– Я такого не говорила. Пить можно, но лучше. подождать, когда все летучие газы испарятся сами. Хотя ты прав, нет смысла рисковать. Несмотря на то, что озёра на вершине этой горы и так результат естественной температурной дистилляции, мне несложно проделать эту процедуру ещё раз в нашей лаборатории, через бортовую систему фильтрации. Хоть это займёт какое-то время, но обезопасит от всякого рода отравлений, а если собрать необходимые минералы, ещё и полезной.

– Да! Не хотелось бы проделать такой путь, чтобы глотнуть воды и умереть. – заключил Алеф.

Подгоняемый сильной жаждой после долгого стазиса и нервных потрясений, он довольно ловко запрыгнул в скафандр и, взяв помповый термос для забора воды, вышел через шлюз в лабораторном отсеке, который не так давно соединялся с отсеком для исследовательских дронов. Наружной стены у отсека не было. Сам модуль был пуст, не считая встроенных и закрытых шкафчиков, чьи дверки вместе с уцелевшими стенками больше напоминали пористую пемзу.

      Был день. Небо действительно, как и сказала Омега, было совершенно белым и ослепительно ярким. Непонятно с какой стороны, завывая и тряся истерзанной обшивкой портировщика, дул сильный ветер, больше похожий на бурю без дождя, которая очень мешала идти, толкая капитана то в одну, то в другую сторону, а иногда заворачиваясь так, будто стараясь оторвать его от поверхности и утащить за собой в яркое белое небо. Несмотря на то, что дождя не было, маска скафандра тут же покрылась крупными каплями конденсата, сделав и без того короткую видимую дистанцию, скрывающую горизонт за белой дымкой, ещё и размытую.

      Портировщик находился почти у самой вершины горы, на относительно плоской скале, посреди которой располагалось небольшое озеро, по обеим сторонам от которого вытекали две речки, на обе стороны и срывались с края двумя потоками водопадов. Всё остальное скрывала белая пелена. Да Алеф и не стремился разглядывать. Он подошел к озеру, опустив в неё дно термоса и немного подергав ручку помпы, закачал в неё совершенно прозрачную кристально чистую на вид воду. Уже через несколько минут он закрыв за собой наружную дверь узкого шлюза вошел в лабораторный отсек. В принципе как такового шлюза не было, а то, что было им не являлось. Это была дверь в модульный отсек с инструментами рудной корпорации, к которой и принадлежал портировщик. Сам отсек был вычищен до металлического блеска. Никакой обшивки, краски или даже гальваники. Просто рваный, оплавленный и похожий на пемзу пористый металл, к стенкам которого всё ещё крепились шкафчики с оплавленными и такими же блестящими дверками. Дверь другого модуля вела в лабораторию для исследования и определения различного рода пород. Тем самым узкая прослойка между двумя дверями теперь служила Алефу шлюзом.

Сняв скафандр и аккуратно его поставив на место, он взял термос и, положив его на стол в лаборатории, посмотрел на ангела. Она, стоя рядом и внимательно наблюдая за процессом, сказала:

– Открывай.

В этот же момент с шумом заработала система вентиляции воздуха, во избежании непредвиденных последствий.

Алеф отвинтил крышку и поморщился.

– Фу. Как же она воняет. Нет, я её пить не буду. Лучше подожду, когда ты очистишь.

С этими словами он вылил её в водозаборник и уселся на кресло рядом.

– Это пахнет сероводород. В этой воде его процент совсем незначителен, как и соединений метана. Также присутствует глицин, а это очень и очень хорошо для нас, раз он образовался здесь сам. – Она широко улыбнулась, стараясь тем самым подбодрить капитана. А затем продолжила:

– Для анализа этого термоса вполне достаточно, но недостаточно в принципе.

– В каком ещё принципе? – Насторожился Алеф.

– Скоро дистиллируется первая порция воды. Её будет достаточно, чтобы утолить твою жажду, но недостаточно для всего остального. Так что тебе придётся заполнить мои резервуары вручную.

– Мне? Вручную заполнять резервуары? – Удивился Алеф.

– Да. – С легким сомнением в голосе, будто она сказала что-то не то, ответила Омега.

– Нет. – Однозначно ответил Алеф.

– Багажный отсек уничтожен. Шлангов нет, а даже если бы и были, их не вывести наружу, не испортив герметичность уцелевших модулей портировщика. Можно было бы подключить воду через систему вентиляции, но все наружные технологичные отверстия расплавились, к ним не подсоединиться.

– Ничего не знаю. Ты здесь ангел, машинный интеллект. Ты и думай, а я наполнять резервуары руками не стану. Мне и бутылочки воды в день хватит.

– Но это только чтобы пить. А есть? – не сдавалась Омега.

– Дорогая, вода и есть только чтобы пить, но не есть. Вода – пить, еда – есть. Всё же просто.

– Тебе необходимо питание. А я знаю, как его синтезировать, используя воду как растворитель для простых химических соединений, и воды потребуется много. – продолжала настаивать Омега, но и Алеф не хотел так просто сдаваться.

– А где ты планируешь брать эти соединения? Мне теперь ещё и камни придётся сюда таскать?

– В последствии, несомненно, но не сейчас. То, что мне потребуется сейчас, я могу получить из воздуха через систему вентиляции, закачав её снаружи.

– Но вот и решение нашлось. – Ехидно улыбнулся Алеф. – При температуре за бортом в 320 единиц воздух может вместить в себя примерно 5, а то и 10% воды. Всё, что нужно сделать, это провести воздух через кондиционер. А вот конденсат я выведу в резервуар.

– При моих технических возможностях это займёт довольно длительное время.

– Сколько? Минут десять на литр? Это всяко лучше, чем я буду бегать с банками. К тому же вода будет сразу чистая и не вонючая.– Перебил её Алеф.

– Твоя порция воды готова. – ответила Омега, понимая, что работать придётся ей. Алеф подошел к крану и, наполнив стакан, жадно выпил содержимое даже не заметив, а потом набрал ещё и ещё. Лишь после того, как он полностью утолил свою жажду, и снова сев на своё кресло, спросил:

– Ну а теперь можешь сказать, где у тебя кондиционеры, откуда выводить воду и куда её подводить?

– Не нужно. Внутри портировщика я сама могу это сделать, как перекачивала воду ранее перед столкновением с гелиосферным хвостом. И не нужно так ехидно улыбаться, тебе всё равно придётся поработать. Так или иначе нужно отстегнуть баллоны от лишних скафандров и подсоединить к зарядным шлангам внутри их же шкафчиков. Я в дальнейшем использую их для хранения необходимых элементов для синтеза.

– Ну а вот это я могу. – согласился Алеф, радуясь тому, что они пришли к взаимовыгодному согласию.

– Подожди. Мне ещё потребуются глина и апатиты.

– Всё же заставляешь таскать камни? – перестроил Алеф. На что Омега ответила:

– Не камни. Глина и апатиты. С глиной логика проста: она – продукт размывания и выветривания этих самых горных пород. Значит, вода уже сделала свою работу и смыла мелкие частицы в спокойные места. Искать её нужно вблизи водоёма.

С апатитом сложнее. Это не осадочный минерал, он кристаллизовался из магмы. Он здесь есть практически наверняка, но в виде микроскопических вкраплений в базальте. Красивые крупные кристаллы – большая редкость. Его цвет обычно неброский: бесцветный, молочно-белый, зеленоватый, реже голубой или фиолетовый. Искать нужно не «камень», а именно вкрапления в породе. Смотри на сколы и свежие трещины. Вот, можешь взять кирку. Ты ведь не зря работаешь на рудную корпорацию.

– Я? Я нанимался на другую работу. Прилететь и установить портал, а не ломать киркою камни. Ты прям как моя бывшая жена, которая терпеть не могла, когда я ничем не занят. «Хоть киркой камни долби, лишь бы без дела не сидел», – возмущался Алеф.

– Я так и думала, что ты будешь противоречить, потому у меня есть запасной план. Всё, что вода смывает со склонов, рано или поздно оседает на дне озера. В песке, который ты наберёшь у уреза воды, с высокой вероятностью будут те самые микроскопические зёрна, в том числе и апатита. Моя задача – потом просеять, откалибровать эту смесь, чтобы выделить нужное, – закончила свою мысль Омега.

– Ладно… Я, в принципе, могу и киркой поработать, если буду понимать, зачем мне всё это. А ты держишь меня в неведении: то водички принеси, то песка, то глины.

– Глина – это матрица. Она нужна для адсорбции и концентрирования органики. На её поверхности могут образоваться первые пептиды – цепочки аминокислот, простейшие белки. Но одними белками сыт не будешь. Тебя ждёт запор и мучительная смерть.

Алеф рассмеялся.

– Ничего смешного, – немного обижено продолжила Омега. – Чтобы этого не случилось, нужны углеводы, жиры, сахара – то, что даёт энергию. Я всё это могу воссоздать, но нужны материалы. Фосфор, кальций, калий – ключевые элементы для метаболизма. И всё это в концентрированном виде есть в апатитах. Так что это не «просто камни».

– Да-да, я уже когда-то грыз гранит науки. А теперь предстоят апатиты. – Всё ещё истерически смеясь, продолжал говорить Алеф.

– Так ты сделаешь, что я прошу? – Уточнила Она.

– Да, сделаю. Баллоны только переставлю и, считай, уже ушел. – Ответил ей Алеф.

5

4

Пока Алеф устанавливал баллоны, уже наступил вечер. Вовсе не потому, что он долго этим занимался, а скорее из-за очень короткого светового дня. Потом наступали сумерки и глухая непроглядная ночь, не пропускающая сквозь толщу облаков свет звёздного неба. Эта вторая из четырёх планет по схожим между собой атмосферой была третьей от Солнца. Луны не было. Не потому, что её было не видно, а потому, что она отсутствовала напрочь. Это позволяло планете, постепенно собрав энергию центробежной массы в одной десинхронизационной точке, периодически переворачиваться, полностью меняя свою полярность, как будто стараясь лучше прогреться под лучами Солнца. Если бы была луна, этого бы не происходило, так как она бы вносила необходимый дисбаланс, мешая энергии центробежной массы сходится в одной точке. Но её не было, впрочем, как и устойчивого осевого наклона, который болтался, как верхушка у игрушечной юлы, сменяясь несколько раз за небольшой период.

      Зато с приходом сумерек постепенно опускалась и температура, не особо значительно, но этого было вполне достаточно, чтобы к тому моменту, когда Алеф, находясь у кромки озера и уже собрав песок, начал добывать из воды глину, пошел сильный дождь. Он быстро, но при этом незаметно для глаза увеличивал объём воды у относительно небольшого озера. Стоило капитану, набрав глины, выпрямиться, как резкий порыв ветра сбил его с ног. Стоя в большом неудобном скафандре, да ещё и по колено в воде, он не устоял и повалился на спину в это самое озеро. Скафандр не давал ему утонуть. Перевернуться и спокойно доплыть до берега, не имея точки опоры в таком скафандре, тоже представлялось непреодолимой задачей. Продолжающаяся часть горы, находившаяся за портировщиком и уходившая ещё в небо метров на восемьсот, тут же превратилась в огромный сборник конденсата, с которой со всех сторон большими ручьями стекала вода в озеро, относя своим течением Алефа к центру и постепенно смещая в одну из сторон водопада. Стемнело. Среди черных скал и черных туч некогда белая пелена, скрывающая горизонт, вдруг тоже стала черной, окружая его со всех сторон так, что ничего не было видно. Он плыл на спине, барахтал ногами и грёб руками изо всех сил, насколько это позволял скафандр, пока не услышал, что его шлем ударился о что-то твёрдое, тело быстро развернулось, а под спиной оказалось дно. Он хотел встать, но ноги проваливались в бездну, потому он невольно сел, сопротивляясь сильным потокам воздуха, старающегося завалить его обратно. Звуков падающего водопада было не слышно. Возможно, их заглушал сильный ветер, барабанящий по скафандру дождь и журчащая под ним вода. Он понял, что сидит на краю какого-то обрыва или расщелины. И он был прав. Он сидел на краю водопада. Речка, вытекающая из озера, с приливом воды тоже вышла из берегов, создав у своей кромки мелководные омуты, которые и притянули капитана к берегу, позволив остановиться только лишь на самом краю водопада. Встав на четвереньки и не решаясь больше подниматься, он всеми четырьмя конечностями пошагал прочь от обрыва, стараясь не отступать далеко от уреза воды, чтобы не потеряться. Спустя несколько часов такого непредвиденного заплыва и похода на четвереньках стало светать. Дождь постепенно прекратился. Уставший, голодный и измученный, он добрался до того места, где всё ещё стояло его небольшое ведёрко с песком. Вылив оттуда лишнюю воду, он всё же дополнил её глиной и отнёс на портировщик.

– Ты почему так долго? Я вся изнервничалась перебирая все возможные варианты твоего отсутствия. – Заявила ему с порога Омега.

– Не гунди. Мне тоже было нелегко. – Ответил ей уставший Алеф.

– Я думала, ты умер, – с расстроенным голосом продолжала возмущаться она.

– Да, была пара моментов, когда я думал так же. Куда тебе засыпать твои ингредиенты для моего супа? – Усмехнулся Алеф. Он указал на ведро с песком и глиной. Омега на его манер и точно скопировав стилистику движения указала на дверку приёмного ящика, куда Алеф, молча высыпав содержимое ведёрка, снова уселся в свое кресло. Уставший, голодный и измученный, удобно разместившись в кресле, он задремал в ожидании результата своих трудов.

      Но дремать удалось недолго. Его разбудил звонкий писк, исходящий из системы для микроманипуляций, стеклянного ящика, состоящего из комплекса микроскопов, механических и пьезоэлектрических манипуляторов, внутри которых стояла небольшая чашечка с водой и очищенной глиной. Эта мутная взвесь внезапно стала расчищаться, образуя внутри себя причудливые полосы, решётки или даже объёмные голографические узоры, словно невидимый скульптор что-то лепит из тумана.

– Разные материалы (глина, ионы металлов) имеют разные акустические свойства (плотность, сжимаемость, размер). Поэтому в сложном звуковом поле они будут сегрегироваться – собираться в разных местах, создавая композитную структуру. – Сказала Омега, заметив, что Алеф проснулся, и сама внимательно склонившись над системой, будто рассматривая происходящее внутри, добавила:

– А пищит ультразвук высокой частоты, точнее его отражение на стенках ассемблера. Звуковой резонатор создаёт простую стоячую волну, одномерную решётку. Частицы глины выстраиваются в параллельные слои в плоскости, а другие резонаторы, выставленные под углом, образуют трёхмерный узор для будущей матрицы. Теперь, меняя частоту, можно просканировать разные масштабы и просеять частицы по размеру, вбивать ионы в определённые зоны или вызывать локальное нагревание для начала спекания. Нам нужны левые аминокислоты, потому как правые для тебя бесполезны. В связи с этм слепок я делала правым, чтобы аминокислоты, образовывающиеся на этой матрице, сразу были правильными. Дальше, при помощи фторидов в апатите, который ты принёс в песке, применила селективный выравниватель, на каждую аминокислоту свой слепок. Остаётся жёсткая керамическая матрица с регулярным полем наноловушек.

Алеф подошел ближе и заглянул на голографический монитор. Узор застыл, превратившись в четкую кристаллическую архитектуру. Слои глины, пронизанные темными нитями примесей, напоминали сложный отпечаток пальца.

– Это уже можно есть? – Уточнил Алеф.

– Конечно нет, – ответила Омега, стоя рядом с ним и так же с любопытством и интересом вглядываясь в монитор. – Это просто матрица, которую нужно просушить и прокалить, чтобы пластинки глины спеклись в одно целое. Иначе вода это всё размоет. А когда всё будет готово, на этой спечённой глиняной матрице мы будем «выращивать» аминокислоты из газа и пара, как иней на оконном стекле. А из них уже – первые пептиды. Недобелки, – она на мгновение улыбнулась, а потом, сделав лицо вновь серьёзным, добавила:

– Но, как я и говорила, одними белками не наешься. Запор и мучительная смерть.

– А когда всё будет готово? – переспросил Алеф.

– По моим подсчётам, где-то на грани того момента, когда ты будешь готов жевать подошву на своих сапогах. – ответила ему она.

– То есть примерно где-то через полчаса? – с надеждой в голосе усмехнулся Алеф.

– Да, примерно так. Плюс-минус неделя. – Оценив его шутку, ответила Омега, тоже слегка улыбнувшись.

– Я продолжу собирать матрицы для ускорения процесса, но нам нужны углеводы, сахара. Для этого понадобится метанол, из которого я приготовлю формальдегид, а уже из него сахара и нуклеотиды, а тебе придётся собрать конденсирующий аппарат из никелевой кастрюли, что стоит на кухне, и медной трубки, скрученной в спираль для конденсации. Две трубки для подачи метана и углекислоты. Сама я этого сделать никак не смогу. Но знай, что температура там будет свыше 770 единиц и очень большое давление. Давление внутри установки можно компенсировать наружным, собрав ещё один резервуар и закачав туда воду, а можно спустить установку на дно каньона…

– Стоп, стоп, стоп. – Остановил её тираду Алеф. – Опять ты пытаешься меня напрячь своей неуёмной энергией к действию. Я только за глиной вышел и чуть не умер, а ты пытаешься меня с какой-то взрывоопасной установкой, сделанной из кастрюли, спустить на дно каньона?

– Не обязательно спускаться на дно каньона, можно сконструировать…

Она вновь не успела договорить, как Алеф её перебил.

– Даже не пытайся. Должен быть другой способ синтезировать сахар, метанол, формальдегид или что там тебе нужно.

       Омега задумалась, посадив своё ангельское тело на кресло, стоящее напротив Алефа, в точности скопировав его позу, а затем сказала:

– Вообще-то есть. Правда, более медленный, и опять же тебе всё равно придётся поработать.

– Что на этот раз? – с недоверием спросил он, облокотив руки на стол и положив голову на сложенные под скулами кулаки.

– Разбить сигнальные лампочки аварийного освещения и принести пару вёдер вонючей воды с сероводородом. – Она села точно так же, оперев свою голову на бестелесные руки.

– Его из воздуха не закачать? – пытаясь вновь отвертеться, спросил Алеф.

– Неа. В воздухе его настолько мало, что почти нет. Зато он есть в воде, и тот быстро испаряется. Я пропущу его над раскалённой вольфрамовой спиралью. Сера прореагирует с металлом, образуя на поверхности тонкий слой сульфида вольфрама, который под ультрафиолетом сможет из углекислого газа и воды производить для нас метанол. Без давления. Без спуска в каньон. Я в своей акустической установке выращу пористую керамическую плитку, в которую встрою наночастицы сульфида вольфрама (катализатор) и оксида железа (для хемосинтеза). Тебе нужно будет сформировать из них чашечки, заполнить водой из озера, в котором уже есть и сероводород, и углекислый газ. Дальше накрыть прозрачной плёнкой, чтобы она пропускала свет и не выпускала пары, ну и ждать, когда там образуется муравьиная кислота и метанол.

– Ну вот видишь, можешь же, когда захочешь. А долго ждать?

– Всё относительно. Это нужно потом перевести в сахар, а по калорийности как долька от сушеной виноградинки. Такая чашечка примерно может дать пару миллиграммов метанола, поэтому их потребуются сотни. Будет быстрее.

Весь следующий световой день Алеф таскал глину, засыпая её ведрами в приёмник для минералов, пока Омега готовила и наполняла глину сульфидом вольфрама, и только ночью Алеф закончил, заставив всё свободное пространство отсека для питания, попросту говоря, столовую, глиняными чашечками, завёрнутыми в прозрачную плёнку, а затем, включив на максимум ультрафиолетовые лампы, пошёл спать.

6

5