Глава 1

Вот много ли попаданческих историй начинается с дрочки? Я, лично таких не знаю, и моя душещипательная началась именно с этого.

Лежу в кровавой луже, башка раскалывается, а напротив меня голая, грязная и замученная баба, двумя руками наяривает гигантский шланг какого-то хрякоподобного существа, напоминающего орка. Выглядит всё это максимально мерзко, девка едва живая, бугай повизгивает от кайфа, вонь стоит невыносимая.

Ёбаная богиня сделала всё, чтобы только мой “шаблонный” старт в новом мире оказался максимально запоминающимся.

Свиноподобный, глядя на меня, ехидно облизнулся, а затем закатывая глаза, наверное, представив мою задницу, похрюкивая, начал ускоряться.

Сейчас или никогда! Подхватив с пола валявшийся обломок ножа, из всех сил максимально быстро подрываюсь на ноги, в мгновение миновав разделявшие нас полтора метра, наваливаюсь животом на бабу и вгоняю нож твари прямо в кадык.

Свинячий визг, а затем и сильный удар копытом отбрасывают меня в сторону. В приступе ярости орк хватает испуганную девку за ногу, взмахнув ею как дубиной, с размаху швыряет прямо в меня. Удар тела в тело, хрустят кости. Меня вновь опрокидывает, и боль в груди становится невыносимой.

Заливаясь своей зелёной кровью, растерянное существо сначала пытается лапами закрыть рану, после, понимая, что ничего уже не получится, желая напоследок забрать мою жизнь, рыщет взглядом и находит свою дубину. Нагнувшись и пытаясь поднять её, орк пошатнулся, пал на колено. Да сдохнешь ты сегодня или нет?!

Надо двигаться, надо бороться, через боль, переворачиваюсь на живот, встаю на четвереньки, ищу хоть какое-то оружие на себе или рядом, а тем временем гигант уже поднялся. Шаг за шагом тварь приближается ко мне и вскоре тень, падающая от его грозного силуэта, уже нависла надо мной. Ехидно скалясь, показывая свои жёлтые, облитые зеленой кровью клыки, орк замахивается огромной дубиной с рогатым черепом на конце. “Перерождение на десять минут, блять”… Закрыв глаза, я уже представил, как с меня будет ржать та белокожая сука, отправившая меня на перерождение в эту дыру.

Внезапный воздушный порыв, а затем и стук сухого упавшего на землю бревна, заставил меня вновь открыть глаза, поверить в чудо.

Заваливаясь назад, зелёная гора из мышц падает. Его срубленная голова, прокатившись по камням, носом застревает прямо между булок бессознательного женского тела.

– Антилох, ты живой? – Беспокойно произносит мужчина азиатской внешности, одетый в самурайский доспех.

– Кто? Это ты мне? – Не понимая, сейчас надо мной смеялись или и вовсе послышалось, переспросил я.

– Вот чёрт, должно быть, тебе сильно досталось, сейчас помогу. – В ладони мужика появляется зелёный флакон, после чего он одной рукой запрокидывает мне голову, а второй силой заливает содержимое пузырька мне в глотку.

Вязкая, мерзкая на вкус, словно сгнившая капуста жижа, обволакивая всё нутро, льётся прямо в желудок.

– Вспомни! Ты Антилох, сын Антиоха, авантюрист новичок… Не сплёвывай, глотай, говорю! – Хотелось блевать, но ладонь ублюдка, заткнувшая мне рот и ноздри, не позволяла. Блять, паскуда небесная, лучше бы меня реально прибили. Какой к чёрту Антилох, какой на хрен авантюрист новичок?! Я должен был стать богом! – Со слезами на глазах проглатываю жижу, проклинаю небесную суку, отправившую меня в этот свинарник.

– Успокойся, хватит, что за слёзы? Неужели не помогло? – В словах самурая чувствуется искреннее волнение. Стиснув зубы, тот тихонько произносит: – Извини, мне не следовало брать в отряд сразу двух новичков… – Лёгкий тычок в шею, всё темнеет, глаза закрываются, а сам я проваливаюсь в необъятную тьму.

Всем телом ощущаю свободное падение в никуда. Становится страшно, а что, если он убил меня, покончил со мной окончательно? И эта тьма, холод, а вместе с ним и страх, теперь со мной навсегда. Бля, неужели я так и помру двадцатипятилетним девственником-неудачником?! Не хочу умирать, не хочу…

Словно отвечая на мои мысли, тьму пронзил белый луч света. Подобно вихрю, разгоняя черноту, тот вскружился вокруг меня, а затем, приняв форму белого зубастого дракона, скалясь, стал постепенно погружаться в мою грудь.

“Отныне я твоё благословение: твоя судьба, твой меч, твой щит, твоя любовь и твоя погибель”…

* * *

Не успели слова белой драконоподобной гадюки отзвенеть в моих ушах, как тут же окативший тело холод заставил дёрнуться. Иллюзорная тьма смешавшаяся со светом, разгоняемая словно туча в небе, исчезла. На смену ей пришёл самый настоящий, реальный и суровый мир.

Холод, голод, боль по всему телу и даже в заднице, а вместе с ними калатун, коего я даже с самого лютого бодуна в своей жизни не испытывал. Распахнув глаза, ощущаю мокрую одежду, обхватываю себя руками, тру ладонями по вещам, пытаясь хоть как-то согреться, попутно осознавая, что теперь лежу где-то в лесу, на голой земле, а вокруг…

Епстасий Коловрат… На меня таращится тот самый азиат-самурай, плоскодонка в зелёных тряпках, лысый громила в броне и звериной шкуре, и… какая-то подранная, чутка стрёмная баба с пустым ведром… Видимо, она меня и окатила им.

– Шо ж вы, с-су-ки, творите… – Заметив за спиной верзилы огонь, на подсознательном уровне, двигая коленками, начинаю к нему ползти, чем тут же вызываю хохот со стороны здоровяка.

– С возвращением в мир живых… – Произносит стрёмная баба в большой шляпе, никак иначе спиженной из Хогвартса. Вокруг лес, где-то на отдалении в сто метров горит ещё парочка костров, слышится музыка, человеческая речь и вой, волчий, прям как в фильмах.

Суровый взгляд вставшей надо мной двухметровой детины ничего хорошего не сулит. Его страшная улыбка, напоминающая старый деревенский поёбанный временем забор, а также огромные руки, в которых с лёгкостью уместилась бы моя голова, вызывают настоящее оцепенение. Да ещё такое, что даже чувство холода начинает уходить куда-то за спину этого здоровяка, оставляя в мозгу лишь страх.

– Снимай одежду. – Пальцами указав на меня, рыкнул громила.

– Это последнее, что я хотел бы услышать в своей жизни от кого-то вроде тебя… – Фраза вырвалась сама собой, заставила его и без того угрожающее лицо стать ещё более недовольным и злым. Огромные морщины на лбу лысого, коими и так можно было колоть орехи, наплыли на брови.

– Ха-Ха-Ха-Ха. – Громкий, басистый смех дылды едва не остановил моё и без того трусливое, задротское сердце. Язык мой – враг мой. – Смешно, новенький оказывается умеет хорошо смешить. – Обернувшись к разочарованно вздохнувшему азиату, тыча мне в плечо своим пальцем сарделькой, гоготал амбал.

– Тебе нужно согреться и высушить одежду, иначе простудишься. – Подойдя, взяла меня за плечи и потянула вверх мою рубаху златовласая с длинными ушами. Сто пудов, если здесь были те хрякоподобные орки, то она точно эльфийка!

Взгляд мой резво пробежался по плоскому во всех местах телу. Руки – ветки, ноги тоже ветки, но только потолще, туловище одно большое бревно. Ни жопы, ни сисек, только лицо и…

– Ещё раз на меня так посмотришь, глаза выколю. Усёк, засранец? – Внезапно в добрых руках возникло остриё стрелы, замершей всего в миллиметре от моего века.

– Понял, принял, извиняюсь, был не прав… – Руки мои на автомате потянулись вверх, выражая мою готовность сдаться.

– В чём ты был не прав? – И так приблизившееся к глазу лезвие казалось ещё ближе и вот-вот проткнёт зрачок.

– В том, что не смог нормально выразить моё восхищение вашим прекрасным видом и телом… – Я никогда в жизни не делал комплементов, и эта неумело составленная фраза должна была прервать моё жалкое существование, но, внезапно… Я, задрот-девственник со стажем, заставил кого-то смутиться!

На белых щеках появился самый палевный румянец, который я только видел.

– Вот как… Тогда ладно. – Не успел я и глазом моргнуть, как стрела исчезла, а эльфийка, потягивая меня за руки, принялась стягивать с моего туловища мокрую рубаху. – Снимай, кому говорю, прекрасной мне не хочется тратить время на рытьё могилы для такого ничтожества, как ты! – Твердила она, перейдя к штанам, под которыми, как мне казалось, не было трусов.

Продолжая и дальше строить из себя девственника и недотрогу (коим я, собственно, и являлся), показывающего, что смущаюсь даже женских прикосновений, пренебрежение ко мне в команде местных героев могло продолжить нарастать. Поэтому, смиренно выдохнув, трясясь, я полностью прекращаю всё сопротивление и вверяюсь телом и душой в руки эльфийки.

Сильные женские пальцы не без труда победили затянутый ремень и человеческую пряжку. Зависнув надо мною на коленях, она чуть прогнувшись, пыхтя, вытягивает ремень. Светлые волосы, что при свете костра играли оттенками сухой соломы, выпав из-за плеча, позволили ощутить очаровательный запах шампуня, геля, или чем тут ещё пользовались местные эльфийские индивиды.

Голубые глаза, худощавое тело, сильные руки, державшие меня за бёдра…

«Ох, блять…» Внезапно ощущаю прилив там, где не надо. Рывком встаю, пытаясь за руку схватить и прервать Эльфийку, и тут же понимаю, что зря – штаны спали. Словно поднимаемая троссами мачта, здоровенный член, коего у меня никогда не было, с размаха лёгким шлепком бьёт мою благодетельницу по лбу. Сидевшая на корточках эльфийка, подавшись назад, падает на жопу.

Все свидетели данной картины резко умолкают. Не человеческих размеров агрегат разделяет лицо эльфийки на две половины. От чего я только и вижу, как постепенно, медленно, фокусируясь на члене перед собой, в одну точку съезжается пара ярко-голубых, очень удивлённых женских глаз.

Глава 2

Казавшийся до этого грозным великан, раззявив рот, медленно кладёт свою здоровенную ручищу себе на лысину. Его искреннее удивление разделяют все члены, и не только члены, состоявшие в этой команде.

– Вот это дырокол… Таким хоть драконов трахай… – рука здоровяка легла себе на пах. Словно стесняясь чего-то, тот потуже затягивает свои штаны и делает пару шагов назад.

– С драконами ты перегнул, но да, в твоих словах, как и в этом «парне», что-то есть… – облизнувшись, поправила свою здоровенную шляпу ведьма.

С каждой секундой ситуация, как и лицо эльфийки, только накалялись. Видя растерянную физиономию блондинки, чувствуя её тяжёлое дыхание и жар, исходящий от её рук, я, смерившись со своей судьбой, делаю шаг назад, запутавшись в собственных штанах, опять падаю на спину. Сил нет, страшно колотит от холода, и только мой хер, живущий собственной жизнью, весело подрагивает на фоне ночного леса.

«Пошло всё в пизду, будет что будет». – Волыну, доставшуюся мне в этом мире, терять не хотелось, натягиваю на себя обратно мокрые штаны. К сожалению, пусть я и очнулся, сил во мне от этого не прибавилось. Ног ниже колен я почти не чувствовал. Такая же ситуация с частью пальцев на левой руке. Как же холодно, ещё и слабеть начинаю. Всё, что я сейчас мог и хотел, – это просто доползти до костра, упасть рядом, отдаться в руки судьбы, уготованной мне небесной сукой.

Почему богиню я называл сукой? Да хрен его знает. Помню лишь, что мирно спал в своей кровати, а после увидел силуэт красивой женщины, обещавшей мне нечто божественное, затем пробел. Кто-то ювелирно вырезал фрагмент нашего с ней общения, ну а затем… лужа крови, вскипающая в груди ненависть к богине, которую я едва помнил, и вот это… Не, ну за член спасибо, конечно, но за Антилоха – не прощу, блять!

Смущённая эльфийка, чуть помедлив, дождавшись, когда я сам добреду до костра, вновь вернулась ко мне и спокойно продолжила начатое. Стянув мои портки, наложила повязки на свежие раны, из-под которых маленькими точками на теле красовалась едва подсохшая кровь. Человек отбивная – вот кто я. Справа на рёбрах постепенно темнел огромный синяк. Кулаки моих рук, словно я колотил ими стену, стёрты, множественные ссадины и рассечения на руках и ногах, разбитые колени, опухла лодыжка. Будто под машину попал, хотя если вспомнить того верзилу, его зелёные ручищи, кубы пресса и мышцы на зелёном теле, мда… под машиной, наверное, было бы мягче.

За эльфийкой, притянувшей мне шкуру и сейчас развешивавшей у огня мои одежды, подходит тётка в балахоне.

– Моей магии исцеления, как и потраченного капитаном зелья, нехватило. Ран слишком много, некоторые можно и нужно зашить, да только иглы у меня нет, как и пойла, чтобы всё обеззаразить. – Слова «шляпницы» (так я прозвал сбежавшую из Хогвартса старуху) звучали на удивление рассудительно. – Вы уже решили, кто новенького ночью греть будет? Пусть сейчас и лето, ночи-то в лесу холодные. Крови он много потерял, может и окочуриться.

Воцарившуюся тишину прервало вопрос азиата:

– А он точно человек, ну, вы, думаю, меня поняли… – взглядом указав на область паха, раздосадованно проговорил самурай.

– Да наш он, и хватит, дружище… – хлопнув того по спине, спокойно выплюнул великан. – Я теперь как ты, тоже слегка в неловком положении, но чтобы из-за члена род людской под сомнение ставить… не перебарщивай, капитан.

– Ладно, мужчины, раз никто не хочет оказать помощь молодому приключенцу, придётся тётушке…

– Я сама его согрею. – Вогнав в песок рогатую палку с надетой поверх моей рваной рубашкой, подала голос эльфийка.

– Хо-о-о-о… – удивленно, шляпница корчит мерзкое лицо, словно собирается оспаривать место со мной под одной шкурой. Хотя нет, здесь что-то другое, чую, сейчас начнётся срач. – Светлая эльфийка добровольно возляжет с человеком? Неужели его копьё…

Взгляды женщин пересеклись, и ведьма внезапно замерла, так и не закончив заготовленной реплики.

– Ну же, скажи ещё хоть слово, кляча. – К тому моменту, когда мой взгляд переместился со старухи на эльфийку, молодая блондинка стояла в совершенно другом месте. Дугой изгибался натянутый лук в её руках, эльфийка готовился пустить стрелу в совершенно беззащитную цель, находившуюся от стрелка на расстоянии чуть больше метра.

– Эрлина, убери лук, это приказ! – выронив из рук тарелку с супом, схватился за свои ножны самурай.

Ведьма насупилась, чувствуя поддержку товарищей, сквозь зубы рычит:

– Кляча, я то? Мне только сорок пять, а тебе сколько, грязнокровная подстилка, семьсот, восемьсот?

– Ах ты ж гномья фекалия, мне всего сто три! – не сумев сдержать гнева, крикнула эльфийка и на мгновение я увидел, как дрогнула её рука, как на лице всплыл испуг от предчувствия неотвратимого будущего. Стрела, почувствовав свободу, сорвалась с пальцев и устремилась вперёд. Казалось, ведьма даже не успеет удивиться тому, что её пробьёт. Внезапным спасением ведьмы и преградой для стрелы стала протянутая рука возникшего из неоткуда здоровяка.

Летучая смерть блеснула жалом в свете костра, вонзилась в руку верзилы всего на пару сантиметров.

– Эрлина! – Самурай с запозданием возник перед эльфийкой. Катана, спрятанная в ножны, мощным толчком в плечо выбила лук из рук растерявшейся молодой эльфийки: – Ты только что чуть не убила нашего мага. Это покушение. Я буду вынужден сообщить об этом главе гильдии! – показав воинственный настрой, самурай встаёт между дебоширами.

– Таютоми, не стоит, это лишь царапина. – выдернул стрелу варвар, потом поднял руку, показав, как быстро затягивается красная дырка. – Не забывай, я ваш щит, а роль щита – защищать, забей. Завтра я буду как новенький. – реплика здоровяка слегка сняла напряжённость с лица ведьмы, эльфийки, но не с самурая.

– Правила есть правила. Мы и так потеряли новичка. Что было бы, если бы ты не успел? – командным голосом, показывая свой статус и неприклонность, говорит самурай.

– Завтра нашли бы другого целителя, хе-хе-хе. – пошутил громила, от чего ведьма глаза выпучила. – Забей, говорю. А ты, лесная, если хочешь жить, лучше ярость свою в жар преврати и мальца согрей, а не то оба в этом лесу навсегда останетесь.

Аура угрозы и страха буквально заволокла всё небо и окружающий нас лес. Слова варвара, приобретя силу магического заклинания, угнетающе подействовали на разум – да так, что даже мне захотелось попытаться успокоить эльфийку. «Что это? Дебаф какой-то, или, может быть, сила громилы, генерирующая в словах угрозу?» Ответа я пока не знал, единственное, на что у меня хватило сил, – так это жалкое, скулящее:

– Воды… дайте, пожалуйста, воды.

Убийственные взгляды товарищей, готовых рвать друг друга на куски, сменились на растерянные, понимающие и заботливые. Подняв с земли, а затем и убрав за спину свой лук, эльфийка тут же снимает с пояса какой-то мешок с булькающей жидкостью, а самурай, словно ничего и не было, протягивает ей деревянную кружку.

– Я знаю, что у эльфов не принято икшаться с людьми… Можешь не пачкать свой бурдюк о человеческие губы. – хмуро заявил командир-азиат.

– Я полукровка, и мне плевать на предрассудки двух народов… – рукой отбивая в сторонку сосуд, рыкнула блондинка. – Таютоми, она первой начала, спровоцировала, ты же слышал, и всё равно собираешься винить меня, сообщить гильдии?

– Да, она начала первой, но убить попыталась именно ты. – коротко ответил самурай, а после, повернувшись к эльфийке спиной, вернулся обратно к поваленному дереву.

Эрлина, так же отвернулась от него, присела на колено, подалась ко мне. Сначала лицо её выглядело сильно расстроенным, затем, заметив, как пристально я за ней слежу, превратилось в злобное. Закатив глаза и выругалась на непонятном языке, она помогает мне попить. Да уж, стал причиной их раздора и проблем, мне очень и очень жаль.

Несколько жадных глотков прерываются выдернутой из моего рта деревянной штукой, напоминавшей горлышко от бутылки. Выказав опасения по поводу возможного повреждения моих внутренних органов, эльфийка юрко крутанув укрывавшей меня шкурой, оказывается в плотную подле меня. После чего, движение за движением, принимается раздеваться, выкидывая свои шмотки у костра.

– Не подумай лишнего, человек. Передача тепла от тела к телу куда более эффективная, когда оба голые… – ещё некоторое время эльфийка предупреждающе что-то мне вещала, но с того момента, когда её плоская грудь (единичка) уткнулась мне в плечо, я уже попросту не мог эту девку слушать. Царапающие руку женские соски нервно будоражили мужское естество. Желая спрятать срамоту, я было попытался повернуться на бок, но обхватившие меня за туловище руки не позволили даже шевельнуться.

– Эй, не ёрзай, шкура и без того маленькая. – слегка дотронувшись до одной из моих ссадин, рычит Эрлина. Больно мне, и извиняться приходится тоже мне:

– Прости.

– Хорошо, прощаю тебя, Антилох. – рука эльфийки с живота моего съехала чуть ниже, легла на колючую область выше паха. – Благодаря твоим честным словам я сразу поняла твои чувства. Мне приятно, что такая как я может вызывать не только отвращение, но и влечение, поэтому прошу, просто отдыхай и набирайся сил. – внезапно ласково, заботливо шептала мне на ухо Эрлина, а после, игриво цепанув ладошкой мой поднявшийся ствол, добавила:

– Как только встанешь на ноги, быть может, и я захочу попробовать восхититься здоровым и сильным человеком.

Последние слова Эрлины как ящик энергетика, залитый в пятиклашку.

Этой ночью от нежных женских прикосновений, жарких сопящих вздохов и наигранных стонов на ухо, стояка и бешеной нервозности, я стойко верил в то, что не смогу уснуть. К счастью, у израненного тела и угасающего разума на остаток ночи были собственные планы.