Глава 2

Труд увеличивался: к теме расследования прибавился выпускной в обучающих семьях. Девятьсот семилеток перешли первый рубеж: жизнь в больших семьях вместе с наставниками позади, впереди – взрослая, в лагере для освоения ботаники и ветеринарии.

Ежегодно в день трансляции выпускного семилеток мы с Нолой пересматриваем свой. Первые семь лет особенные, и жизнь в большом доме с другими детьми, с наставниками – чудесна. Помню, как мы с Нолой и девочками из нашего корпуса устраивали разные игры. Не всегда нам удавалось не попасться с нашими глупыми затеями взрослым, но зато как смешно они нас отчитывали!

– Ария, выпускной мы с Хови берем на себя, так что ты спокойно занимайся своими делами. Если понадобится помощь – мои очки на связи, – подмигнула Нола. Сегодня ее зеленые глаза были особенно красивы. Это ли не высший пилотаж дружбы? Я поблагодарила ее за тактичность и понимание.

– А может, хоть один из создателей у нас общий? – спросила Нола.

– Нет, Нола. Ты – златовласая.

– Но, может, Родитель от нас что-то скрывает? – не унималась она.

– Нола! Ты хочешь сказать, что Родитель стал моим создателем в пятнадцать лет? – подруга рассмешила меня.

– Ой, я постоянно забываю, сколько ему лет.

– Сорок пять!

Я обняла Нолу и уже через несколько минут сидела в кабине, направляясь к центру инженерии. Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась отражению – любуюсь им при каждом удобном случае.

В центре инженерии я изучила заключение о функционировании капсулы. В нем говорилось, что сбоев не выявлено. «Ничего интересного», – подумала я и вернулась в редакцию.

К моему приезду Нола и Хови успели отснять выпускной и уже монтировали фильм. Спустя полчаса мы втроем его смотрели. О расследовании не говорили. Я и Нола увидели на кадрах своих творений – очень красивые девочки.

– Ария, как думаешь, наши девочки будут дружить, как мы?

– Хотелось бы. Но решать им.

– Все-таки, как создатели, мы произвели хорошие творения. Надо их навестить, кстати. Давно мы их не видели.

– Согласна!

– Думаю, завтра мы внесем некоторые изменения в эфир: отложим фильм о лагере для освоения ботаники, а вместо него снимем фильм о модернизации капсулы.

– Мне нравится эта идея. Приступаем!

– Вы не забыли, что я тоже здесь присутствую? – укоризненно спросил Хови.

– Хови, дорогой, почему ты задаешь нелепые вопросы? Это естественно, что ты согласен, – улыбнувшись, ответила Нола.

– И на том спасибо…

Хови направился снимать капсулы, а мы с Нолой сели в кабину и полетели к девочкам, в лагерь ботаников. Зайдя в лагерь, мы переглянулись, вспомнив детство, – оно было замечательным.

– Мы подумали об одном и том же? – спросила я Нолу.

– Не знаю, о чем подумала ты, подруга, но я задумалась над тем, что ребенок – это огромный неизведанный мир, в котором возможно все. А вот и наши девочки! Мы подходили к Пати и Найли, держа за спинами подарки. Дети увидели нас и наперегонки побежали навстречу.

– Смотри, к тебе несется твоя златовласая, – до чего же Найли похожа на Нолу!

– Привет, Ария! Привет, Нола! – пытаясь отдышаться, сказала моя Пати, когда они, наконец, добежали.

– Что вы нам привезли? – спросила Найли, переводя дыхание.

Мы раздали подарки, дождались, пока девочки их рассмотрят, а после предложили поесть мороженого. Предложение было встречено громко и радостно. Девочки без умолку рассказывали про выпускной, а потом переключились на переезд в лагерь. Сменить огромный дом, в котором они росли вместе со всеми сверстниками, переехать в том же количестве – забавное приключение. Все у них вызывало восторг, особенно центр ветеринарии, располагавшийся напротив лагеря.

Центр, как и сам лагерь, представлял собой огромное пространство посреди небольшого леса. На его территории находились оборудованные места для кошек и собак. Чуть дальше было место обитания оленей, коз, овец и других животных.

Недавно девочки со своими мужскими создателями посещали кормилиц на пастбище, и теперь мы привели их в эту часть. Пати взяла меня за руку и спросила:

– Ария, когда ты приедешь ко мне в следующий раз? – в ее интонации было что-то новое, что меня удивило.

– Через неделю, крошка. Ты соскучилась? – я приобняла ее, а она в ответ поцеловала меня в щеку.

Позади шли Нола с Найли. Я не слышала, о чем они разговаривали, но понимала, что Нола сейчас набирается терпения, чтобы ответить на все вопросы Найли, которых накопилось множество. К нам подбежали несколько собак, и каждая, виляя хвостом, требовала свою порцию ласки. Вместе с наставником мы погуляли с собаками, поиграли с ними и уже собирались возвращать девочек, как я увидела Тода, который шел нам навстречу.

– Ария, привет. И тебе привет, Нола. Как вам у нас?

– Нам здесь нравится, Тод. Даже очень. Ты в равновесии?

– В равновесии. Осваиваю новую профессию. Я в восторге! Надеюсь, алгоритм не скоро выявит у меня предрасположенность к другому труду, потому что, кажется, я провел бы здесь всю жизнь. Слишком уж здесь хорошо.

– Когда мы с Найли вырастем, то тоже хотим стать инфовестниками, как вы, – в разговор вмешалась Пати.

– Я уже не хочу быть инфовестником, хочу стать нановетеринаром, – запротестовала Найли. Узнаю в ней Нолу.

– Девочки, согласно плану, до четырнадцати лет вы занимаетесь изучением природы, животных и растений. Потом обучитесь технологиям, а в шестнадцать алгоритм выявит ваши способности и, в соответствии с заключениями анализа, подберет вам первую профессию, – теперь зануду включила Нола.

– Очень долго. Я уже сейчас умная! – никто не посмел спорить с Найли.

– Знаю, – спустя минуту ответил Тод. – В конце концов, я твой мужской создатель. По-другому и быть не может. Но правила есть правила.

До утилизации костюма оставалось два часа. Мы с Нолой решили провести побольше времени с девочками, а после сразу разъехаться по домам.

Среди всех собак, находящихся здесь, моя любовь принадлежала Шуберту. Величественный, статный, умный, благородный, наделенный всеми качествами вожака. Однажды посмотрев в его глаза, понимаешь, что твое сердце тебе уже не принадлежит. Весь смысл жизни природа поместила в глаза детей и животных, смотрящих на тебя с любовью.

Пати была без ума от Шуберта. Она с ним бегала, играла. Я наблюдала за ними, и внутри разливалось тепло – что-то особое исходит от маленьких людей и животных. Развлекаясь с Шубертом, Пати обернулась и подмигнула мне.

Я поймала себя на мысли, что не хочу отсюда уезжать. Закат Солнца, аромат деревьев, дети и преданные собаки – будто в этом и состоит счастье. Родитель говорит, что жители Пангеи проделали колоссальный труд, чтобы существо под названием «человек» ценило жизнь, чтило природу и преумножало ее богатства. Но для того, чтобы что-то ценить, нужна любовь. Сегодня я четко осознала, что моя любовь к Пати сильнее и глубже, чем я думала.

Когда ее только извлекли из родильной капсулы, и я впервые ее увидела, я не знала, что делать. Одно дело – ежедневно общаться, пока она в капсуле, устанавливая эмоциональную связь, и совсем другое – взять ее на руки. Потом был полугодовой карантинный период. Там мы были вместе с Нолой. Она с энтузиазмом восприняла весть о том, что полгода придется жить с девочками. Каждый день говорила, что Найли, когда вырастет, будет похожа на Тода. Так и вышло. Получилась невероятно красивая девочка, унаследовавшая лучшие генетические черты своих создателей.

Я смотрела на Пати в поиске сходства с Тодом, но не видела ничего общего – внешне она была похожа на меня. Внезапно захотелось подарить ей все лучшее, что есть на Пангее…

– Ария, спасибо за прекрасный вечер! Не забудь, что через неделю я тебя жду, – сказала Пати, взяв меня за руку.

– Пати, я не забуду, потому что уже жду нашей встречи, – я присела, обняла ее. – Неделя пролетит незаметно, а ты пока подумай о подарке.

Мы вернули девочек в лагерь. Нола шла и, не замолкая, рассказывала о Найли.

– Они милые. Мне понравился вечер. Через неделю снова поедем к ним, – сказала она на прощание.

Дома, стоя в капсуле и ожидая утилизации костюма, я думала о Пати. Какую первую профессию подберет ей алгоритм? Какую пользу она принесет Пангее? Думали ли так же обо мне мои создатели? Как удачно, что для расследования мне нужно встретиться с ними завтра.

«Костюм утилизирован», – оповестила система.

Я вышла из капсулы и остановилась возле зеркала. Я смотрела на себя, и мне очень нравилась Ария, которую я там видела: фигура, волосы цвета темного шоколада, разрез глаз – все было идеально. С мыслями о любви к себе я легла в кровать.

Глава 3

Система оповестила, что пора просыпаться. Через минуту я уже стояла в капсуле. Включился процесс очищения, сразу после которого началось нанесение костюма. «Костюм необходимо утилизировать спустя двадцать три часа», – равнодушно пропищала система.

– Я помню, – ответила я ей.

Выйдя из капсулы, я направилась к агрегату приготовления пищи, нашла в меню рис с овощами, нажала на кнопку, села за стол и принялась ждать еду. После завтрака я вышла на крышу, где моя соседка отстыковывала свою кабину.

– Мори, привет. Ты в равновесии? – спросила я.

– Привет, Ария. В равновесии. Спасибо вам за фильм. Мы его дважды посмотрели.

– Благодарю тебя.

– Увидимся еще. Желаю остаться в равновесии.

Мы попрощались. На панели управления я выбрала отсоединение кабины от боковой стены здания, затем система проложила маршрут.

Спустя десять минут я прибыла в назначенное место, вошла в центр инженерии и глазами искала своих создателей.

– Ария, девочка! – раздался знакомый голос.

Я обернулась и увидела их.

– Наконец-то я вас нашла! – я дошла до них быстрым шагом и крепко обняла – успела соскучиться.

– Не будем стоять здесь, пошли в сад, – произнес Макс, мой мужской создатель, взяв меня под руку.

Мы сели в беседку, окруженную абрикосовыми деревьями. Все здесь располагало к отдыху и приятным разговорам: воздух, аромат, щебетание птиц. На мгновение я забылась, созерцая красоту. Из забытья меня вернул вопрос Сати:

– Девочка, что с тобой? Ты задумчива. Ты в равновесии? Мы рады видеть тебя! Знаем, что ты приехала за отчетом.

– Включай очки и читай, – произнес Макс.

Тут же на экране моих очков появился закодированный файл. Через секунду он раскодировался, и я жадно принялась читать отчет о причине законченности мужчины в сорок лет. После я сняла очки. Посмотрела на создателей.

– Теперь тебе понятно? – спросила Сати.

– Семьдесят с половиной лет назад, когда мы активно тестировали родильные капсулы, в одной из них произошел сбой: система на пять секунд прекратила подачу кислорода эмбриону. Создатель Родителя решил, что он все равно должен родиться – такой своеобразный эксперимент. Но случившееся сказалось на состоянии его здоровья. Когда это выяснилось, уже после рождения, в его капсулу была встроена дополнительная функция – отслеживать и анализировать физическое состояние тела, а также регулировать подачу питательных веществ, восполняя их дефицит. Однако, как видишь, это не помогло, и он все равно закончился в слишком раннем возрасте, – пояснил Макс.

– Это был единственный сбой? – поинтересовалась я.

– Нет, их было несколько. После первого случая создатель Родителя распорядился о замене всех родильных капсул. Но, как ты знаешь, они совершенствуются каждый год, и модели той капсулы ты уже не увидишь – все они утилизированы.

Я получила ответы на свои вопросы. Рада, что от них. Потом взяла у инженеров интервью для фильма. Делать это после того, как в моей голове навели порядок, оказалось намного легче. На фоне прилива сил у меня даже появилась идея, как представить новость жителям. На этом мои дела здесь окончены. Когда я уже собиралась уходить, мне вдруг показалось, что Сати стала меньше: то ли рост ниже, то ли вес меньше, а Макс, наоборот, стал крупнее. Женский создатель заметила мой изучающий взгляд, рассмеялась и произнесла:

– Ария, не смотри на нас так, будто увидела sapiens. Мы пробуем новый вид животной продукции перед запуском. Организм привыкает, перестраивается.

– Видно, я не в равновесии, если забыла такое…

– Родитель скажет тебе, когда об этом можно будет снять фильм. А теперь беги, девочка. Приезжай, как сможешь. Мы с Максом всегда тебе рады.

В кабине, летевшей к Зданию, я пребывала в невероятной легкости и спокойствии. После общения с создателями всегда особое состояние. Родитель говорит, что связь создателя и его творения важнее, чем мы можем представить. Sapiens называли их родителями. Вместе они жили годами, даже десятилетиями, а не по полгода, как мы. Некоторые жили в равновесии, некоторые – в разбалансировке. Подобное, как мы предполагаем, все еще существует у Средних и Низших. По крайней мере, так было семьдесят лет назад.

По пути к Родителю я связалась с Нолой и Хови, попросила их приехать сразу к нему. На крыше Здания, где располагается терраса, я его и нашла. Окруженный стенами – галереями из зеленой изгороди, на скамье, обложенной подушками, Родитель сидел в очках. Сегодня его костюм светлого оттенка. Ему идет. Интересно, долго он будет занят?

– Подожди пару минут, Ария, – произнес Родитель и ровно через две минуты снял очки, сел удобнее и улыбнулся: – Привет. Забыл поздороваться. Как твое равновесие?

– В равновесии. Ты уже знаешь, что я ездила к создателям и читала отчет?

– Конечно. Я сейчас как раз общался с ними, – ответил он.

В это время вошли Нола и Хови. Каждый из нас провел свое расследование, у всех был одинаковый отчет. Теперь нам предстояло предложить аргументы в пользу выхода фильма или же, наоборот, опротестовать его.

– Я размышляла, пока летела сюда, и пришла к мнению о том, что мы должны оповестить жителей об этом случае и рассказать правду. Прежде всего, дело в кодексе. Мы освещаем все важное, что происходит на Пангее. А этот случай, я бы сказала, важнее важного. К тому же вопросов и домыслов будет больше, если мы никак не отреагируем. Мы – единственные, кто говорит о жизни на острове, поэтому предлагаю рассказать о случившемся и параллельно продемонстрировать модернизацию капсулы, – первая свою позицию изложила Нола и подмигнула мне.

Телепатия точно существует: мы с Хови пришли с этой же идеей.

– Как насчет того, чтобы совершить путешествие в прошлое? – спросил Родитель.

Мы переглянулись и кивнули в знак согласия.