Такая странная, обернутая в вату, сюрреалистическая война. Трещали автоматные очереди – мягко, приглушенно, и все же было понятно, что они несут смерть. Нелепым казалось испытывать смертельный страх посреди такого ласкового, белого мира. Так странно – покрываться потом в снежную пургу.
Жизнь Эвелин превратилась в бесконечную вереницу долгих, черных ночей и серых дней, предчувствие близкой смерти накрыло ее гигантской волной. И она испугалась. Нет, не смерти. Она смотрела в черную бездну смерти, и ей хотелось только одного – прыгнуть туда. Честно говоря, эта мысль стала посещать ее все чаще и чаще.
Она старалась, чтобы сын рос добрым и отзывчивым, но Эд ужасно напугал ее, сказав, что при таком воспитании мальчик просто станет педиком. Эвелин тогда специально стала отдаляться от сына, и теперь он казался ей совершенно чужим.