Глава 2

- Вот и она, - произносит мужик.

А я хватаю ртом воздух и не могу произнести ни слова. Он склоняет голову набок и скользит лучом по моему телу вниз, внимательно рассматривая меня с головы до пят. Тонкая пижамка вдруг начинает казаться слишком откровенной и маленькой.

- Смотри, какая киса, - говорит и протягивает руку.

Я резко подаюсь назад и врезаюсь спиной в заднюю стенку шкафа. Сношу несколько вешалок, которые больно бьют по голове и плечу.

- Тише-тише, маленькая, - рядом с первым вырастает и второй. - Ты чего такая испуганная? На игрушки посмотришь, так очень даже смелая.

- Вы… вы кто? - хриплю я. - Зачем пришли?

- Выходи, мы все расскажем.

Я быстро качаю головой.

- Непросто нам будет с ней договориться.

- Что вы хотите?

- Хотели одного, а сейчас не прочь и с тобой поиграть, - говорит первый и, схватив меня за руку, вытаскивает из шкафа.

Я бы сейчас с радостью кричала и брыкалась, но как будто впала в ступор. Голоса совсем нет. Рот открываю, а оттуда - ни звука.

Телефон падает на пол, и второй мужик его поднимает. Гаджет тут же начинает вибрировать в его руке.

- Мама, - читает он на экране. - Тим, маму пригласим к нам четвертой?

- Зачем? Нам и втроем будет хорошо.

- Что? - выдыхаю наконец, когда до меня доходит, о чем они говорят.

Бросаю взгляд на кровать, на которой валяется пара моих игрушек, и меня окатывает ледяной волной ужаса.

Тот, кого назвали Тимом, подтаскивает меня к кровати.

Наконец мое тело начинает понимать, что сейчас вообще-то самое время бороться за свою безопасность.

Я начинаю брыкаться.

- Нет! Отпустите меня! Зачем вы пришли?!

Пытаюсь кричать, но крик выходит сиплым и каким-то приглушенным.

- Погоди, Тим, сначала дело, - говорит второй и встает прямо передо мной.

На его лицо падает тусклый свет из окна. И как такой красивый молодой мужчина может быть таким ублюдком?

Они же изнасиловать меня пришли, да? Уверена, что так. Иначе не было бы всех этих грязных намеков.

- Скажи, киса, - говорит этот второй и, взяв меня за подбородок, поднимает голову. - Куда и с кем уехала Диана?

- Диана? - хмурюсь. - Диана… А вы…

- А мы ее братья, малышка, - произносит мне на ухо этот Тим, обдавая кожу горячим щекочущим дыханием. - Отвечай. Куда подевалась твоя подружка?

- Я… она… она никуда не подевалась. Она…

- Скажешь, что она тут, я поставлю тебя раком и выебу так, что ты на стены будешь лезть, - рычит этот Тим. - Так что правду.

Я зажмуриваюсь.

- Уехала в другой город.

- С кем? - спрашивает второй.

Быстро перебираю в голове имена братьев. Ди точно называла их.

Точно! Архип и Тимур. Получается, Тимур у меня за спиной, а Архип стоит передо мной.

Только сейчас я обращаю внимание на то, что стоят они слишком близко, и я между ними, как… как в чертовом бутерброде.

- Со своим… со своим парнем.

- У нее есть парень? - спрашивает Архип, но не меня, а брата.

- Наверное, тот задрот. Ну, придурок на Форде.

- Опаньки. Да? - хищно усмехается Архип. - То есть, до Дианы так и не долетело, что он ей не подходит. В какой город уехали? - спрашивает он.

- Она не сказала.

- Киса, - голос Тимура буквально вливается в мое ухо горячей карамелью, - мы очень не любим, когда нам врут.

- Это правда! - нервно выкрикиваю я. - Она не сказала! Сказала только, что уезжает с ним в другой город.

- И ты не спросила?

- Я вообще лишних вопросов не задаю! И я говорила ей не ехать, но она не послушала!

- Какая хорошая киса, да, Архип? Отговаривала Ди.

- Все! Я сказала! Уходите!

- Надо кису наградить за то, что она такая умничка, - снова голос Тимура, от которого у меня по коже бегут мурашки.

Он вжимается в меня сзади, толкаясь своим возбуждением в мою попку. От ужаса я задыхаюсь и инстинктивно подаюсь вперед. Но тут меня ждет то же самое, и теперь я еще плотнее зажата между братьями.

Хочу скользнуть влево, но Тимур обхватывает меня своими лапищами за талию, заставляя оставаться на месте. Он так крепко прижимает меня к себе, что кажется, будто я могу почувствовать попкой каждую вздутую венку на его немаленьком члене.

- Отпустите, - пищу я.

- Ну уж нет, - качает головой Архип и скользит пальцами по моей шее к груди. - Разве возможно, чтобы такая сладкая девочка ночевала одна? - Он цокает языком. - Такой девочке нужны защитники.

- До вашего появления они были не нужны! - рявкаю, а братья тихо смеются. - И вообще. Вы же Диану искали, я сказала все, что знаю. Поторопитесь, а то можете ее не найти.

- Мы точно найдем, - усмехается Архип.

Его пальцы очерчивают мой сосок, и тот, словно предатель, затвердевает под этой непрошенной лаской.

- Пижамка красивая, - говорит он и, схватив за горловину двумя руками, резким рывком разрывает ее, и майка ошметками повисает по бокам от моей груди. - А сиськи еще лучше. Попробуем, - добавляет и склоняется над моей грудью.

Глава 3

Я зажмуриваюсь и вскрикиваю, когда на моем соске сжимаются зубы. И в этот самый момент на улицу врывается машина полиции с громко орущей сиреной. Архип втягивает мой сосок в рот, а потом с пошлым шлепком отпускает, когда сирена раздается прямо возле моих ворот, и окна окрашиваются синим цветом мигалок.

- Какого хера? - спрашивает Тим и, отпустив меня, подходит к окну. Я быстро запахиваю разорванную маечку и отступаю. - Это по нашу душу, малышка? - спрашивает с наглой ухмылкой.

- А что вы думали? - спрашиваю дрожащим голосом, сжимая ткань так, что та жалобно трещит. - Конечно, я вызвала полицию.

- А детка знает толк в играх, - облизывается Архип. - Пойдем, потолкуем со стражами порядка.

Он поправляет свой ствол в штанах и направляется к двери. Тимур, проходя мимо меня, хватает за задницу и резко впечатывает в свое тело.

- Мы еще вернемся, Вита, - произносит он и проводит расслабленным языком по моей шее, от чего кожа покрывается мурашками. - И обязательно выебем тебя. Вдвоем. Ты станешь нашей. Сладенькая девочка.

- Не… Оставьте меня в покое! - требую дрожащим от страха голосом.

- И не мечтай, - бросает он и, шлепнув меня по попке, уходит вслед за братом.

Как только за ними закрывается дверь, я лечу к ней. Запираю на оба замка, проверяю заднюю дверь, потом запираюсь в своей комнате и, выключив свет, выглядываю из-за шторы так, чтобы меня не увидели с улицы.

Братья Царевы разговаривают с полицейскими. Они слишком расслаблены. Улыбаются, как будто несколько минут назад не собирались меня изнасиловать.

Затаив дыхание, жду. А потом… полицейские садятся в свою машину и, выключив мигалки, спокойно уезжают. Уезжают!

А эти двое остаются.

Один из них - в полумраке не различить, кто именно, - поворачивает голову и смотрит на дом. Мое и так сошедшее с ума сердце бьется еще быстрее и громче.

Сглатываю, а потом выдыхаю, когда вижу, как братья идут к своей машине. Открывают дверцы. Один из них посылает в сторону дома воздушный поцелуй, после чего они садятся в свою тачку и с визгом шин уезжают.

Я буквально сползаю на пол.

Ноги ослабели, и на все тело навалилась такая усталость, что кажется, будто я вагоны трое суток разгружала.

Еще немного посидев у окна, убеждаюсь, что братья подруги не вернулись, и забираюсь в постель под одеяло. Заворачиваюсь в него, как в кокон, и глазею в темноту.

Может, сбежать куда-нибудь?

Да ладно, завтра они и думать обо мне забудут.

Дианка говорила, что ее братья те еще шлюханы. Ее слово, не мое. Рассказывала, что у них чуть ли не каждую неделю по новой девушке. Она с ними даже не знакомится, потому что без толку.

Они точно меня забудут. Переживать не о чем.

Разве только о своих снах…

Когда мне все же удается уснуть, мне снятся Архип с Тимуром.

Плохо снятся. Очень-очень плохо.

Они во мне. Оба. Одновременно. Один спереди, другой - сзади. И вытворяют такое, что я просыпаюсь мокрая от пота и не только. Между ног потоп и пульсация.

Я чувствую отчаянное желание кончить. И понимаю, что для этого мне много не нужно. Всего лишь скользнуть пальцами под резинку пижамных шортиков, потом - между мокрых губок. Нажать на чувствительную точку - и бум! Я выгибаюсь над кроватью, прикусив нижнюю губу, чтобы не застонать.

Меня накрывает таким острым, горячим удовольствием, что всю трясет, а мышцы внизу живота сжимаются до боли.

С психом выдернув руку из-под одеяла, я переворачиваюсь набок и пытаюсь снова уснуть. Между ног адская пульсация, а сердце колотится, и вибрация этого биения отдает аж в горло.

“Ты будешь наша”...

Эти слова на репите в моей голове, и я никак не могу выбросить из памяти бархатный низкий голос, который проникал не только в мое ухо, но, кажется, и в кровеносную систему.

- Жесть, - выдыхаю шепотом.

Не помню, как снова уснула. А просыпаюсь от негромкого стука посуды на кухне.

Быстро стащив с себя растерзанную пижаму, набрасываю халат и иду на кухню.

- Это я тебя разбудила? - устало спрашивает мама. - Прости. Смотри, какой снег на улице.

Я выглядываю в окно. Там и правда валит снег крупными хлопьями.

- Может, съездим завтра на каток? - предлагаю маме.

- А как же Максим? Может, с ним? Откровенно говоря, завтра я бы хотела потюленить в пижаме. Нет сил ни на что. Новогодние праздники в травме - это ж косовица. У нас работы раз в пять больше обычного. А в понедельник опять на работу.

- Снова в ночь? - испуганно спрашиваю я.

- В ночь мне теперь только в среду. До этого дневные смены.

- Хорошо, - выдыхаю с облегчением.

- А что такое? Страшно стало оставаться одной? - спрашивает мама и откусывает кусочек сыра.

В этот момент кофемашина, которая наливала для нее напиток, с шипением останавливается и пару раз пикает, возвещая о том, что кофе готов.

- Мам, кофе перед сном? - спрашиваю.

- Я слабенький заварила. Мне надо продержаться на ногах, пока не приму душ. За всю ночь присела всего пару раз. Вздремнуть вообще не вышло.

Я тоже завариваю себе кофе и сажусь с мамой завтракать. Потом убираю со стола, пока она принимает душ. После нее иду я, а мама ложится спать.

Это священное время в доме. Когда мама с ночной смены, я стараюсь вообще не выдавать никаких звуков.

Выглянув во двор, вижу, что дорожку начинает постепенно заносить. Поэтому одеваюсь и выхожу, чтобы убрать снег. Мама даже машину в гараж не загнала, и я делаю это за нее.

Мой телефон разражается звонком, и я достаю его. На экране высвечивается имя подруги.

- Ди, ты жива? Все нормально?

- Ну привет, малышка, - звучит вместо голоса подруги тот самый бархатный, от которого волоски на затылке встают дыбом.