Тяжелое тело повисло в невесомости. Веревка силой сжимала шею. Воздуха не хватало. Он качался, пытаясь зацепиться и освободиться. Но секунды неумолимо ускользали. В глазах темнело. Смертельный холод окутал тело. Мутные очертания показались вдали. Они все ближе подходили, протягивая кривые костлявые ручонки. Секунда и тело палача обмякло, безжизненно повиснув на пороге собственного дома.

***

Майя долго смотрела в потолок проснувшись. Беспокойство после ночных кошмаров не отпускало, не рассеивалось, поглотив сознание. Она подскочила с кровати и бросилась бежать вниз по лестнице. На кухне аппетитно пахло завтраком. Мама суетилась, накрывая на стол, когда девушка ворвалась в помещение. Ее глаза горели ужасом, тело обдавало жаром, через секунду накрыл арктический холод.

– Водички, – пролепетала хриплым голоском.

Женщина только протянула стакан, как в дверь постучались. Майя взглядом проводила маму и, поддавшись любопытству, выглянула. Мужчина, что стоял на пороге, снял головной убор и приветственно склонился, еле заметно улыбнувшись, проговорил:

– Как прошла эта ночь? Ничего не беспокоило?

– Не понимаю, о чем вы…

– В соседнем доме произошло несчастье, все жители погибли.

Майя выронила стакан из рук, тот шумно разлетелся на осколки. Мама и мужчина в недоумении обернулись, а девочка пустилась бежать. Едва переступила порог собственной комнаты, как захлопнула дверь и закрыла на ключ. Медленно пятясь назад, наткнулась на кровать и застыла. Взгляд оторвался от двери и начал скользить вокруг. Снова тумба и ОНА. Зрачки расширились, сердце замерло, чувствовалось легкое головокружение.

– Нет, это был сон. Нет. Так не бывает. От куда ты?

К лицу подступило адское пламя. Она будто горела, растворяясь в нем. Невидимые тени нависли над головой и кружились вокруг, скаля свои кривые зубы. Запах мертвечины ударил в нос, вызывая тошноту. Шкатулка вернулась, стояла на том же месте, все так же закрыта.

Мысли Майи путались, хотелось бежать. Срочно, любыми путями, подальше. Не важно куда.

– Милая, открой! – послышался голос мамы из коридора.

Ручка дергалась, извергая скрежет, который еще больше пугал девочку.

Она обернулась, приблизилась к окну и распахнула его, выглянув вниз. Пологая крыша и три метра в высоту. Слева крепкое дерево. Все еще в своей любимой розовой пижаме, она выбралась наружу, аккуратно съехала с крыши и, едва потянувшись на носочках, достала до ветки. Майя посмотрела вниз. Никого, даже страха внутри не ощущалось. Она крепко сжала ветку и вместе с ней спрыгнула.

– Боже! – прошептала, поднявшись на ноги, и побежала прочь от собственного дома. От нее, от них, ото всех.

«Не спрячешься, ахахаха!

От нас не убежишь, ахахаха!

Теперь твоя душа наша, ахахаха!»

Металлические голоса преследовали ее пугающим, ужасающим смехом. Тени шныряли перед глазами, то приближаясь совсем близко, то касаясь ее мерзкими холодными костяшками. Майя ускользала, отбегала в сторону, кричала и отбивалась, не думая останавливаться.

– Мария! – временами выкрикивала она.

– Совсем спятила, психопатка, – буркнула женщина справа, а лицо исказилось кривой ухмылкой, глаза почернели, изо рта хлынула кровь.

Девочка споткнулась, рухнула на землю, но в мгновение поднялась и продолжила бежать.

***

Мама спешно проводила гостя на выход и вернулась к комнате Майи. Снова постучала, но вместо ответа услышала незнакомую мелодию. Та поражала тонким звучанием, от которого путалось сознание, не слушалось тело, наливаясь свинцом. Противиться этому женщина не могла. Перед глазами образовывалась пунцовая пелена, внутри разрасталась необъяснимая ярость.

 
– Демон-проказник
кричит в пустоту —
Души земные я изведу,
В адовы чащи их заведу,
Брошу томиться в
кромешную мглу.
 
 
Демон-проказник
Наступает в ночи.
Ты не спасешься,
как не кричи.
Зов страшной смерти
Отважно прими.
 

Женщина, сама не осознавая того, прислонилась к двери. Едва коснулась, как та с легкостью отворилась, и песня мгновенно захватила ее сознание, наполняя диким, мерзким и отвратительным желанием. Она сопротивлялась, начиная читать молитву, устремив взор к небесам через открытое окно. Но слова, что произносила, искажались, и Отче Наш превращался в поклонение Сатане.

– Нима!

Огавакул то сан ивабзи,

Он еинешукси ов сан идеввени;

Мишан мокинжлод меялватсо ым и Ежокя,

ашан иглод ман иватсо и;

Сенд ман джад йынщусан шан белх.

Илмез ан и исебен ан окя,

Яовт ялов тедуб ад,

Еовт Еивтсрац Тедиирп ад,

Еовт ями Яститявс ад!

Хесебен ан исе, Ежи Шан Ечто.

– Убей ее…

– Сейчас…

Неведомые голоса устрашающим хрипом повторяли страшную молитву вновь и вновь. Женщина завороженно приблизилась к кровати и села рядом со шкатулкой. Остекленелый взор, застывший на окне, будто видел кого-то или что-то, и это нечто не давало возможности отвернуться, силой удерживая внимание, лишая возможности вырваться из лап темных сил.

Музыка становилась все громче, слова превращались в пронзительный крик. Он заклинал мать уничтожить родную дочь. Проникал все глубже, причиняя нестерпимую боль, сжимая призрачными тисками грудную клетку, будто ломая ребра, вонзая их осколки в плоть. Женщина одним движением приоткрыла створку тумбы и достала маникюрные ножницы. Она обхватила их покрепче ладонью, поднесла к горлу и на секунду застыла. Слеза покатилась по щеке. Она медленно моргнула, сглотнула ком, образовавшийся в горле, и в следующее мгновение всадила предмет в сонную артерию. Кровавый фонтан хлынул наружу, окрасив белоснежную кровать дочери алым оттенком. Бездыханное тело рухнуло на пол. Шкатулка со скрипом захлопнулась и умолкла.

***

Майя судорожно тарабанила в дверь Марии, силой толкая ее всем телом, наваливаясь и снова отстраняясь. Старшая едва выглянула, как гостья упала перед ней на колени и начала кричать. Голос хрипел, временами пропадая, слезы градом стекали по щекам. Мария тормошила девушку, обхватив хрупкие плечи. Та без умолку бормотала несвязные слова, покачиваясь назад и вперед. Глаза бедняжки бегали туда-сюда будто, следили за невидимыми существами.

– Что с тобой. Боже. Да приди в себя, наконец.

Старшую накрыл необузданный страх. Она терялась перед безумием, которое видела в лице сестренки. Но та не переставала биться в истерике, касаясь волос, выдирая их клочьями. Временами рвала на себе одежду и снова переходила на крик.

Мария задержала дыхание и обернулась в поисках воды, как из комнаты послышалась мелодия. Тонкий голосок до ужаса знакомой песни нагло распевал текст, не останавливаясь ни на секунду. Майя вздрогнула, лицо исказилось, кривая ухмылка и горящие глаза уставились на Марию. Та сделала шаг назад, но младшая схватила ее за руку и резким движением отшвырнула на порог.

– Не смей, не слушай, не ходи туда. Беги прочь как можно дальше…

Девочки помчались по извилистым тропам, а мелодия продолжала звучать, будто шкатулка преследовала их. Ноги заплетались, спотыкались о ямки и камни. Майя упала на землю.

– Поднимайся! – послышался странный незнакомый голос справа.

Она повернулась на звук. Сверху смотрела старушка, протягивая морщинистую руку помощи. Ее глаза пугали сестер мутным оттенком. Одежда неопрятная, изношенная, на ногах древние, самые настоящие лапти, в руках корзина со странной книгой в черной обложке.

– Помоги ей, – бросила та старшей сестре и пошла. – За мной, молча и лучше быстро…

Девочки послушно отправились следом, не проронив ни слова. Музыка стихала, наступала долгожданная тишина. Они вошли в покосившуюся калитку, прошли пустынный сад и погрузились в ветхий домик. Внутри висели венки и веники, колокольчики и тотемы. Запах ладана перебивали мята и зверобой. Всюду горели канделябры, освещая черепа животных. Мебель из дерева, немного покосившаяся от времени, явно сделана своими руками. Даже посуда, стоявшая на столе, из той же породы растения.

– Садитесь, – скомандовала хозяйка и устроилась напротив, раскрыв загадочную книгу. – Не свезло вам, милые. Сам демон положил на вас глаз. На одну. Он не отпустит, пока не затащит в ад тебя и всех, кто тебе дорог. Чем же ты так привлекла его.

– Нет, что вы, мы не…, – шептала Мария.

– С какой стати мы приглянулись демону? Пусть забирает тех, кому в аду самое место. А я. Вы же это обо мне. – Жадно глотая ртом воздух, бормотала Майя.

– Да, дитя, ты, – усмехнулась хозяйка. – Чернота твоей души, вот в чем дело. Демон любит высокомерных и черствых, наглых и жестоких. Тех, кто скатился до унижений и оскорблений. Никого не напоминает?

– Нет, – уверенно отрезала Майя.

– Что нам делать, – скромно вмешалась Мария.

– Другое дело. Сейчас, – старушка отошла к окну и открыла сундук, достала черную коробку. – Это поможет вам отправить демона назад в преисподнюю и очиститься. Вот только ритуал стоит делать в определенное время и ничего не перепутать, иначе быть беде.

Хозяйка терпеливо давала напутствия, но только закончила, как сию же секунду, нагло выпроводила гостей из дома. Девочки побежали на место, которое указала ведьма, ожидая, что шкатулка окажется там.

***

Сестры второпях приближались к старому кладбищу. Сумерки уже опускались, захватывая испуганных девочек, окутывая их мрачностью и прохладой. Луна пугающим алым отливом тускло освещала им путь. Кривые могильные плиты, видневшиеся впереди, молчаливо встречали нежданных гостей. Справа завывали волки, в небе кружилась кровожадная стая воронов. На землю медленно опускался густой молочный туман.

Майя крепко сжимала коробочку, что дала им старушка. Мария озиралась по сторонам, стараясь не потерять лоскут черной ткани, несколько засохших веточек и лист исписанной ведьмой бумаги. Девочки не обмолвились ни словом, пытаясь не показывать друг другу страх, что овладевал перед необычным и первым в их жизни ритуалом черной магии.

Ворота старого кладбища походили на скривившиеся сухие ветви деревьев. Трава вокруг иссохшая, местами извивался вьюн, обволакивая изуродованные временем захоронения. Вороны спускались все ниже, усаживались поочередно на отжившие памятники, будто наблюдая за взволнованными посетителями.

Сестры погрузились в самый центр жуткого места, выйдя на ту опушку, где рядом с величественной сосной возвышался кол с изображениями непонятных символов.

– Кажется, то самое, – наконец проговорила Мария и присела, всматриваясь в надписи.

– Надеюсь, это поможет. А то не верю я той старой карге…

– Тебе бы стоило подбирать выражения и поблагодарить за помощь.

– Еще чего! Я не просила ее о помощи. И вообще не верю этой фанатичке.

– Пора научиться уважать людей, возраст и, наконец, освоить благодарность. Глядишь, и жить станет легче. Неужели все это не научило тебя…

– Помолчи, а то как бабка старая причитаешь.

– Как знаешь, давай приступать. Осталось меньше десяти минут до ритуала. Главное, чтобы шкатулка все же появилась, иначе ничего не выйдет…

Майя трясущимися ручонками раскопала неглубокую ямку прямо под колом. Мария расстелила черную ткань, расставила по периметру темные свечи и зажгла. Коробочку колдуньи с символом Дьявола она примостила на поверхности ровно по центру покрытия. Вложила внутрь сухие веточки и раскрыла листок с магическими словами. Напротив села сестренка. Девушки взялись за руки, и ровно в двенадцать ночи начали читать заклинание.

С каждым звуком их слившихся воедино голосов ветер становился сильней, раскачивая деревья, заставляя их неестественно скрипеть. Сестры озирались, съеживались от холода и снова продолжали. Вороны окружили со всех сторон, громоподобно шлепая лапами по земле, уверенно приближаясь к месту. Одна за другой крупные птицы издавали гоготанье, будто прогоняя чужаков. Вой волков сменялся рычанием. Туман все больше густел, сводя видимость к минимуму.

Сестры все крепче сжимали ладони, произнося незнакомый текст. Голоса перерастали в вопли, заглушали собственные мысли. Они с трудом расслышали мертвенно пугающую мелодию. Майя скользнула глазами вниз. Шкатулка стояла рядом. Патефон играл на полную мощь, заставляя вещицу вибрировать. Она отцепилась от сестры, порыв ветра тут же подхватил хрупкое тело и понес Марию в неизвестность. Черное облако поднялось над младшей. Она кричала, громко звала на помощь, но мелодия заглушала голос, поглощая его.

Вороны подобрались совсем близко. Их красные глаза сверкали, словно лазеры. Она продолжила читать слова заклинания, схватив шкатулку и сунув в ящик ведьмы.

– Продолжай! – послышался крик сестры из тумана.

Майя кивнула и прикрыла предмет черной тканью. Плотно обволокла каждую сторону и хотела опустить в яму, но из нее показалась змея, следом вторая. Саранча и скорпионы полезли наружу. Огромные пауки выпрыгивали, бросаясь на лицо Майи. Она отбивалась, рыдала и почти теряла сознание, не веря в ужасы, что происходили вокруг.

Майя видела, как Мария бежала к ней из темноты. Старшая опустилась на колени и бережно поднимала ее.

– Закончи! – хрипела она, несмелым жестом указывая на яму со шкатулкой.

Мария мгновенно бросила взор в сторону кола. Ловким движением переместилась в нужном направлении и закидала вещицу землей.

Ветер продолжал разъяренно и истошно вопить, заглушая волков. Птицы снова взвыли в небо и закружившись вокруг. Шелест их крыльев напоминал скрежет железа. От этого звука у сестер сводило челюсти.

– Давай. Еще немного, еще чуть-чуть, – умоляющим голосом просила Майя, приходя в себя.

Насекомые будто испарились, а может, это только показалось. Девушка уже не понимала, во что верить и где здесь реальность, а что и вовсе являлось плодом ее леденящей от ужаса фантазии.

Мария прихлопнула ладошками поверхность ямки и обернулась, протягивая руку Майе. Но вороны, словно сговорившись, рванули вниз и нападали, извергая неистовую жестокость. Сестры раскидывали обезумевших птиц голыми руками по сторонам. Те щипали кожу клювами с мясом выдирая кусочки плоти. Когти впивались в одежду и с неимоверной легкостью разрывали ее. Мария выкроила момент, схватила сестру за руку и бросилась прочь. Едва споткнувшись, она рухнула на землю. За ней шмякнулась вторая. Вместе они покатились по склону вниз. Уже у подножия холма воцарилась тишина. Они поднялись и пристально осмотрелись, с облегчением выдохнули и молча пошли вперед, желая как можно скорее покинуть это место.

 
– Демон-проказник
кричит в пустоту —
Души земные я изведу,
В адовы чащи их заведу,
Брошу томиться в
кромешную мглу.
 
 
Демон-проказник
Наступает в ночи.
Ты не спасешься,
как не кричи.
Зов страшной смерти
Отважно прими.
 

Слова песни приглушенно доносились до слуха, но девушки не оборачивались. Они уверенно продолжали идти, не обращая внимания ни на кровавую луну, ни на покосившиеся могилы, ни на стаю кровожадных воронов. Сейчас сестры крепко держались за руки, понимая, что весь тот ад, которая принесла ШКАТУЛКА НЕСЧАСТИЙ, остался позади, в той чертовой яме, и нет ей от туда возврата.

Выход уже показался в поле их зрения. Они припустили хода, но только добежали, как вместо ограды образовалось пламя. Жар ударил в лицо. Мария смело перепрыгнула огнедышащие языки, но руки сестры не ощутила в ладони.

– Нет, Майя, нет!

– Помоги, Мария…

Одежда сестренки воспламенилась. Мария застыла на месте. Ее тело не желало двигаться, голос не поддавался, в глазах проявлялись черные дыры, затуманивая видимость. Она почувствовала головокружение и провалилась в небытие.

Разъяренная стая вернулась. Майя, объятая огнем, ощущала, как от лица отдирали кожу. Крик оглушил кладбище, эхом разносясь на всю округу. Время для девушки остановилось. Ее мучения и боль казались нескончаемыми.

Мария пришла в себя, когда Майя упала на землю. Огонь в мгновение потух. Стало слишком тихо, невыносимо тихо. Она медленно, едва дыша, подошла к сестре. Ее грудь все еще вздымалась и опускалась.

– Помоги! – шипела та, протягивая руку.

***

Мария торопилась забрать сестру из госпиталя, купила букет ее любимых роз. Сегодня Майе исполнялось шестнадцать лет, и совсем скоро они переедут в другой город. Сестры больше никогда не вспомнят эту историю. Теперь она запретная тема, ведь то, что произошло, навсегда изменило их жизнь.

Майя ждала ее у ворот, сидя в инвалидном кресле с темными очками на глазах, скрывающими стыд перед взыграющей совестью.

– Привет, дорогая, – поцеловала ее сестра. – Готова ехать?

– Конечно. Но сначала должна кое-что сделать. Я обязана попросить прощения у каждого, кому сделала больно, кого обидела, – удивила та.