Цитаты из книг автора «Флориан Иллиес»

Иосиф Сталин ощущает самоубийство жены как унижение, и оно разрушает в нем последние остатки доверия к людям. После 9 ноября 1932 года ему везде мерещатся заговорщики, которых необходимо уничтожать.

Людям двадцатых голов очень пригодилось бы больше любви (или хотя бы психотерапии).

нужно не только успокоительное, но и рюмка шнапса.

Тея Штернхайм говорит ей: «А что, дорогая, это же новая вещественность»[24].

В итоге роман вышел под названием «Фабиан». С подзаголовком – «История одного моралиста». На самом деле это история самого Кестнера: всё на своих местах – герой, не оправившийся от первой любви и болезненно привязанный к матери, забывает отца и бесцельно странствует по кроватям, по неистовому, безличному, мчащемуся вперед Берлину, этому современному «Содому и Гоморре». Это точный диагноз эмоциям этого времени, напитанный глубоким отчаянием и злободневными шутками.

После открытия «Pan-Palais» Магнус Хиршфельд, руководитель берлинского института сексологии, отправляется с лекциями в мировое турне, он хочет просвещать людей относительно гомосексуализма и «промежуточных стадий сексуальности», как он это называет. Он выступает с лекциями и проводит исследования в России, в Америке и в Азии. В Шанхае он в 1931 году знакомится с двадцатитрехлетним студентом-медиком Ли Сиу Тхоном и влюбляется в ослепительно-красивого китайца с изысканными манерами. С этого момента Ли Сиу Тхон ни на один день не расстанется с Хиршфельдом. А сам Хиршфельд, еще с двадцатых годов объект ненависти национал-социалистов, после своего путешествия больше никогда не вернется в Германию.

И написать об эстетике государственного переворота так, как будто это исключительно вопрос формы. Его книга выходит весной 1931 года только на французском, и в ней он пророчит, что Гитлер придет к власти не в форме переворота, а в результате парламентского компромисса, станет «диктатором по недоразумению», как он это называет. Немцы, с которыми он обсуждает этот свой тезис на теплых парижских террасах, считают его сумасшедшим. Они не понимают, что его книга – о защите свободы. И не понимают, что Малапарте разглядел в отношении Гитлера к немцам проблему половой дезориентации: «На самом деле у Гитлера очень женственный характер: в его уме, его амбициях, даже в его воле нет ничего мужского. Как и все диктаторы, Гитлер любит только тех, кого может презирать. Германии достался Гитлер – диктатор с душой мстительной женщины»[44]. В Париже и немцы, и французы только качают головами, читая такие строки. Им всем кажется, что Германия заслуживает другую женщину, а не ту, что увидел в своих кошмарных фантазиях этот странный итальянец.

Сартр специально не повязал галстук, ведь после чаепития он собирается отправиться с ней в расположенный по соседству Люксембургский сад, чтобы пускать там кораблики – он где-то вычитал, что есть такой обычай. Когда он уже выпил половину чая, пятнадцать раз посмотрел на часы и тщательно набил и раскурил трубку, к нему подбегает молодая блондинка. Элен де Бовуар, представляется она, сестра Симоны, которая, к сожалению, не может сегодня прийти. «А как же вы, – спрашивает Сартр, – так быстро узнали меня среди такого количества людей?» Та отвечает: «Симона сказала, что вы маленького роста, в очках и страшно несимпатичный». Так начинается одна из величайших историй любви двадцатого столетия.

Она тут надолго, говорит Фицджеральду доктор Форель, может быть, вам тоже в это время пройти реабилитацию и избавиться от алкогольной зависимости? Не понимаю, о чем вы, возмущается Ф. Скотт Фицджеральд, идет к себе в гостиницу и выпивает двойной виски.

Любовь – единственное, что кажется Людвигу Витгенштейну очень сложным. Всё остальное он понимает. Но Маргерит Респингер, юная и жизнерадостная студентка Венской академии художеств, подруга его сестры Маргарет, сводит его с ума. Он влюблен, хочет поцеловать ее, но панически боится внутренне испачкаться из-за своего возбуждения. Он лепит ее бюст и отправляет его своим родителям. Он пишет ей письма почти каждый день. Когда она подарила ему на день рождения носовые платочки, Витгенштейн записывает в своем дневнике, в Кембридже, 26 апреля 1930 года: «Из всех ныне живущих людей ее потеря была бы для меня самой тяжелой, и это не шутка, я люблю ее или, по крайней мере, надеюсь, что люблю». К сожалению, Витгенштейн одержим стремлением сохранить идеальную чистоту. Он говорит ей, что представляет себе брак без секса и уж точно без детей, потому что она для него – святыня. Маргерит растерянно смотрит на него. Да он и сам недоволен своим высоким идеалом. Например, 2 мая он пишет: «Если бы я был достойнее, то и моя любовь к ней была бы благороднее». А 9 мая – записывает, что определенно влюблен в нее, хотя положение «безнадежно». Он разрывается между желанием ее поцелуев и страхом перед грозящей ему сексуальной чувственностью, которая каждый раз поднимается в нем, а он не может ничего поделать. Он ломает голову над тем, как можно жить в браке, соблюдая целомудрие. Но эту логическую проблему ему так и не удастся решить.