Серия «По ту сторону тайны»

Перевод с французского под редакцией С.С. Лыжиной

© ООО «Издательство «Вече», 2025

Пролог

В эпоху, когда Версаль преобразовывался и становился городом, в одной из его еще неоконченных улиц, недалеко от шоссе, которое вело к пруду Кланьи, можно было видеть очень кокетливый, маленький, уединенный домик среди лужаек и боскетов^[1], скрывавшийся в громадном безмолвном парке.

Это был павильон, подаренный королем Франции своей любовнице, белокурой Луизе Лавальер, предпочитавшей этот уединенный и таинственный уголок пышным апартаментам Сен-Жерменского замка и Брионского дворца.

С конца осени и до весны Луиза Лавальер ежедневно, в полдень, приглашала туда придворных кавалеров и дам для утонченных развлечений. Часто великолепные экипажи возвещали даже присутствие короля…

В марте 1666 года, при наступлении вечера, вскоре после того, как уже удалились приглашенные фаворитки, из дома вышла дама и села вместе со своею спутницей в карету, ожидавшую у подъезда.

– Куда прикажете, маркиза? – спросил лакей, стоя у открытой дверцы экипажа.

– В Сен-Жермен, – ответила дама, – и скорее!..

Экипаж помчался.

После долгого молчания дама обратилась к своей спутнице:

– Только бы нам приехать вовремя в Сен-Жермен, дорогая Дэзэльё! Я не хотела бы сегодня вечером опоздать к игре королевы… Я думаю, там будет король.

– Без всякого сомнения, он будет, сударыня. Потому что вы будете там, – ответила спутница. – Одно ваше присутствие заставит его величество…

– Только мое присутствие?.. Для чего опять эта лесть, Дэзэльё? – спросила дама тоном жеманного упрека.

– Это не лесть, маркиза, я говорю искренне. Если бы король не обратил внимания на вашу красоту, то вряд ли появлялся бы так пунктуально каждый вечер, чтобы присутствовать при отходе ко сну ее величества.

– Вот именно: вы льстите, повторяю вам, Дэзэльё… Страсть короля к Луизе Лавальер по-прежнему презирает все интриги. Ничто не отвратит его величества от этой подруги, которую королева, слишком любезная и добрая, взяла к себе только по настоянию своего августейшего супруга. Нет, слышите ли вы, нет такой силы, чтобы изменить это!

– Разве только сила ваших прелестей, маркиза, – ответила спутница. – И это вполне объяснимо. Тщетно его величество осыпает милостями Луизу Лавальер. Есть признаки, предвещающие близкий конец этой сильной страсти. Госпожа Шуази, опытная в любовных делах, в этом не ошибется, и с намерением, которое легко угадать, она хочет представить ко двору одну молодую девушку, красота которой не смягчает ее глупости… Сомнительно только, чтобы король поддался очарованию этой провинциальной барышни. Впрочем, если госпожа Шуази не достигнет этой цели, другая может достичь… Почему бы вам, сударыня, не быть этой другой? Король любит находиться в вашем обществе, и разве не шепчут по всем углам, что его величество так часто посещает свою любовницу лишь затем, чтобы видеть вас? Вы – из семьи Мортемар, сударыня, потомок господствовавших в Лиможе виконтов. Разве может бороться против вашего рода, ваших прелестей и обаяния какая-то Лавальер, не обладающая умом, и к тому же дочь провинциального дворянина?

И спутница стала бесконечно превозносить прелести и прекрасные черты своей госпожи, которая, мысленно унесясь к далеким видениям, теперь молчала, захваченная в ловушку этих искусительных слов.

Дама, снисходительно внимавшая похвалам своей ловкой наперсницы, принадлежала к семейству Рошешуар. Ее отец, маркиз Габриэль Рошешуар, герцог де Мортемар, владелец Вивонна, принц де Тонне-Шарант, женился на Диане Грансеннь, дочери Жана де Марсильяка, и от нее родились один сын и четыре дочери.

Разоренный вследствие войны во время Фронды^[2], герцог печалился, что не вернет прежнего блеска своему дому. Впрочем, верность, которую он во все времена выказывал к Ришелье и затем – к кардиналу Мазарини, давала ему право на придворные почести. Таким образом, благодаря приобретенному высокому положению он смог выдать замуж старшую дочь за Клода-Леонара де Дама, маркиза Тианжаса, а сына женить на богатой наследнице, Антуанете де Мэм, единственной дочери Анри – владельца Руасси, председателя парижского парламента, и Мари де ла Валлэ-Фоссе – маркизы д'Эверли.

Для своей второй дочери, красивой и ученой Марии-Магдалины-Габриель де Рошешуар, он добился аббатства Фонтевро, а что касается самой младшей, Франсуазы-Атенаисы де Тонне-Шарант, то в 1660 году он представил ее ко двору, и она была назначена фрейлиной королевы. Красота новоприезжей была замечена тотчас же по ее прибытии в Сен-Жерменский замок, но склонность красавицы к едким нападкам и замечаниям способствовала появлению многочисленных недоброжелательниц среди ее окружения. По счастью, примерная набожность защищала эту девицу де Тонне-Шарант от самого жестокого злословия.

28-го января 1663 года она в свою очередь вышла замуж за дворянина старинного рода. Это был Луи-Анри де Пардэльян де Гондрэн, маркиз Монтеспан, на один год моложе ее. Молодой маркиз оказался человеком храбрым и умным, но со своими причудами, а также тщеславным и болтливым. Его единственное достояние состояло из титула и замка Белльгард, расположенного, как орлиное гнездо, на вершине крутой скалы Пиренейских гор.

Герцог де Мортемар обещал за дочерью в приданое сто пятьдесят тысяч ливров; с трудом ему удалось внести шестьдесят тысяч, которые он был вынужден занять. Подобная сумма не могла считаться достаточной, чтобы удовлетворить растущие запросы обоих супругов.

Сознавая свою красоту, Атенаиса де Мортемар, до этого времени державшаяся в тени, захотела ослепить всех. Никакое празднество при дворе не обходилось теперь без ее появления там в самом богатом наряде, в самых редких драгоценностях. Надо сказать правду: она была так прекрасна, что все приходили в восторг от ее «длинных белокурых волос, голубых глаз, полных огня и вместе с тем нежности, от восхитительной белизны ее кожи и изящества талии».

Со своей стороны маркиз Монтеспан не упускал ни одного устраиваемого королем развлечения: «охоты, игр, балетов, прогулок, проходивших почти ежедневно и против суетности которых не переставал восставать на кафедре архидиакон Метца, аббат Боссюэ».

При таком образе жизни шестьдесят тысяч ливров де Мортемара быстро иссякли. Молодая пара, обремененная долгами и тревожимая со всех сторон кредиторами, чтобы поддержать эфемерный блеск, вынуждена была прибегать к уловкам.

Постоянные неприятности, создавшие Атенаисе такое непрочное существование, жестоко оскорбляли ее гордость и, прежде всего, заставляли винить во всем мужа. Несмотря на это, слишком гордая, чтобы выказать свою досаду, она продолжала казаться «властной, высокомерной, господствующей, насмешливой, с такой грацией, которая извиняла ее надменный вид».

Пользуясь доверием королевы Марии-Терезы и в то же время являясь подругой Луизы Лавальер, маркиза Монтеспан в своем бедственном положении была очарована богатством и почетом, окружавшими любовницу короля. Она мечтала о таком блеске днем и видела во сне ночью. Кто-нибудь должен помочь ей осуществить ее честолюбивые мечты!

У маркизы Монтеспан служила в качестве компаньонки одна молодая женщина из буржуазных слоев, госпожа Дэзэльё, которая посредством ловкой лести сумела заслужить благоволение своей госпожи и, мало-помалу, сделаться ее незаменимой наперсницей, почти другом. Высокая, темноволосая, она была очень образованна, с редкими способностями, но кокетка, порочная, вечно снедаемая любопытством и завистью. Госпожа Дэзэльё скоро поняла характер госпожи Монтеспан. Компаньонка была посвящена во все хлопоты и заботы своей хозяйки. Ум Дэзэльё никогда не дремал, ожидая благоприятного часа для какой-нибудь интриги, и она не переставала льстить своей надменной госпоже.

Дэзэльё первая пробудила в сознании Атенаисы смелую мысль сделаться фавориткой короля, вытеснив Луизу Лавальер, а, чтобы помочь делу двигаться быстрее, компаньонка пробудила в душе маркизы Монтеспан наихудшие инстинкты.

Маркиза находилась в то время, в 1666 году, в зените своей красоты и казалась моложе, чем Луиза Лавальер, которая, однако, была на два года младше ее. А ведь Лавальер на тот момент являлась матерью двоих детей, сына и дочери, но сохранила юную грацию.

Лавальер просила советов маркизы во всех случаях, касавшихся украшений и нарядов, и не считала опасной замужнюю женщину, свою близкую подругу, которой вполне доверилась.

Поэтому маркиза Монтеспан в сопровождении Дэзэльё еженедельно ездила в Версаль к легковерной фаворитке. Там маркиза часто встречала короля, который вскоре заметил «эту торжествующую красоту».

Впрочем, и царедворцы по своей привычке поспешили обратить внимание его величества на эту «умную и столь приятную в разговоре женщину».

Сама королева, часто остававшаяся в одиночестве, не могла более обходиться без своей придворной дамы, то есть без маркизы. Вечером Мария-Тереза призывала ее в свою комнату, и Атенаиса забавляла королеву своими рассказами, тонкими шутками, остротами и этим укорачивала длинные часы, проходящие в ожидании короля. Наконец, когда король удостаивал свою супругу визитом, Атенаиса еще задерживалась, разговаривая и очаровывая короля какими-нибудь ловкими остротами, ухитряясь представить в смешном виде толпу своих обожателей, со дня на день увеличивавшуюся. Людовик стал замечать отсутствие маркизы, когда она не являлась к королеве пред ее отходом ко сну, что, впрочем, случалось редко.

Меж тем Луиза Лавальер потеряла свой нежный блеск. Злые языки уже удивлялись продолжению ее связи с королем, находя молодую женщину «такой некрасивой». Страсть короля, которую наперебой воспевало столько поэтов и писателей, была в агонии, и это ни от кого не ускользнуло, а от госпожи Дэзэльё – тем более. Поэтому компаньонка не ошиблась, обратив внимание своей госпожи на эти признаки охлаждения.

Итак, в один из вечеров по дороге в Сен-Жермен госпожа Дэзэльё напомнила маркизе Монтеспан о том, что король скучает в ожидании новой любви.

Когда карета прибыла в Сен-Жермен, маркиза тотчас же отправилась в свои апартаменты. Многочисленные горничные поспешили разложить платья, драгоценности и дорогие кружева, а госпожа Дэзэльё принялась одевать маркизу.

– О, как вы прекрасны, сударыня! – прошептала компаньонка. – И как бледнеют пред вами другие придворные дамы!.. Ах, сударыня, король был бы бесчувственным камнем, если бы устоял против стольких прелестей!..

– Опять, моя добрая Дэзэльё, – небрежно побранила ее маркиза Монтеспан. – Зачем каждое мгновение напоминать мне об этой несбыточной мечте, которая приводит в отчаяние более красивых, чем я?