Ребеночек, да такой свеженький, здоровенький, лежит на полу под столом, который уже начинал загораться. «Бедный зверечек! ты озябнешь здесь», сказал я – и бросил его в огонь.
У нас, женщин, выбор один: властвовать – или покоряться. Но даже упоение самой неограниченной властью – это только жалкое самоутешение, если мы лишены наивысшего счастья – быть рабыней любимого человека.
Ступай – переоденься, чтоб тебя никто не узнал; явись к старику, скажи, что ты прямо из Богемии, был вместе с братом моим в прагской битве[35] и видел, как он отдал душу Богу.