Глава 13

Моя кровь закипает. Поджав губы, разворачиваюсь и, вколачивая пятки в асфальт, перехожу узкую парковку. Ступив на тротуар, прибавляю шагу.

Слышу, что за мной идут. Каждой клеточкой тела я ощущаю того, кто преследует меня. Чувствую взгляд ледяных глаз. Мне кажется, я даже могу различить его дыхание в какофонии звуков улицы.

Судорожно втянув в себя воздух, впиваюсь пальцами в лямки висящего на плечах рюкзака. Игнорирую то, как мерзнут пальцы без перчаток, которые я забыла в общежитии. Слышу шаги за спиной. Они становятся ближе и ближе.

Я ускоряюсь и до общежития чуть ли не добегаю. Марк не отстает, но ничего не говорит. Просто молча сопровождает меня до здания, а потом останавливается. Забегая в общагу, оборачиваюсь и бросаю взгляд на Келлера. Он молча смотрит на меня, а потом разворачивается и уходит, скрываясь в темноте.

– Дурак какой-то, – бубню я и иду в свою комнату.

Все оставшиеся дни недели, кроме субботы, Марк снова приходит под конец моей смены, выпивает чашку кофе, выходит, молча провожает меня до общежития, а потом скрывается в темноте. В субботу он не приходит. Наверное, потому, что у меня первая смена, и в общежитие я возвращаюсь засветло. Хотя выискиваю его взглядом. Это происходит непроизвольно. Просто скольжу им по посетителям “Чиллаута”, а потом разочарованно вздыхаю.

В понедельник все повторяется. Марк за столиком, который уже, наверное, можно назвать его. Заказывает кофе и пьет его, не сводя с меня взгляда. Сегодня он без ноутбука. Сидит и глазеет, а у меня посуда из рук чуть не выпадает, так сильно я дрожу.

– Мне кажется, или этот парень приходит сюда ради тебя? – спрашивает Антон, когда я захожу за стойку, чтобы через специальное окошко передать посуду на кухню. – Каждый день тут.

– Не знаю, – отвечаю сухо. – Может, просто кофе любит?

– Или ту, кто этот кофе приносит. Слушай, а он не сталкер? Если да, то, может, провести тебя после смены?

– Не надо, спасибо. Мы знакомы.

Бросаю взгляд на Келлера, который продолжает сверлить меня своими льдинами.

Чувствую, как закипает кровь.

Вот чего он таскается, а?

И молчит, блин! Уже бы хоть сказал что-то! А так молчит.

Лиля сообщила, что вещи Марку она вернула. Что еще он от меня хочет?

До конца смены я успеваю так сильно накрутить себя, что кажется, будто из ушей вот-вот пойдет дым.

Выхожу из подсобки, наматывая шарф на шею. Бросаю взгляд на столик, за которым сидел Келлер, и там ожидаемо пусто. Прощаюсь с Антоном и выскакиваю из кофейни.

Вот он. Стоит и глазеет на меня.

А я, развернувшись, тороплюсь через парковку, а потом и по аллее вдоль сквера.

Снова шаги. Опять кажется, будто различаю его дыхание. Сегодня особенно хорошо слышу его из-за практически полной тишины на улице.

Дышит он тут…

Пусть идет дышать в другое место, блин!

Метрах в тридцати от входа в кампус резко торможу. Марк тоже останавливается примерно в полутора метрах от меня.

Стою и пялюсь на университетский забор, тяжело дыша от ярости, которая красной пеленой застилает зрение. Делаю несколько глубоких вдохов, сжимаю руки в кулаки и, развернувшись, решительно топаю к Марку. Останавливаюсь прямо перед ним.

На лице Келлера ни удивления, ни хмурости. Он спокойно смотрит на меня в ожидании того, что я ему скажу.

– Какого черта ты за мной таскаешься?! – восклицаю, вложив в вопрос всю свою злость. – Что ты хочешь? Лиля вернула тебе подарок и гольф! Что еще тебе от меня надо?!

– Одной опасно ходить в такое время, – спокойно отвечает он.

– Тебе-то какая рзница?

– Большая.

– Ар-р-р! – рычу натурально и дергаю руками. – Отвали от меня! Или ты думаешь, что я должна броситься к тебе с благодарностями? Так ты ошибаешься! Если что, меня есть кому провожать! Вон бариста сегодня предлагал!

– Но ты отказалась. Почему?

Его вопрос ставит в тупик.

Почему, а?

Потому что, блин, знала, что за пределами кофейни меня будет ждать мой персональный ледяной демон, который грозной тенью будет тянуться за мной до самого общежития, а потом скроется в темноте.

Внутренности переворачиваются от осознания того, что я на самом деле начала привыкать к тому, что он рядом.

– Что ты от меня хочешь? – спрашиваю спокойнее.

– Тебя хочу, – отвечает он так обыденно, как будто говорит о чашке кофе.

– Тебе не с кем потрахаться? – фыркаю.

– Я не хочу ни с кем другим трахаться. И я говорил не о сексе. Не только о нем.

– Ох, блин! – рявкаю. – Хватит говорить загадками! Объясни нормально, что ты от меня хочешь!

– Все хочу, – негромко говорит Марк.

Одним шагом сокращает между нами расстояние, оказываясь лицом к лицу со мной. Обхватывает рукой за талию, а пальцами второй гладит мою щеку. Склоняется к моему уху и шумно втягивает воздух у виска.

– Соскучился по твоему запаху.

– Ты, блин, странный, – негромким дрожащим голосом произношу я.

– Знаю.

– Сначала говоришь и делаешь гадости, а потом… ну, вот это.

– Прости. Я вел себя, как идиот. Ась, ты нравишься мне. По-настоящему нравишься.

– Ну да, обычно симпатию так и выражают. На тебе, небоже, что мне негоже, – цитирую бабушку.

– Бля, да новые те наушники были. Просто хотел сделать тебе приятно.

– Так зачем соврал?

– Потому что ты наехала на меня!

– Потому что ты съязвил, что я позвала тебя поздороваться!

– Ну дурак!

– Да! – рявкаю и пытаюсь вырваться из его объятий, но стальная хватка Марка совершенно исключает такую возможность.

– Аська, – шепчет и скользит губами по уху.

Я замираю и еле дышу, в то время, как мое бедное сердце колотится в груди, как ненормальное, а бабочки в животе беснуются, когда я вдыхаю такой знакомый аромат, от которого подкашиваются ноги.

– Дурею от тебя, – снова хриплый шепот, который проникает под кожу и сводит с ума, заставляя меня покрываться щекотными мурашками. – Ась…

– М?

Наши взгляды сталкиваются.

Он не продолжает. Просто наклоняется и нежно накрывает мои губы своими, заставляя плавиться в его руках.