Здесь идиоты все еще не знают, что если веревку рвануть – оборвется возле твоих рук, а если потянуть медленно, то оборвется на том конце… Олени неграмотные.
, когда Христина пришла ко мне в чуланчик первый раз, пощебетала, рассказывая новости, я прошептал благодарно: «Господи, какая же она дура!.. Благодарю тебя, господи!» – и сразу ощутил, что мне с нею легко и спокойно.
хоть и заметаю следы, как та хитрая лиса, но вдруг где нечаянно оставил след, как тот, что шел по фашистскому Берлину и недоумевал, почему косятся прохожие: то ли потому, что курит «Беломор», то ли потому, что в форме советского офицера, то ли потому, что за ним волочится по асфальту несобранный парашют…
. Я не леди Элинор, что мажется какой-то гадостью, чтоб рыб отпугивать. Я прекрасно пахну настоящим вонючим мужским потом, что говорит о сильном здоровом и вкусном организме. За то, чтобы меня хотя бы укусить, передерутся все рыбы, звери, пиявки и даже червяки в любой речке.
всю жизнь не могут выучить, как англичане, что пытались выговорить фразу «Берег был покрыт выкарабкивающимися лягушками», да так и выкарабкиваются до сих пор
– Да пошел ты, – пробормотал я дрожащим голосом. – Изыди, гад.
Гад не изыдел, я сам побежал к мостику, стараясь к воде не приближаться уж слишком, кто знает, вдруг тут те рыбы, что лазают по деревьям. Надеюсь, только по деревьям, а на мост не залезут. Кто знает, что за рыбы. А то и дерево повалят, и мост проломят.
курица, что считает только до трех, и потому в гнезде нужно оставлять не меньше трех яиц, а остальные можно забирать у дуры, не научившейся даже арифметике.