Цитаты из книг автора «Фэнни Флэгг»

В одночасье переписывалась история, в угоду политическим корректировщикам свергались герои. В нынешней стране свобода слова была для избранных, но не для всех.

В ней что-то прогнило, и уже не разберешь, где добро, а где зло. Как будто год за годом сотни мелких злобных крыс подгрызали державу, и наконец та рухнула в корыто, до краев полное мерзкой слизи и ненависти к себе. Болотная гниль проникла в школьные классы, выпуски новостей, кинофильмы и телесериалы, она постепенно так изменила сознание людей, что гордость за страну теперь считалась извращением, патриотизм – глупостью, а самостоятельность в решениях – чем-то вообще немыслимым.

Лордору и Катрине повезло. Сговор по переписке частенько оборачивался огорчительным подвохом. Бывало, женщина проедет пол-Европы, потом долго трясется в фургоне, а в конце пути ее встретит мужчина, у которого нет ни дома, ни земли, да и сам он совсем не тот, что на фото. И наоборот: мужчина потратит все сбережения на выписку молодой невесты, а через какое-то время к нему прикатит мадам, в которой весу и лет гораздо больше, нежели в красавице с фотографии.

Имущество и собственно компания, именуемая Сыроварня «Сладкий клевер», ни под каким видом не могут быть проданы или переданы тому, кто не принадлежит к семейству Нордстрём-Олсен-Свенсен.

Однако истинная трагичность происшествия была в том, что Вербене вовсе не хотелось в туалет. Она собиралась в магазин и наведалась в сортир, что называется, на всякий случай. Убедившись в бесплодности своего визита, Вербена машинально спустила воду. Разумеется, в эти детали она никого не посвятила.

я старалась быть дамой – не сквернословила, не курила на людях, всегда имела чистый носовой платок, ни разу не пропустила воскресную службу. А в результате – взорвавшийся унитаз выстрелил мною в потолок.

– Вряд ли вы знаете, Элнер, а меня вот прикончил клещ, – сказал Густав. – Ох ты! Где ж ты его подцепил? – На Аляске. Завалил лося и с него хватанул клеща. Началось заражение, через неделю я сыграл в ящик. – Выходит, лось с тобой поквитался. – Похоже, так, – засмеялся Густав.

Миссис Белл уже в десятый, наверное, раз поведала свою историю: – Значит, врач звонит мне и говорит: «Очень жаль, миссис Белл, но у вас рак, и мы должны начать лечение немедленно». Не морочьте мне голову, отвечаю, некогда мне цацкаться с этим раком, у меня дел по горло. К врачу носу не казала и прожила еще пять лет. Да уж, сколько тебе отпущено, то – твое, и я свое пожила, никаких обид. Самое смешное, что померла-то я от сердечного приступа.

– Во голосок-то, а? Будто дюжину котов тянут за яйца.

Откуда этот страх, что ее как-нибудь обзовут? Некогда она хранила девственность, чтобы ее не обозвали потаскушкой или давалкой. Вышла замуж, чтобы не обозвали старой девой. Изображала оргазм, чтобы не обозвали фригидной. Нарожала детей, чтобы не обозвали бесплодной. Не стала феминисткой, чтобы не обозвали лесбиянкой или мужененавистницей. Никогда не ворчала и не повышала голос, чтобы не обозвали стервой… Она так старалась, и все-таки этот незнакомый парень швырнул ее в сточную канаву, полную таких слов, какими мужчина может обозвать женщину только в приступе страшного гнева. Эвелин недоумевала: почему почти все эти грубые слова связаны с сексом? И почему когда один мужчина хочет унизить другого, то называет его бабой? Можно подумать, хуже этого слова ничего нет. Чем же мы заслужили такое отношение? Почему нас называют суками? Негров перестали называть ниггерами, по крайней мере в лицо. Итальянцы – больше не макаронники и не даго, и никого теперь не называют жидом, косоглазым, китаезой. Каждого из этих людей кто-нибудь да защищает, общество протестует против оскорблений в их адрес. А вот женщины до сих пор получают унизительные прозвища от мужчин. Почему? Где же наши защитники? Это несправедливо.