Цитаты из книг автора «Стендаль (Мари-Анри Бейль)»

Письмо к г-ну де Ла-Молю, которое ее заставил написать ее теперешний духовник, было последним ударом для этой души, обессиленной слишком длительным горем. Горе это – была разлука с Жюльеном, а она называла его угрызениями совести.

Где письмо госпожи де Реналь? – холодно спросил Жюльен. – Вот оно. Я не хотела тебе показывать его сразу, пока не подготовила тебя.

Когда вечером она рассказала Жюльену, что он теперь гусарский поручик, радость его не знала границ. Можно себе представить эту радость, зная честолюбивые мечты всей его жизни и эту его новую страсть к своему сыну. Перемена имени совершенно ошеломила его. «Итак, – сказал он себе, – роман мой в конце концов завершился, и я обязан этим только самому себе. Я сумел заставить полюбить себя эту чудовищную гордячку, – думал он, поглядывая на Матильду, – отец ее не может жить без нее, а она без меня».

Но что это – просто его неведение современного состояния общества? Я два или три раза говорил ему: добиться какого-нибудь положения, выдвинуться можно только при помощи салонов…

«Сколько великолепных планов, издавна взлелеянных заветной мечтой, – и вот в одно мгновение несчастный человек видит, как все это рассыпается в прах! Но я должен ему ответить что-нибудь, мое молчание только увеличивает его ярость». Ответ подвернулся из роли Тартюфа.

«Ах, Коразов, – мысленно восклицал он, – если бы вы были здесь! Как важно мне было бы сейчас услышать от вас хоть одно слово, чтобы знать, что мне делать дальше!»

убедили его в мудрости русской политики. «Как можно меньше говорить, как можно меньше действовать – только в этом мое спасение»

И, проклиная характер Матильды, он любил ее еще во сто раз больше, и ему казалось, что он держит в объятиях королеву.

Больше всего ее изумляло его непостижимое притворство: во всем, что он говорил маршальше, не было ни единого слова правды, все это был сплошной обман или по крайней мере чудовищное искажение его образа мыслей, который Матильда прекрасно знала чуть ли не по поводу любого предмета. Этот макиавеллизм поражал ее. «Но как это глубоко продумано! – говорила она себе. – Какая разница по сравнению с этими надутыми тупицами или заурядными плутами вроде господина Тамбо, который разглагольствует на те же темы!»

Полнейшая расплывчатость! В них словно хотели сказать все и в то же время не сказать ровно ничего. «Стиль – сущая арфа эолова