Цитаты из книг автора «Флора Томпсон»

Они выполнили наставление святого Павла: плакать с плачущими; но когда надо было «радоваться с радующимися»[34], их рвение ослабевало. Больше всего на свете им не нравилось, когда кто-то из их среды делал что-то лучше или имел чего-либо больше, чем они сами. Матерям, чей ребенок получил в школе приз или чья дочь в услужении преуспела больше обычного, приходилось терпеть множество шпилек в свой адрес, а если речь шла о пылко влюбленных молодоженах, кто-нибудь непременно цитировал: «Была милая, стала постылая». В общем, это были бедные, несовершенные человеческие создания.

Многие из тех, кто не посещал ни церковь, ни католическую часовню и говорил, что религия им не нужна, в жизни руководствовались несколькими простыми заповедями: «Плати за все сам и никого не бойся», «Что правильно – то правда, что неправильно – то неправда», «Говори правду и срами дьявола» и «Честность – лучшая политика».

Методизм, каким его знали и исповедовали в здешних краях, был религией бедняков, незатейливой и грубой; но его адепты проявляли куда больше рвения, чем церковная паства, и, казалось, получали от него больше утешения и поддержки, чем была способна дать церковь. Жизнь их была достойна подражания.

К католическому меньшинству из трактира относились с уважением, ибо хозяин питейного заведения непогрешим, тем более хозяин заведения, где наливают столь превосходное пиво. Вообще же на католицизм жители Ларк-Райза взирали с презрительной нетерпимостью, поскольку считали его разновидностью язычества, а разве может быть этому оправдание в христианской стране? Когда в раннем детстве ребята из «крайнего дома» спросили, кто такие католики, им ответили, что это «идолопоклонники», а после дальнейших расспросов выяснилось, что еще они поклоняются папе, злому старику, который, как утверждают, в сговоре с дьяволом. Преклонение колен в церкви и «игры с четками» были названы баловством. Люди, открыто заявлявшие, что им самим религия ни к чему, при упоминании католиков впадали в ярость.

Некоторые ходили в церковь, чтобы выгулять свои воскресные платья, поглазеть на наряды соседей и покритиковать их; некоторые – потому что им нравилось слушать собственные голоса, исполняющие гимны, или потому, что посещение церкви давало право на получение рождественского одеяла и угля; и лишь немногие – чтобы помолиться. В приходе был по крайней мере один святой и мистик, а также несколько добрых христиан, мужчин и женщин, но большинство считали религию уделом глубокой старости, к которой они сами пока не имели отношения.

Тогда положение сельской школьной учительницы в социальном отношении было весьма неопределенным. Возможно, в некоторых местах оно и по-прежнему таково, поскольку не так давно президент Женского института писала: «Мы очень демократичны. Наш комитет состоит из трех леди, трех женщин и сельской школьной учительницы». Та учительница, хоть и не была ни леди, ни женщиной, все же вошла в комитет.

Любой из родившихся в нынешнем столетии навряд ли сможет представить себе всю гордость и спесь этой мелкой деревенской знати восьмидесятых годов.

Тут никогда не показывали, что радуются каким бы то ни было успехам своих детей. И впрямь сомнительно, чтобы они вообще испытывали радость, за исключением случая с мальчиком, который, сдав экзамен за четвертый класс, получил возможность уйти из школы и начать работать. Их идеал заключался в том, чтобы они и их дети приближались к общепринятым нормам. Выдающиеся способности в их глазах были ничем не лучше выдающейся глупости.

Каким человеком на самом деле был инспектор, сказать нельзя. Быть может, великим ученым, хорошим приходским священником и добрым другом и соседом для людей своего общественного класса. Впрочем, одно можно утверждать определенно: он не любил и не понимал детей, по крайней мере из государственных школ. Проще говоря, не годился для такой работы. Самый звук его голоса лишал малодаровитых детей остатков соображения, и даже тех, кто был способен на большее, его присутствие так пугало, что они не могли ни собраться с мыслями, ни унять дрожь в руках.

их поддерживали и родители, определенная часть которых возмущалась, что сыновей заставляют торчать в школе, когда они могли бы уже зарабатывать. – Чего еще нашему маленькому Альфу нужно от этого ученья? – недоумевали они. – Он умеет читать, писать и считать те деньги, которые ему когда-либо удастся заработать. Чего еще нужно?