Цитаты из книг автора «Феликс Юсупов»

Россия с Германией попали под власть двух монстров, ублюдков гордыни и ненависти – большевизма и нацизма. Но большевизм – не вся Россия, нацизм – не вся Германия. Теперь-то мы знаем от тех, кому можно верить

Кто из эмигрантов уходил на фронт, поняли, что одурачены, вернулись во Францию и на немецкую мельницу воду уж не лили. А в России на немца поднялись все как один и выгнали к такой-то матери. Советское правительство ну кричать про торжество коммунистических идей! Победа, которую на патриотическом порыве одержал русский народ, укрепила позиции коммунистов не только в России, но и в большей части Европы. Вот уж этого русский народ совсем не хотел. Не за коммунизм он сражался, а за родину. Но, сберегая ребенка, не выплеснул воду

Страдали люди – страдали, стало быть, и звери. Боже, как выли и плакали брошенные собаки и кошки. Тут и там вспархивали то попугай, то канарейка. Они сами шли в руки. Так мы поймали нескольких и раздали их на житье по знакомым.

Вы говорите, вам – седьмой десяток лет? Конечно, с вашей я уверую подачи, Сударыня, в сие известие, иначе Подумал бы, что вам и трех десятков нет. Итак, вам шестьдесят, вы говорите, лет. На том благодарю. А думай я, что тридцать, В вас, разумеется, не смог бы не влюбиться! И, с вами коротко не будучи знаком, Не насладился бы любовью целиком! Итак, сударыня, вам нынче шестьдесят, И в вас влюбленности не прячут стар и млад. Вам шестьдесят. И что? Для любящего взгляда Не только шестьдесят – и сотня не преграда. И к лучшему – когда уже за шестьдесят! Тускнее лепестки – сильнее аромат. Когда в цвету душа, над ней не властны зимы. И прелести ее вовек неотразимы. Незрелая краса немного и поймет. А с вами разговор – и острота, и мед. И только вы одна поймете и простите. И в вас, как ниточки в одной единой нити, И ум, и доброта. И я, по правде, рад, Что вам исполнилось сегодня шестьдесят!

Казалось, она скинула десяток лет. Меня приятно волновало и радовало, что снова она причесана и надушена, что взгляд ее снова проницателен и нежен, улыбка прекрасна, походка изящна. В ее семьдесят пять цвет лица у нее был как у барышни. Матушка никогда не румянилась, не пудрилась, и только всю жизнь горничная ее Полина готовила ей один и тот же лосьон – омовение, так сказать, историческое, почерпнутое в дневнике Екатерины II, известной своей девически-юной кожей, причем рецепт проще простого: лимонный сок, яичный белок и водка

Народ на выставку валил валом. Княгиня Фафка Лобанова-Ростовская, которую знал я с детства, сестра леди Эджертон и бывшая фрейлина великой герцогини Елизаветы, в галерее дневала и ночевала, вызвавшись быть добровольным гидом. Фантазия у нее была большая, речь бойкая. Хлебом княгиню не корми, дай надуть в уши несусветищу доверчивым посетителям. Однажды я застал ее в окружении внимательных слушателей перед нашей «Перегриной». Подхожу послушать княгинины байки. Слышу, рассказывает, как Клеопатра растворила жемчужину в уксусе, чтобы сумасбродством роскоши покорить Антония. Потом помолчала для пущего эффекту и заявила: «Эта самая жемчужина – перед вами!» Между делом она сообщала, что залы в ее петербургском дворце были столь велики, что от стены до стены было неделю пути, а еще что купалась однажды в севастопольской гавани и спасла тонувший броненосец, ухватив якорную цепь и вплавь дотянув линкор за цепь до причала.

Мои татарские предки – Хан Юсуф – Сумбека – Первые князья Юсуповы

Мэтр Вангеманн не сомневался также, ибо по немецким законам всякая собственность, краденая или взятая насильно и продаваемая в Германии, подлежит возвращению владельцу вне зависимости от политической ситуации в стране.

– Садись и рассказывай, что ты еще светлости за родня такая. Слегка сбитый с толку, Фульк сел и пустился в объяснения. Биби слушала сперва внимательно, потом нетерпеливо. Наконец, она перебила его: – Стало быть, Феликсов дядя – жене твоей дед? – Не дед, а бабкин муж, – сказал Фульк, замороченный. Биби зарычала. – Черт! Заткни глотку, дурак! Будет молоть! Е… твою мать! Давно мы так не смеялись.

Устав от второсортных гостиниц и мерзкой пищи, которую не ел, хоть и умирал с голоду, в Барселоне я остановился в «Ритце». Деньги были на исходе, но я не беспокоился. Судьба всегда вывозила, вывезет и теперь.