Глава 4
Святилище Кикусава

– Вы меня ждете? – крикнула Кимико.

– Не особо. Но все равно добро пожаловать домой.

Ее младшая сестра сидела на третьей ступеньке снизу на круглой подушке, надежно защищавшей от холода. Широкие штанины ее красных хакама доставали прямо до маленьких ступней, а длинные волосы были искусно подобраны с боков. Она чудесно выглядела. И знала об этом.

Кимико была уверена: чтобы ее сестренка пошевелилась и хоть что-то сделала, нужна не одна, а как минимум три веские причины.

Сакико окинула ее взглядом:

– Твои решения, как всегда, сбивают с толку.

Кимико ссутулилась:

– Папа разрешил мне съездить.

– Я, знаешь, не так уж уверена и в его решениях. – Младшая сестра вздернула нос. – Послезавтра ты должна произвести наилучшее впечатление. Наше будущее зависит от этого.

– Один год в старшей школе Нью-Сага не добавит блеска нашей родословной.

– Нет, но ты встретишь там разных важных людей. – Сакико погрозила ей пальцем. – А связи ведут к контрактам!

Хотя Кимико не вполне разделяла амбиции и оптимизм своей сестры, она не могла отрицать, что Нью-Сага – уникальный шанс. Все члены ветви Кикусава семьи Миябэ были наблюдателями и на хорошем счету, но со временем их становилось меньше, и они опускались все ниже по иерархической лестнице.

Улучшить свою родословную можно было единственным способом, через брак. Но наблюдатели из лучших семей не спешили делать предложения – для них это была незавидная партия. А у дочерей храма Кикусава было мало шансов на новые связи, которые могли бы улучшить их положение.

В основном это была заслуга их матери.

Хотя и то, что сказала Сакико насчет решений отца, было справедливо.

Мама была уроженкой этих мест и не наблюдателем, но папа взял ее в семью. Его невеста, а потом жена оставалась в блаженном неведении о Междумирье, пока Норико не достигла возраста для поступления в Академию Ингресс. Разразился нешуточный скандал, а следом – неловкое признание.

Но Кикуко Миябэ наотрез отказалась поддержать традицию наблюдателей и отпустить своих девочек на учебу.

Что сказали бы люди?

Итак, Норико, Кимико и Сакико ходили в местный детский сад, начальную и среднюю школу. Правда, при условии, что вместо внеклассных занятий и кружков они будут заниматься с наблюдателями дома.

До вступительного экзамена в Академию Ингресс жизнь Кимико мало чем отличалась от жизни любой другой девочки в Кикусаве. По крайней мере внешне. Потому что дополнительные уроки дома привлекли в святилище целый поток необычных и таинственных наставников. Поначалу Кимико даже не поняла, что многие из этих людей не были людьми.

Одним из самых ранних ее воспоминаний было гладкое лицо и странные глаза, мягкие руки и нежная улыбка. Она помнила, как потянулась… а незнакомец отстранился. И как назвал ее щеночком. Теперь-то она осознавала, что этот особый гость был приглашен, чтобы оценить потенциал девочек.

В память врезались резкие слова бабушки:

– Вот что выходит, если женятся по любви.

Но дедушка, помнится, тогда ответил:

– Звезда есть звезда, и неважно, насколько ярок ее свет.

И Кимико охватила невероятная радость, потому что к тому времени Звездные фестивали уже стали одним из ее любимейших праздников.

Она быстро научилась различать своих наставников и понимать, кто из них человек, а кто – нет. Наблюдателями обычно были бывшие одноклассники папы, бывшие учителя или знакомые из других храмов и святилищ. А гости из числа амарантов чаще оказывались знакомыми ее дедушки или, точнее, дедушкиного дедушки. Память у них была цепкой и такой же долгой, как их жизнь, и они с очевидной симпатией относились к потомству друга.

Другие. Скрытные. Отстраненные. Многоликие. И Кимико будто попала в самую-самую гущу. Детство запомнилось постоянными предостережениями бабушки о том, как важно хранить семейную тайну и ничего не рассказывать в школе. В Академию Ингресс она поступила позже, на целых десять лет отстав от других наблюдателей ее возраста, – никому не известная и ничем не примечательная.

Нью-Сага действительно могла здо́рово ей помочь. А ведь это стало возможным только благодаря Сакико, которая подала заявку от ее имени.

– А как ты вообще оказалась тут, внизу? – поинтересовалась Кимико.

Сестра похлопала по стоявшему рядом с ней пузатому глиняному горшку. Дедушка использовал такие, проводя некоторые церемонии и ритуалы.

– Проверяю, не скользко ли на дорожках.

– Нет, серьезно. – Видно же было, что выходящая на юг лестница ничуть не нуждается в посыпании солью. – Ждешь чего-то?

– Вдруг придет посылочка.

– Так наш почтовый ящик висит у западных ворот.

Сакико закатила глаза, словно умоляя небеса дать ей терпения:

– Я жду вестника.

Кимико проследила за ее взглядом, всмотрелась в россыпь пухлых облачков на синем по-зимнему небе.

– Неужто мы и правда кого-то ждем?

– А почему бы и нет?

Эта неделя была самой подходящей для свадеб, помолвок, объявлений о наборе учеников и о результатах переводных экзаменов. Заявки, поданные в День разделения, еще могут прийти сегодня. Или ответы на заявки.

– Да, наверное. – У Кимико сжалось сердце от тревожной догадки. – Ты ведь не подавала никаких заявок от моего имени?

– А что, надо было?

Кимико застонала:

– Пожалуйста, просто скажи, что ты этого не делала.

Сакико покачала головой:

– Сначала нам нужно добыть контракт для Норико. А уж если в Нью-Саге не окажется чего получше, сможешь просмотреть ее запасные варианты.

Кимико кивнула. Она ожидала чего-то подобного. Как ни крути, они искали молодых людей, которых заинтересовала бы перспектива поселиться в Кикусаве и стать хранителями храмов. Это очень мало напоминало типичную карьеру. Любые наблюдатели, претендующие на Норико, могли бы сгодиться и для Кимико.

Бабушка была непреклонна в том, что девочки должны остаться, а у мамы внезапно проявились невероятные амбиции. Наблюдатели нынче были в моде, и она была полна решимости добиться лучшего для Норико. Один папа был, кажется, не в восторге от охватившего семью помешательства на почве генетических профилей и наследственности, и Кимико не могла понять почему. Ведь именно так в Междумирье подбирались пары с целью продолжения – а если повезет, то и усиления – чьей-то линии.

Сакико сжала губы:

– Я подала тридцать анонимных заявок да еще внесла имя Норико в несколько списков. Мы расширили параметры поиска.

Кимико переминалась с ноги на ногу. Прежде они искали информацию в своей местности, ориентируясь по большей части на выпускников Академии Ингресс.

– И сильно мы размахнулись?

– На весь мир.

Ого, радикальное изменение… смахивает на отчаяние.

– Неужели на Норико так никто и не подал?

– Заявки были, но никто из кандидатов не может исправить нашу ситуацию, – пригорюнилась Сакико. – Нам нужно что-то получше.

Вообще-то положение у них – хуже быть не может. Кимико уже открыла рот, чтобы сказать это вслух, но… могло быть хуже.

– Подозреваю, что на Норико положил глаз Аби Фудзивара.

– Сын мясника. Да, я тоже заметила. – Сакико подперла подбородок кулаками. – Самое ужасное, что это наконец заметила и сама Норико.

– Не думаешь же ты, что она?..

– Судя по ее румянцу и блеску в глазах, я бы сказала, что наша старшая на грани опасного решения: если она на это решится, то и наша участь будет незавидной – так, глядишь, мы и вовсе вылетим из Междумирья. – Губы Сакико задрожали, но она решительно взяла себя в руки. – Ты должна произвести в Нью-Саге наилучшее впечатление.

Глава 5
Класс 3 «с»

В соответствии с традицией наблюдателей, занятия в старшей школе Нью-Сага начались в первый день Нового года. После торжественного собрания Кимико неторопливо прогулялась по коридорам, поражаясь тому, как много здесь амарантов.

Да, с ней занимались внеклассные учителя из разных кланов. И конечно, среди сотрудников Академии Ингресс были амарантийские консультанты, лекторы и наставники. И все же большинство учителей и все ученики там были наблюдателями. Здесь же по меньшей мере четверть школьников не были людьми.

Всю свою жизнь Кимико восхищалась кланами, но с расстояния. Все, что она знала из рассказов и басен, теперь казалось пресным и банальным. Потому что это было выпукло, ослепительно, реально. Неужели наблюдатели высших рангов могут вот так, свободно, общаться с амарантами? Сердце кольнула зависть, но только на секунду. Потому что она была счастлива быть здесь.

Она в большом долгу перед Сакико.

Этим надо наслаждаться. Запомнить и никогда не забывать. Кимико еще больше замедлила шаг, пытаясь продлить мгновения. Ей хотелось собрать их, каждый миг, и сберечь. Ведь они и есть лимитированные выпуски – в самом прямом и самом жестоком смысле. Как знать, может, кроме этого года, у нее и не будет другой возможности подольше пообщаться с амарантами.

А они выделялись среди всех учеников в зале, привлекая внимание своей эффектной праздничной одеждой. Кимико узнавала цвета и гербы самых разных кланов – медведей, голубей, лошадей, мотыльков, оленей. Пока шло собрание, она приметила даже одного феникса.

Приветственную речь произнес сам Хисока Твайншафт, – достаточно веский повод для того, чтобы зал наводнили репортеры и папарацци. Пресс-секретарь Твайншафт превозносил учеников Нью-Саги, называя их будущим мира и поколением, стремящимся жить в гармонии. А еще он подчеркнул один удивительный момент: все они разные. И не должны быть одинаковыми. Ученикам Нью-Саги предстояло стать примером для всего мира, исследуя свои различия, находя баланс, укрепляя узы доверия.

Кимико подумала, что этот принцип объясняет такой необычный дресс-код Нью-Саги. В большинстве школ этой части мира и в младших, и в старших классах различия устранялись с помощью единой формы. И в Нью-Саге не-наблюдатели по этой традиции были одеты в черную форму: у мальчиков – воротники-стойки и золотые пуговицы, у девочек – плиссированные юбки, отложные воротники и шарфики, завязанные узлом.

Сама Кимико была одета так же, как все наблюдатели, которые носили облегающие бриджи и бархатные туники различных приглушенных цветов в зависимости от специализации. На ней был строгий черный комплект, говоривший, что специальность пока не определена. К ее облегчению, такими же были туники у большинства других наблюдателей. Но кое-кому уже удалось выделиться. Их туники были заметны. Оливково-зеленый и бордовый. Индиго и сливовый. Кофейный и охристый.

Легко взлетев на несколько лестничных пролетов, Кимико остановилась у окна. Вид с четвертого этажа с этой стороны здания впечатлял: заснеженный лес и замерзшее озеро. Территория, великодушно предоставленная в пользование школе компанией Хармониуса Стармарка.

Сзади к ней подошла шумная группа, и кто-то мимоходом толкнул ее.

– Извини! Я тебя не заметил! – воскликнул он, поднимая руки.

Волки реально ходили стаями, даже здесь. А его реплика задела больше, чем должна бы. Ведь у нее никогда еще не было возможности проявить себя в качестве наблюдателя.

– Ох, сестренка. Я не только неуклюжий, но и неучтивый. – Округлив светло-карие глаза и поджав хвост, парень взял ее за руку. И тут же выпустил, как будто обжегся. Что-то пробормотал себе под нос на другом языке, но снова перешел на японский. – Я забыл, можно ли нам дотрагиваться.

У него определенно был американский акцент.

Поспешно послав ему знаки, чтобы успокоить, Кимико заговорила медленно и отчетливо:

– Местных жителей фамильярность смутила бы, но наблюдатели поймут, – и, взяв его за руку, она застенчиво прибавила, – брат-волк.

Амарант завилял хвостом, и Кимико охватила радость. Какой он приветливый. Парень покрутил головой, отыскивая глазами двух своих товарищей по стае, ожидавших в коридоре. Все три молодых волка были рослыми, широкоплечими, с совершенно черной кожей и шапками курчавых волос. Он что-то крикнул друзьям по-английски, а те в ответ едва заметными жестами показали, что подождут. И что им любопытно.

Чувствуя себя немного увереннее, волк сгреб ее руки в свои:

– Плум‑рет Найтспэнгл, но все зовут меня Плум.

– Я Кимико Миябэ, и со мной все в порядке, Плум. Догоняй своих товарищей по стае. Нам всем пора на занятия.

Нагнувшись так низко, что оказался с ней нос к носу, он тихо повторил:

– Кимико Миябэ. Я запомню.

– Если что, найди меня в любое время.

Волчьи клыки блеснули в благодарной усмешке, и Плум поспешил прочь. Она шла медленнее, но отстала не настолько, чтобы не заметить, в какой класс вошла компания Найтспэнглов. Они учились в классе 3 «С».

В ее классе.

* * *

Помедлив в дверях класса, Кимико осмотрела собравшихся учеников. На первый взгляд кучка обычных школьников, впервые собравшихся вместе. Только ее одноклассники разбились не на мальчиков и девочек, сгрудившихся в разных концах комнаты, а ровно на три части.

Все амаранты собрались в передней части класса, люди столпились в глубине. А наблюдатели рассредоточились между ними, по традиции взяв на себя роль привратников, стражей и посредников. Кимико подошла к длинному ряду окон и, убедившись, что подоконник достаточно широк, уселась на него, чтобы посмотреть, что будет происходить дальше.

Спустя несколько минут вошла плотная седеющая женщина в оливково-зеленой тунике и приветливо улыбнулась:

– Добро пожаловать в Нью-Сагу! Меня зовут госпожа Ривз, я ваш классный руководитель. Мое призвание как наблюдателя – дипломат, и я с радостью буду руководить вашим обучением в этом году.

Кимико попыталась определить ее акцент, хотя слабый, чуть заметный. Многие дипломаты проходили стажировку в Бельгии, так, может быть, французский? Ей стало интересно, что помогло этой женщине выглядеть такой уверенной и компетентной – может, та поездка? Наверное, это было приятно.

Госпожа Ривз оглядела их, голубые глаза блеснули.

– Первым делом нам нужно преодолеть смущение. Давайте-ка поделим вас на тройки.

– Что такое тройка? – спросила одна из девушек из компактной группки в глубине класса.

Учительница кивнула ей:

– Вы разделитесь на группы по три ученика в каждой. А пока прошу тех из вас, кто представляет местное население, сесть за столы по одному.

Ученики послушно задвигались, разошлись по классу.

Кимико привыкла к классам с длинными рядами одноместных парт, а этот был, скорее, похож на ресторан с удобными стульями, расставленными вокруг треугольных столиков. Теперь она обратила внимание и на другие отличия. Высокие потолки, окна, выходящие на две стороны, гладкое дерево под ногами и полное отсутствие светильников. Растения в подвесных корзинах буйно зеленели, заполняя собой два угла комнаты, и… да-да, Кимико была совершенно уверена, что уловила короткое трепетание и вспышку эфемеры, прячущейся среди листвы.

– По одному, пожалуйста, – повторила госпожа Ривз двум девочкам, которые хотели сесть вместе. – Тройки будут работать вместе в течение всего года, поэтому я прошу наших учеников-амарантов определить, кого они хотели бы видеть в качестве партнера.

– Те всегда выбирают первыми?

Кимико вздрогнула от некорректного – хотя и популярного – слова, но мальчик, кажется, просто полюбопытствовал, и только.

– Правильно говорить «амаранты», – твердо сказала госпожа Ривз. – И, отвечая на вопрос, – да. Это не только вопрос вежливости, но и необходимость. Амаранты в своем выборе опираются не на те критерии, какие вы могли бы ожидать. На то, чего ни один человек не может почувствовать или изменить.

– Например, запах, – вставила одна из девушек-наблюдателей. – А еще яркость и резонанс наших душ.

– Именно, – продолжая говорить, госпожа Ривз подавала знаки ученикам нечеловеческих рас. – Если вас выберут, это произойдет потому, что ваш одноклассник думает, что сможет заключить с вами прочный мир.

Вверх взвилась рука.

– Что нам нужно делать после того, как мы найдем подходящую пару?

Кимико пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть невысокого паренька. Позади него, обеими руками обнимая того за плечи, стоял мальчик-феникс. Хотя на крепыше была стандартная школьная форма людей, объятия амаранта его явно ничуть не беспокоили.

Госпожа Ривз взглянула на список класса.

– А вы?..

– Акира Хадзимэ, а это мой лучший друг, Суузу Фарруст. Мы с ним вместе со средней школы, так что между нами уже мир.

– Хотите расширить свой опыт, выбрав другие пары?

Суузу тут же сильнее вцепился в друга, сузив глаза.

Акира улыбнулся, как бы извиняясь.

– Нам лучше держаться вместе, сенсей.

– Да, я вижу. – Женщина сопроводила свои слова миролюбивыми жестами. – Не надо нервничать, Суузу. Ваша дружба с Акирой – это именно тот вид товарищества, который мы пытаемся развивать. Вы можете считать себя первой парой. А как только у нас появится еще несколько, я попрошу наших учеников-наблюдателей выйти и позволить рассмотреть себя.

Кимико зачарованно наблюдала, как амаранты подыскивают варианты и возможности. Некоторые держались в стороне, предоставив волкам, собаке и медведю право первого выбора. Она знала, дело тут не в иерархии. Просто обоняние этих рас было особенно острым, значит, и их потребности заслуживали особого внимания.

Из того конца комнаты, где между столами медленно лавировал член клана волков, донеслись смущенные смешки. Амарант вежливо кивнул паре девушек, а затем протянул руку мальчику с широко раскрытыми глазами.

Все это время госпожа Ривз продолжала говорить, ее речь звучала фоном, успокаивая, умиротворяя: