«Нервничаешь?» – поинтересовался вдруг внутренний.
«Да нет, наверное», – удивлённо ответил я.
«А зря. И спросил бог сатану, не замечал ли тот раба42», – продолжило это невесть откуда взявшееся внутри меня нечто витать в облаках своей непонятно откуда всплывающей вдруг эрудиции, пока я в полусогнутом состоянии сонно тряс требухой над далёкой от московской в смысле качества псевдо-дорогой в набитом донельзя в утренний час пик тесном спичечном коробке на колёсах, кем-то зачем-то неискренне названном автобусом.
Чтобы скрасить себе некомфортное времяпрепровождение, попытался представить себе семейство владельца завода, производящего этакое транспортное чудо. Почему-то вообразились упитанные розовощёкие лица бывшей комсомольской, а теперь уже некомсомольской, то есть ещё более зажравшейся знати, у которой есть всё.
Имеются у них и построенные не ими ветхие уже заводы, которые дружно портят нам с вами воздух. Лопающиеся от роскоши замки и поместья их стоят большей частью отнюдь не на Волге. Шикарные яхты и обширные поместья с виноградниками услужливо обслуживаются по-европейски вышколенным персоналом, не понимающим ни слова по-русски.
Только дворянского званьица не хватает. Титулка какого ни на то. Вот такая печалька. И где же его взять бывшему первому, или даже не первому, но хоть какому-то секретарю? На этом моменте размышлений меня от души улыбнуло.
– Чо лыбишься, чмо? – послышался вдруг хриплый женский голос. Каким-то шестым чувством я почувствовал, что это было адресовано именно мне.
Сфокусировавшись на источнике неприятного звука, я увидел женщину далеко не первой свежести, и, скорее всего, не первой же судимости, прищурившись пялящуюся на меня с одного из ближайших ко мне сидений. Рядом с оной сидел человек с не меньшим, если считать по татуировкам на пальцах, опытом пребывания в пенитенциарных учреждениях.
– Я улыбаюсь хорошей погоде, – попробовал я незамысловато не дать возможности конфликту возникнуть, как это с умным видом советуют делать в подобных случаях модные сегодня авторы учебников прикладной психологии для чайников. И попытался незаметно отодвинуться поближе к выходу из квази-автобуса. Безуспешно – любое перемещение в этой консервной банке возможно только на остановке.
– Ты где, чмырь, погоду тут увидел? – оскалился в предвкушении развлечения всем своим металлом во рту её расписной сосед.
Я посмотрел внимательно в эти наглые буркалы, но решил всё-таки не связываться.
– Ты чо, парашник, от людей …бло воротишь? – включил своё гнусавое вещание в местный эфир один из двух утырков, сидящих сзади только что упомянутой мной навязчивой пары бакланов, непонятно что потерявших в этом эрзац–автобусе, полном обычных невыспавшихся трудяг вроде меня.
«Так, их уже четверо. И что им от нас надо?» – заволновался мой внутренний.
Любителей сцен энергичных разборок добра с превышающим числом злом путём применения навыков рукопашного боя я здесь разочарую: брехня это всё голливудская. Занимался я рукопашным, имею представление некоторое…
Одного из них, самого импульсивного, то есть наименее опытного, я, допустим, выну из пространственно–временного континуума на щепоть единиц времени натужным, но всё ещё результативным (нравится мне полагать) мае в челюсть на стадии его набега на меня, используя факторы неожиданности и сложения противоположно направленных векторов силы.
Но, во–первых, в набитой донельзя жестяной коробке проделать всю эту красоту не получится по причине до обидного банальной – места маловато для таких изысков.
А во-вторых, потом оставшиеся всё ещё в численном превосходстве трое подостают изо всех своих интимных отверстий колюще-режущие предметы. Они же с ними даже с… простите, в нужник ходят. По крайней мере, на свободе.
А при мне нет ни бронежилета, ни официальной корочки, ни кобуры с чем-нибудь достойным уважения внутри. Даже молоток или монтировку в руки неоткуда взять.
– На следующей выходите? – громко вопросил я стоящую между мной и выходом из маршрутки дюжину полускрюченных и спрессованных в одно целое со мной пассажиров. Хотя мне ещё остановок пять надо бы ехать. Народ, сочувственно поёрзав, дружно отжал меня к выходу и умудрился выдавить-таки на остановке, как зубную пасту из тюбика. К моему изумлению, вполне целого и даже с обеими моими сумками. В одной – еда нам с собаками, в другой – ноутбук и прочие гаджеты.
«На следующем требухотрясе доеду без приключений», – подумал я, грустно пробираясь через глубокую лужу на бетонную плиту пустынной остановки.
Впрочем, возможно, кто-то ещё поблизости всё-таки присутствовал. Краем глаза я как будто заметил некое движение в районе виднеющейся неподалёку будки непонятного назначения. Как если бы кто-то из-за неё за мной скрытно наблюдал.
«Одно из двух: сезонное обострение либо там, либо здесь присутствует», – подумал я и тут же забыл.
А в это время, отъехав метров двадцать, недоавтобус опять скрипнул тормозами, и из него сначала быстро сыпанул добрый десяток более-менее предсказуемых пассажиров, а затем вышла вразвалочку та самая борзая четвёрка блатных.
Высыпавшиеся из коробка работяги молниеносно всосались обратно, и тот тут же исчез из поля зрения. На арене цирка остались только пятеро клоунов: я и эти четверо татуированных искателей приключений.
Последние, глумливо-плотоядно оглядывая меня, приближались нарочито неспешной развязной походкой. Причём у всех четверых и походка, и ухмылки были однотипны, невзирая на пол и возраст.
Не знаю, как вы, господа читатели, а я, как и подобает типичному ботану-подкаблучнику, ненавижу конфликты всей душой.
«Единственный способ показать хищникам, что ты – не добыча, – это шагнуть им навстречу, – включился в процесс нашей с ним самообороны мой начитанный внутренний, – при этом эксперты не рекомендуют явственно бросать животным вызов, показывая скорее готовность к бою, чем приглашение к нему».
– Интересно, эту развинченную походку они специально тренируют, или оная у них в местах изоляции от общества сама собой формируется за годы отсидки? – достаточно громко подумал я вслух и, приветливо улыбаясь, шагнул навстречу своим гостям, краем глаза фиксируя предметы, способные помочь в процессе самообороны.
Одна стеклянная бутылка из-под пива под ногами да торчащий из земли неподалёку конец арматуры с неизвестной степенью выдёргиваемости. Негусто.
– Чо?! – удивились синхронно и довольно искренне мои оппоненты.
– Чокалка выросла? – осведомился я в ответ, подбирая пивную бутылку. Затем, взвесив снаряд в руке, я начал выбирать для неё цель.
– Ты чо, бессмертный? – ошалело прохрипел один из них. Тот, что постарше.
– Оно догадливо, – ответил я, – поэтому оно имеет шанс бежать – вдруг я догонять поленюсь из чувства брезгливости.
– Да ты… да… да ща я твои потроха… – дёргано сунулся первым нервный баклан моложе остальных, выщелкнув привычным движением нож с узким лезвием длиной сантиметров в пятнадцать.
Вот в его направлении я и метнул изо всех, что называется, сил поднятую бутылку, надеясь если не остановить агрессоров, то хотя бы слегка замедлить, чтобы выиграть время и попробовать ту арматуру из земли выдернуть.
Промазал.
И хорошо.
А то усадили бы меня за решётку надолго в компанию к таким же утыркам.
Но это я только потом понял. А сейчас я сначала тоскливо, а затем изумлённо провожал взглядом брошенный мной сосуд.
Твёрдое и тёмное в момент броска стеклянное тело в процессе полёта само собой ускорилось, превратилось в оранжевый сгусток огня и, пролетев над мгновенно задымившимися головами нападающих, с ошеломляющей скоростью врезалось в находившийся не менее чем в ста метрах от остановки рекламный щит, предвещающий едущим по разбитой дороге всеобщее благоденствие и решение всех проблем, если они проголосуют за не вмещающееся целиком в имеющиеся рамки неискренне улыбающееся лицо с тремя подбородками якобы честного слуги народа.
Свето–шумовой эффект был, доложу я вам…
Событию получения отъетым отпетым лицом давно ему причитающегося дружно отсалютовали сигнализациями все автомобили в радиусе примерно километра. Включая те, о наличии сигнализации на которых не подозревали даже их владельцы.
Рекламный щит дематериализовался в облачко пара вместе с холёной ухмылкой рвущегося расширить своё поле кормления взяточника и солидной металлической опорой на массивном бетонном основании.
Четвёрка полностью облысевших агрессоров слепо ползала на четвереньках посреди лужи грязи, охватывающей, как это обычно у нас в Замкадье принято, всю фронтальную часть так называемой автобусной остановки – то есть небрежно брошенной на обочину дороги отбракованной железобетонной плиты.
Мне почему-то захотелось немедленно прогуляться быстрым шагом до расположенной в паре километров от меня следующей остановки, невзирая на бездорожье. Что я и сделал. Но не сразу.
– Поднимитесь, женщина! – преодолевая дрожь в коленях и голосе, решил я проверить безумную догадку, мелькнувшую только что у меня в голове.
Единственная из четвёрки агрессоров представительница женского пола тут же послушно поднялась на ноги.
– Вы сейчас же идёте наниматься на работу уборщицей в муниципальное учреждение, обслуживающее городские общественные туалеты. Адрес конторы узнаете у любой из уборщиц. Назначаю Вам год работы. Будут жалобы – срок продлю.
– Поняла… это… как его… гражданин начальник, – прохрипела она и бодро потрусила в направлении остановки – точно такой же лежащей посреди лужи бетонной плиты – на противоположной стороне улицы, что-то озабоченно бормоча себе под нос.
– Теперь вы трое встали, – уже более уверенным голосом велел я ползающим в луже гопникам.
Те тут же повскакивали на ноги и вытянулись передо мной, подслеповато моргая.
– Этот дорожный участок, сто метров до остановки и сто метров после неё, будет вами немедленно очищен. Всю лужу вычерпать. Затем устроитесь работать в компанию, которая этот участок дороги чистит. Год будете там работать на совесть. Понятно?
– Как найти эту компанию? – хрипло осведомился самый старший из них и, видимо, быстрее остальных соображающий.
– Трактор со щёткой за автобусом плёлся, минут через семь сюда доплюхает. У тракториста спросите адрес конторы. Теперь всё понятно?
– Понятно, – раздался нестройный хор голосов.
– Выполняйте.
Один из гопоты, самый молодой и, видимо, самый внушаемый, тут же начал черпать лужу сложенными вместе ладонями, брызжа жидкой грязью на обочину.
Второй, уже потёртый малость обыденностью, пошёл бродить по окрестностям и нашёл брошенную кем–то неподалёку совковую лопату со сломанным черенком. Ей он и начал работать неспешно.
Третий стал задумчиво ковырять позволившим-таки себя выдернуть из земли куском арматуры решётку сливной канализации, в силу неизвестных причин переставшей выполнять возложенную на неё функцию.
«Ну и как, трудно быть богом?» – невинно осведомился мой внутренний, когда я уже подходил к следующей остановке по уши в потёках придорожной грязи.
«Меня терзают смутные сомнения, – ответил я ему хмуро, – товар пощупать дали, а цену не назвали. Да и нужны ли сверхъестественные способности для подобной ерунды? Подумаешь, плазмой швыряться. Достаточно обычного Шмеля43 образца 80-х годов».
«Нее… Шмелём металл не испаришь. Да и не купишь его в супермаркете… – возразил задумчиво внутренний, – У тебя же с собой ничего такого не было?»
«На инсценировку всё это смахивает. Рояль в кустах», – добавил я ему пищи для размышлений.
«Хм… а ведь и правда, странно всё. Постановка какая-то…» – подхватил он.
«Вот если бы узнать секрет, как отучить взяточников взятки брать, – крамольно подумал я уже втайне от внутреннего, – вот это было бы другое дело».
«Ну здрасте, втайне он подумал! От кого?! – возмутился мой внутренний. – Ты это!.. давай, поосторожней думай на эту тему. А лучше вообще в том направлении не думай. А то чайку попьёшь где-нибудь или трусы не те наденешь, и всё, конец нам с тобой в этой физической оболочке. За нами ведь никто самолёт с врачами из Берлина не пришлёт, понимаешь?»
«Ну спасибо, – обеспокоился ответно я, – умеешь испугать не на шутку».
О проекте
О подписке
Другие проекты