Я погрузился в сон понимания, благодаря которому я был другим в жизни. Меня часто посещало ощущение перенесенного счастья. Я не существовал, я был другим, я жил не думая.
Ни у одной проблемы нет решения. Никто из нас не распутывает гордиев узел; все мы либо опускаем руки, либо разрубаем его. Мы решаем резко, с чувством, проблемы разума и поступаем так либо вследствие усталости от мыслей, либо вследствие боязни делать выводы, либо вследствие нелепой необходимости найти опору, либо вследствие стадного побуждения, заставляющего нас возвращаться к другим и к жизни.
В какое изумление приводит меня моя способность тревожиться. Не будучи по природе своей метафизиком, я проводил дни в острой, даже физической тревоге, томимый нерешенностью метафизических и религиозных проблем… Я быстро удостоверился, что то, что я считал решением религиозной проблемы, было решением эмоциональной проблемы в категориях разума.
А когда ложь начнет приносить нам удовольствие, давайте скажем правду, чтобы солгать ей. А когда она начнет вызывать в нас тревогу, остановимся, чтобы страдание не означало для нас удовольствия даже в извращенной форме…
я, говорящий это – почему я пишу эту книгу? Потому что я признаю ее несовершенство. Если бы я ее умолчал, она была бы совершенством; будучи написанной, она теряет совершенство; поэтому я ее и пишу
ладость прошлого? В воспоминании о нем, потому что вспоминать о нем значит превращать его в настоящее, а оно им не является и не может являться – абсурд, любовь моя, абсурд
Ты уже размышляла над тем, насколько мы друг друга не знаем? Мы видим друг друга и не видим. Мы слышим друг друга, и каждый слушает лишь голос, раздающийся внутри него.