Цитаты из книг автора «Филип Дик»

Вот так и правят нами японцы: без жестокости, исподволь, с изощренным, веками отточенным коварством. Боже, а ведь мы и впрямь варвары по сравнению с ними! Мы само слепое безрассудство перед их холодной расчетливостью. Пол не сказал – мне не сказал, – что наше искусство никчемно. Он добился, чтобы я сказал это за него. А услышав желаемое, Пол еще и посочувствовал с почти незаметной иронией. Утонченная вежливость цивилизованного человека в ответ на жалобы дикаря… Он сломал меня! – Чилден едва не произнес это вслух, но вовремя спохватился и, как прежде, удержал дерзкую мысль в своем внутреннем потайном мирке. – Унизил меня и мою расу. И я беспомощен. Отомстить невозможно – мы разбиты, и наше поражение выглядит именно так. Нас унижают столь хитро и ловко, что мы едва понимаем это. По сути, необходимо подняться еще на одну ступень

а внешней побитостью угадывалась большая жизненная сила. Ранситеру всегда казалось, что Джо усиленно симулирует душевный упадок, на самом деле он – темная лошадка.

Жестокая дилемма нашего существования. Что бы ни происходило, побеждает зло. Тогда зачем сопротивляться? Зачем выбирать, когда все варианты дают одно и то же? И все-таки мы будем идти дальше. Как всегда. День за днем. Сегодня мы против операции “Одуванчик”, завтра – против полиции. Нельзя сделать все сразу, поскольку нельзя предвидеть окончательный результат. Как-то повлиять на него мы можем, лишь делая выбор на каждом шаге».

Пустая болтовня, – раздраженно сказала она. – Почему эти нелюди, эти убийцы говорят теми же словами, что и все мы? – А чем они отличаются от нас? – Джо снова уселся и набил рот пищей. – На их месте мы бы вели себя точно так же. А они, между прочим, спасли мир от коммунизма. Не победи Германия, мы бы сейчас жили под красными. А это куда хуже.

Это не гордыня и не спесь – это раздувание собственного “я” до той крайности, когда исчезает разница между поклоняющимся и предметом поклонения. Не человек съедает Бога, а Бог съедает человека. Чего они не осознают, так это людской беспомощности. Я слаб, я мал, и вселенной нет до меня никакого дела. Она не замечает меня; я живу невидимкой. Но что в этом плохого? Разве так – не лучше? Кого боги замечают, того уничтожают. Будь мал – и не коснется тебя ненависть сильных мира сего

Это не гордыня и не спесь – это раздувание собственного “я” до той крайности, когда исчезает разница между поклоняющимся и предметом поклонения. Не человек съедает Бога, а Бог съедает человека. Чего они не осознают, так это людской беспомощности. Я слаб, я мал, и вселенной нет до меня никакого дела. Она не замечает меня; я живу невидимкой. Но что в этом плохого? Разве так – не лучше? Кого боги замечают, того уничтожают. Будь мал – и не коснется тебя ненависть сильных мира сего».

Они приравнивают свое могущество к Божьему, считают себя подобными Богу. Вот где коренится безумие. Все они одержимы одним архетипом. У каждого психотическое эго расширено настолько, что не способно определить, где кончается Бог и начинается оно

– Мой сегодняшний график включает шестичасовую глубокую депрессию с самотерзаниями, – сообщила Айран.

На соседней кровати его жена Айран разлепила светло-серый тоскливый глаз и тут же со стоном его захлопнула. – Ты ставишь будильник своего «Пенфилда» на слишком низкий уровень, – сказал Рик. – Давай я немного прибавлю, тогда ты проснешься и… – Не суйся в мои настройки, – (Рик совсем уже ожидал услышать продолжение: «Не мешай мне спокойно умереть», однако так далеко Айран не пошла.) – Я не хочу просыпаться.

Я не пошел на прощальную службу, потому что считал тело склепом души