У Цезаря были все великие пороки, а у Катона – все великие добродетели, какие только могут быть у людей. Но у Цезаря были leniores virtutes, которых не хватало Катону; благодаря им его любили даже враги, и он умел покорить сердца людей и тогда, когда разум их этому противился. Катона же не любили и друзья, несмотря на то что не могли не уважать и не почитать его добродетелей. И мне думается даже, что, если бы Цезарю недоставало этих leniores virtutes, а у Катона они были бы, первый не мог бы и посягать на свободы Рима и, уж во всяком случае, ему бы не удалось отнять их, второй же смог бы их отстоять. М-р Аддисон в своем «Катоне» говорит о Цезаре (и, по-моему, справедливо):
Проклятие приятности его!
Она сгубила Рим…
Он разумеет именно эти второстепенные, но располагающие к себе достоинства: мягкость, учтивость, обходительность и жизнерадостность. Люди будут восхищаться знаниями ученого, храбростью героя и добродетелью стоика, но, если знания сопровождаются высокомерием, храбрость – жестокостью, а добродетель – непреклонной суровостью, человека никогда не