Он полюбил ее в ту же секунду, когда увидел за стойкой кафе в том клетчатом платье, – полюбил навсегда. Он любил ее, когда ему было тошно жить, когда он блевал на задворках пивнушки, когда полумертвый валялся в ночлежке среди доходяг с открытыми язвами, которые метались в бреду белой горячки и отбивались от воображаемых насекомых и крыс. Он любил ее, кашляя по ночам под ледяным дождем, когда из теплых одежек на нем оставались только прохудившаяся шляпа да башмаки, размокшие и неподъемные, как два утюга.