Цитаты из книг автора «Франк Тилье»

Мой старый пикап дожидался меня на пустынной стоянке. Я открыл машину, со вздохом сел за руль и вдруг заметил на пассажирском сиденье книгу, которую написал в психушке. «Тьма» вышла двенадцатитысячным тиражом, под псевдонимом, в очень солидном издательстве. Получился отличный саспенс. Но при чем тут пассажирское кресло моего автомобиля? Я быстро выскочил из машины и исследовал лес вокруг. Сосны подрагивали на ветру, и тишина накрыла все длинным живительным шлейфом. Он опять объявился, я был уверен. Человек в железной маске. Но как он меня здесь выследил? И каким образом проник в автомобиль? Я что, забыл его закрыть?

Орел явно волновался, и по тому, как четко он нарезал круги, я понял, что он чего-то ждет. Может, он побуждал меня прыгнуть вниз, как поступали все супергерои моего детства, кого-нибудь спасая? Я тоже когда-то прыгал с крыши нашего дома. Я поднялся, губы скривились в гримасу, все мышцы окаменели. Вот сейчас, сию секунду все может кончиться. Надо сделать всего один шаг. Просто шаг – и завершится моя история, и прекратятся все страдания. Но страдать мне нравилось. Я поднял глаза: орла на небе не было. Тогда я отступил от края обрыва и двинулся в лес.

Семь долгих лет, проведенные в психиатрической клинике, кончились тем, что я все-таки признал, что все выдумал. И моя невероятная история была просто завихрением сознания по причине груза юношеских проблем и гибели друга на моих глазах на Сиула-Гранде.

Этот роман – всего лишь выход их ситуации. И выход ни в коей мере не насильственный, как могло показаться. Франк Тилье

– Я собрал все окурки от сигарет Фарида. Этого должно быть достаточно, чтобы его найти по картотеке. Он был правонарушителем, и его наверняка знали ваши службы. А если вы докопаетесь до него, он приведет вас к Максу Беку. Приятели Фарида его видели, этот Бек им заплатил, чтобы они избили мою собаку. И вы убедитесь, что я сказал правду. Губы полицейского потонули в усах, он задумался. Я явно сбил его с толку. – Резонно, – сказал он. – В наши дни можно делать удивительные вещи. Проблема только в том, что у тебя во внутреннем кармане куртки нашли всего один окурок. – Этого что, недостаточно? – Конечно достаточно. Мы произвели анализ слюны на ДНК. И эта ДНК твоя.

– Это могло нарушить вашу психику. Ваша жена была при смерти, вы постоянно принимали антидепрессанты… Все это не способствовало порядку в голове. Все постепенно накапливалось, собиралось, а потом произошел взрыв… Тот мир, который вы воссоздали в блокгаузе, – это смешение разных периодов вашей жизни, собрание предметов, представлявших ценность для вас. К примеру, пластинки, палатка, то есть то, что символизирует пятнадцать лет занятий альпинизмом. В юности вы увлекались спелеологией, и в вашем сознании отпечатались подземные пропасти и гроты, где вы побывали. Ваша психика с легкостью превратила серые бетонные стены в то, что вам хотелось, достаточно было искусного смешения пережитого и воображаемого. А ваш отец, человеконенавистник и расист, разве не запрещал вам водиться с «цветными»? И вы воспроизвели этот запрет в своем бессознательном мире. И появился Фарид, мальчик-араб.

Человек самая ничтожная былинка в природе, но былинка мыслящая. Не нужно вооружаться всей вселенной, чтобы раздавить ее. Для ее умерщвления достаточно небольшого испарения, одной капли воды. Но пусть вселенная раздавит его, человек станет еще выше и благороднее своего убийцы, потому что он сознает свою смерть; вселенная же не ведает своего превосходства над человеком.

– Ваша дочь ждет вас в коридоре. Как только она узнала, сразу же приехала на машине вместе с вашими коллегами по работе. Я откинулся на подушку и раскинул руки. – Господи, она жива… Спасибо тебе, Господи… А Франсуаза? Что с Франсуазой? Пересадка будет? Он набрал воздуха и выпалил: – Ваша жена скончалась неделю назад. Ей стало хуже. Медики утверждают, что она умерла во сне и не страдала. Сожалею и сочувствую. Ногти мои впились в простыню, из глаз хлынули слезы. В ушах звенело. Я съежился и протяжно застонал.

– Третье слово тоже правда! Я убийца! В моих глазах уже ничего не отражалось, кроме ненависти. Мишель, не двигаясь, смотрел на меня. – Да, я перерезал веревку, проклиная Макса Бека! Меня душил смех. Тот сумасшедший хохот, который не поддавался контролю и проникал в самую печенку. – Он уже почти выбрался с помощью прусика и был в метре от меня. А я перерезал. Я его убил, чтобы получить его женщину. Макс улетел, глядя на меня, а я свесился над ним. Ты здесь из-за меня. Потому что я – убийца. Я плачу за свое преступление. Это я – вор, лжец и убийца.

он спускался на пятьсот метров под землю с птичьей клеткой в руках. Но совсем не для того, чтобы насладиться пением канареек – потому что в аду канарейки не поют. И все то время, пока он работал, пил, ел свой скудный обед, он не спускал глаз со своих четырех канареек. А знаешь почему? Готов спорить, что нет. Веки Сильвена все больше тяжелели. – Каждый раз, когда птицы падали со своего шестка, это означало, что невидимый и неосязаемый монстр – метан,