод щиплет шею, но спина влажная. То ли от нервов, то ли от того, что приходится бежать за Бэном. Для его габаритов он двигается удивительно легко. Я же пыхчу так, что эхом отдаётся в ушах.

Хотя организм у меня натренированный – с Блэком мы бегали каждый день. Блэк… Как же не хватает его рядом. Губы сами поджимаются, удерживая всё, что готово прорваться наружу. Сейчас – не время. Не место. Не позволю себе сломаться.

По моим ощущениям, мы двигались в таком темпе около десяти минут.

– Почти пришли, – бросает Бэн через плечо. – Физуху придётся подтянуть. Сороколетний дядька умотал тебя обычным шагом, – улыбается самодовольно.

– Мог бы сделать скидку человеку, которого пару раз расплющило и столько же приложило головой, – выдыхаю, чувствуя, как легкие горят.

– Кейт, не стоит пытаться давить на жалость – у меня ее давно нет.

– Я и не собиралась, – вздергиваю подбородок. – Не моя тактика.

– Проверим, – ухмыляется он и идёт дальше, не сбавляя шага.

Остановились перед двухэтажным длинным кирпичным зданием. Черная металлическая дверь с козырьком на двух стойках. В карауле – совсем молодой парень, лет восемнадцати. Губы синие от холода, щеки покраснели, дрожит.

– Ну что, Павел, как служба? Может, все-таки пойдешь ров копать? – издевкой в голосе говорит Бэн и снова вынимает сигарету.

Я не могу больше сдерживаться:

– Бэн, давай уже внутрь!

Тревога сдавливает грудь железными тисками. Каждый шаг кажется медленным, а ожидание встречи с Риком давит сильнее. Словесные перепалки только разгоняют беспокойство. В груди клокочет тошнота, табачный дым, усиливает её.

– Кейт, познакомься, это Павел, – медленно протягивает слова Бэн, игнорируя меня. – Он, как и ты, рвался на службу,

Обмениваемся с парнем кивками. Павел задерживает на мне усталый взгляд, уголок его посиневших губ дергается в едва заметной улыбке.

– Никак нет! В ров не вернусь. Хочу в патруль, сэр! – чеканит Павел.

– Эх, молодежь… – Бэн выдыхает плотный клуб дыма и тушит бычок о железный контейнер. – Впускай нас, солдат. Мы к Рику по делу.

Павел распахивает двери. Бэн проходит вперед. Я следом.

Воздух тёплый, немного спертый. Стены внутри окрашены белой краской, низ уже слегка потертый. На первом этаже висит плакат с планом эвакуации на случай ЧП. Коридор расходится влево и вправо; мы идём к лестнице и поднимаемся наверх.

На ходу расстегиваю куртку, снимаю шапку и поправляю волосы. Навстречу нам спускаются двое мужчин. Они пожимают руку Бэну; на меня смотрят с интересом. Киваю и криво улыбаюсь.

– Это что у нас за красавица? – улыбается один из них.

– Подбери хлебальник, это сестра Вайса, – басистым голосом отвечает Бэн.

– Блять! – резко выдает улыбчивый, и тут же осекается. – Ой, пардоньте… мужской коллектив, знаете ли.

Второй толкает его в плечо:

– Роберт, мать твою! Пойдем уже, ловелас хренов.

Они спускаются дальше.

Ощущаю взгляд на себе. Опускаю глаза – Роберт, улыбаясь, пристально смотрит на меня и подмигивает голубым глазом. Резко отвожу взгляд. Ну нахер… ухажеров мне ещё не хватало. От одной мысли передергивает. Душа и тело принадлежат только Сэму. Он мой. Я его. Другого быть не может.

Поднимаемся по лестнице и выходим в коридор слева. Бетонный пол блестит каменистыми вкраплениями, стены увешаны портретами, картами и странными, непонятными орнаментами. Дверей немного, людей в коридоре почти нет.

Слышатся мужские крики – резкие, громкие, с яростью в голосе. Без слов понятно: там идет настоящая словесная битва. Сердце начинает биться быстрее, дыхание сжимается. Каждый шаг отдаётся эхом, а дрожь внутри расползается по телу.

– Пиздец, – Бэн снимает шапку, – а ты меня еще подгоняла, сейчас попадем в самую задницу.

Тереблю в руках плотную ткань, сглатываю ком в горле. Шаги отдаются гулким эхом по коридору, приближаемся к самому концу. Крики становятся громче, слова теперь различимы:

– Она ищет Сэма! – голос Николаса режет воздух. – Он мертв, Рик! Какого хуя ей там делать?!

– Ты предлагаешь запереть её? – спокойный голос Рика. – Она всё равно найдёт способ выбраться, и тогда будет только хуже.

– Блять, Рик! – Ник кричит. – Она моя сестра! Я не могу рисковать ею из-за трупа!

Каждое слово пробивает меня током. Хочется разреветься прямо здесь, на месте, но я сжимаю зубы и держусь из последних сил.

Подходим к двери.

– Мне нуж… – начинает Рик, но Бэн без церемоний открывает дверь кабинета.

Входит внутрь. Я пару секунд мнусь с ноги на ногу и захожу следом.

Внутри повисает тишина.

Рик сидит в кресле, откинувшись на спинку. Николас стоит напротив, облокотившись руками о стол. Оба повернули головы в нашу сторону. Брови Ника нахмурены, зелёные глаза сверкают. Рик, напротив, выглядет расслабленным – в конце концов, речь ведь не о его сестре.

– Привел под конвойную, целую и невредимую, – произносит Бэн, опускаясь на стул. – Попыток к бегству не зафиксировано.

Рик молча кивает, тянется к бумагам. Николас подходит ко мне – почти вплотную.

– Ты хоть понимаешь, что творишь? – говорит он сквозь зубы.

– Более чем, – тихо отвечаю.

– Я вёз вас сюда, чтобы спасти, – он наклоняется ближе, глаза горят огнем. – А ты топчешь мои старания, Кейт. Он мёртв. Мёртв!

– Не поверю, пока не увижу своими глазами, – голос предательски дрожит. Жжёт горло. Слёзы подступают.

Слова Ника ранят меня всё глубже. Надежда внутри слегка пошатнулась. А что, если он прав? Что будет, если я увижу растерзанное тело Сэма? А вдруг он стал мутантом? Что тогда? Провожу рукой по лицу, пытаясь смахнуть дурные мысли.

– Упрямая до безумия, – Ник будто плюёт это мне в лицо. – Из‑за мужика рисковать жизнью… так делают только дуры!

– Довольно, Ник, – вмешивается Рик. – Ты свободен. Иди занимайся своими обязанностями.

Бэн глухо кашляет в кулак, пряча улыбку. Николас сжимает челюсти так, что даже слышно, как скрипнули зубы. Закрывает глаза, медленно втягивает воздух и так же медленно выдыхает.

Подходит к Бэну. Тот поднимается со стула, равняясь с ним ростом. Глаза – в глаза.

– Ты отвечаешь за неё головой, – шипит Ник. – Если с ней хоть что-то случится, Бэн… мне будет плевать на нашу дружбу. Убью. Без колебаний.

– Верю, – спокойно отвечает тот. – На твоём месте я бы сделал то же самое.

Ник смотрит на меня – взглядом, от которого всё внутри сжимается в маленький колючий комок. Разворачивается и быстро выходит, не сказав больше ни слова.

Перевожу дыхание и поднимаю глаза на Рика. Он уже смотрит на меня.

– Что стоишь? Садись, – кивает он на стул.