Цитаты из книг автора «Франк Тилье»

судьей назначен Ришар Келли. Ты его знаешь. Симпатягой его не назовешь, но ты не стесняйся и добивайся от него чего положено.

Мартина Приёр, тридцати пяти лет, убита в собственном доме. Ее муж, нотариус, в прошлом году скончался от опухоли мозга. Она получила в наследство кучу всего, включая кругленькую сумму, на которую была застрахована его жизнь

Мой шеф, окружной полицейский комиссар Мартен Леклерк

Тут уж я наблевал на шкуру тигра и немного на собственные брюки.

– Знаете, он нечасто бывает дома… Надо сказать… в последнее время мы много ссорились… Вечерами он работает у себя в кабинете… Запирается там, ложится только среди ночи… Мне кажется, комиссар, будто я живу с призраком… Призраком, который приходит и уходит, когда ему заблагорассудится… Он слишком боится состариться, сделаться пленником этого огромного дома…

Я размышлял о находке Элизабет, о том, каким образом литературные разыскания привели ее в объятия отца Михаэлиса. Искал параллели с уликами. Изображение маяка в раме на стене. Фотография фермера, затем письмо, которое направило нас по религиозному следу. Сцена преступления, выражение, приданное лицу Мартины Приёр и позволившее нам уловить его сходство со скульптурой Хуана де Жуаньи. Из него мы сделали заключение о связи жертв, о стремлении покарать болью за боль. Потом при помощи заколки для волос убийца подал мне знак, что держит в заточении мою жену. Затем эта фраза, так очевидно, слово в слово, повторяющая высказывание святого отца-убийцы…

Не могу поверить, Шарк, что вы вот так просто все бросите!

Тот, который снимал убийца, пытая и устраняя свои жертвы? Когда я обнаружил на бойне Мариваль, камера снимала сцену. Как считает Элизабет Вильямс, таким образом он сохраняет неувядаемый образ своих жертв, чтобы продлить акт пытки и навсегда завладеть их сознанием. Но если его цель сводилась к тому, чтобы снять «snuff»?

На экране возник плотный силуэт Манчини. Камера, возможно, была укреплена на штативе, потому что снимала сверху без малейшего подрагивания. Позади него, на кровати, женщина в бессознательном состоянии. Ее лицо было повернуто к камере, и я сразу узнал Жюли Виолен, преподавательницу. Новоиспеченный киноактер подошел к ней, достал из стоящего возле кровати рюкзака веревки, кляп, зажимы-крокодильчики, а также повязку для глаз… И приступил к кропотливому связыванию…

Аббревиатура Высшей парижской школы микроэлектроники, ESMP, господствовала над короткой авеню Фош, где терялись отдельные деревья и подобие зелени, посаженной рукой человека. Вдоль стен университетского ресторана, на поперечной улице, трубили слоны с цилиндрическими пачками из-под стирального порошка вместо ног, картонными и тряпичными ушами и хоботом из полистирола. Полным ходом шли розыгрыши. TVA и TTVA[43] не знали удержу, опрокидывая литры рыбного супа на многострадальные шевелюры новичков. Залпы игривых песен, университетские гимны громко раздавались из глоток, куда щедро устремлялась пена для бритья.