Цитаты из книг автора «Фил Найт»

Перед самым отъездом Пре и Бауэрмана в Германию я подал заявку на патент на кроссовки Бауэрмана с «вафельной» подошвой. В заявке № 284736 давалось описание «улучшенной подошвы с выступами многоугольной формы… квадратного, прямоугольного или треугольного сечения… (и) множеством плоских ребер, образующих цепляющие кромки, позволяющие значительно улучшить сцепление». Момент, вызывающий чувство гордости у обоих из нас. Золотой момент моей жизни. Продажи кроссовок «Найк» были стабильными, мой сын был здоров, я был в состоянии вовремя выплачивать ипотечный кредит. С учетом всех обстоятельств я был в чертовски хорошем настроении в тот август.

Он подошел к одному из крупнейших покупателей, схватил его за пуговицу и потребовал сказать, что происходит. «Что вы имеете в виду?» – спросил заказчик. «Я имею в виду то, – сказал Джонсон, – что мы объявляемся здесь с этой новинкой «Найком», кроссовки еще не прошли испытаний, и, честно говоря, не настолько они и хороши, а вы, ребята, раскупаете их. Что за дела?» – ЭЙ, ЧТО ЭТО? – ЭТО «НАЙК». – И ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ – «НАЙК»? Заказчик рассмеялся. «Мы годами ведем бизнес с «Блю Риббон», с вами, парни, – сказал он, – и мы знаем, что вы, ребята, говорите правду. Все другие вешают лапшу на уши, а вы, парни, режете правду-матку. Поэтому, если вы говорите, что эта новинка, этот «Найк» стоит того, чтобы попробовать, мы вам верим». Джонсон вернулся на стенд, почесывая голову. «По правде говоря, – проговорил он, – кто мог знать?» Вуделл рассмеялся. Джонсон рассмеялся.

Наверное, где-то в глубине сознания я, должно быть, слышал слова Черчилля. Вы спрашиваете, какова наша цель? Я могу ответить одним словом: победа. Возможно, я вспомнил медаль Победы, которую вручали всем ветеранам Второй мировой войны – бронзовый медальон с Афиной-Никой на лицевой стороне, ломающей меч пополам. Возможно. Иногда я верю, что действительно вспоминал ее. Но, в конце концов, не могу сказать, что действительно привело меня к окончательному решению. Везение? Инстинкт? Некий внутренний дух? Да. «Что ты решил?» – спросил меня Вуделл в конце дня. «Найк», – промямлил я. «Хм», – сказал он. «Да, я знаю», – сказал я. «Может, оно еще понравится нам», – сказал я. Может быть.

«Джонсон первым делом позвонил сегодня утром, – сказал он. – По всей видимости, новее название приснилось ему прошлой ночью». Я выкатил глаза: «Приснилось во сне?» «Он говорит серьезно», – отвечал Вуделл. «Он всегда серьезен». «Он говорит, что посреди ночи вскочил с постели и увидел название прямо перед собой», – сказал Вуделл. «И какое же?» – спросил я, обхватывая себя руками. «Найк». «Как?» «Найк». «Скажи по буквам». «Н-А-Й-К», – произнес Вуделл. Я записал название на желтом блокноте линованной бумаги. Греческая богиня победы. Акрополь. Парфенон. Храм. Я перенесся в мыслях в прошлое. На какое-то мгновение. Мимолетно. «Наше время кончилось, – сказал я. – Найк. – Фалькон. Или «Шестое измерение». «Все терпеть не могут «Шестое измерение».

Вне сомнений, она была единственным человеком из всех, кого я знал, который мог, как бы между прочим, упомянуть в одном и тот же разговоре Бейб Палей и Германа Гессе. Она собиралась написать о нем книгу в один прекрасный день. «Это как Гессе говорит, – однажды вечером за ужином промурлыкала она, – счастье – это как, а не что». Семейство Найтов жевало тушеное мясо и отхлебывало молоко. «Очень интересно», – сказал мой отец.

Трусы никогда ничего не начинали. Слабые умирали в пути. Это значит, что остались только мы. (Фил Найт приводит в сокращении популярный лозунг, автором которого был американский поэт Хоакин Миллер (1837–1913). Миллер воспевал вольную жизнь Дикого Запада, эпигонски подражая Байрону. Впрочем, найдется с десяток других источников, претендующих на авторство этого выражения: «Трусы никогда не начинали. Слабые умирали в пути. Только смелые достигали цели. И это – мы

мастера дзен верят, что горы «плывут»,

Мы увязли в кредитах под самую завязку и, как большинство людей, которые живут от зарплаты до зарплаты, шли по самому краю пропасти.

Мы пытались поднять Пре настроение. Мы убеждали его в том, что Орегон по-прежнему любит его. Городские власти в Юджине даже собирались назвать в его честь улицу. «Класс, – сказал Пре, – и как они собираются ее назвать – Четвертой стрит?»

рят цифры, ни больше, ни меньше.