Путь непредсказуемого мастера

Сразу признаюсь: мне да и всем нам иногда очень даже хочется погреться в лучах славы известного человека (особенно в нашем суровом климате). Отломить кусочек его сладкого пирога. Быть причастным к его звездной биографии. Быть, как говорится, хоть где-то рядом, пусть даже чай разливать по кружкам или откупоривать шампанское. Или с благоговением подобрать брошенную небрежно мэтром салфетку, на которой он нечто начертал (как любил делать в парижских кафе Марк Шагал).

Но встречный вопрос: как можно пройти мимо такой личности, под которую «прогибается» остальной мир? Она меняет его по своему вкусу. Сперва мир сопротивляется, а потом меняется, трансформируется. И мы воспринимаем наш привычный континуум по-другому. Что сделали импрессионисты?! Они поменяли угол зрения, к тому же обогатили наши чувства, добавили солнца, радости и света. Хотя вначале люди сопротивлялись, не понимали, считали их чуть ли не сумасшедшими, которым не место среди нормальных, здравомыслящих людей. И что есть норма? Что есть истина? Не превосходят ли они все, что мы знаем? Можно ли увидеть все небо в замочную скважину?

И конечно, возникает зависть. Это естественно. Но есть хорошая, белая, позитивная зависть. Когда ты себя спрашиваешь: «А чем я хуже?!» И что-то начинаешь делать, чтобы изменить к лучшему свою жизнь.

А с другой стороны, мы начинаем познавать и свои способности и таланты. Их огонь, энергия, энтузиазм запускают какой-то забытый механизм в нас. Мы вспоминаем о своих мечтах. А потом нам даруются крылья вдохновения и радости. Мы можем и не писать маслом или не сочинять стихи. Но можем ярко, весело, бесстрашно жить, наслаждаясь тем, что свершили эти дерзновенные люди как до нас, так и наши современники. Это звучит слишком прагматично, но не каждый из нас выдержит тот ураган, тайфун, который несет в себе творческий человек, ту безудержную силу, что воплощает его идеи в материю.

Мне хочется поговорить о Мише Шаевиче Брусиловском. И не только. О его друзьях и единомышленниках. О целом мире, который он создал и создает. Может быть, потому, что его имя слишком на слуху. Или он необыкновенно харизматичен. Может быть. Но давайте попробуем разобраться во всем этом. Возможно, мы лучше поймем и себя?!

Конечно, я, в общем-то, пересказываю то, что уже многие давным-давно знают. Но немного по-другому, под иным соусом.

Но что в творчестве главное?! Это живой отклик, познавательный процесс. Как он рождается – вот это и есть тайна.

Однажды несчастная женщина, удрученная обстоятельствами жизни, стояла, замерев, потрясенная, немая и оглушенная, у огромной картины «Изгнание из Рая», что висит на втором этаже лестницы перед входом в Музей невьянской иконы. Она была сломлена, раздавлена, разбита злоключениями и горестями, замурована в темном коконе страха и ненависти. Но вот она, волшебная сила искусства – три часа (!) женщина простояла перед картиной, для нее она стала окном, дверью в другое измерение бытия.

Оптимизм, бесстрашие и всепрощение автора, пережившего войну, вдохновили, укрепили, спасли эту раздавленную женщину. Она впервые вздохнула полной грудью, глаза засияли. Она долго благодарила администрацию музея. Никто не понял, что же действительно произошло. Подобное случается и перед картиной «Явление Христа народу» Иванова или бесценными полотнами Леонардо и Рафаэля.

Настоящее искусство – это встреча, сотворчество, разговор «живой души с живой душой». Когда конкретный человек приближается к конкретной картине, возникает вопрос: произойдет ли рандеву, поймем ли мы друг друга, прорастем ли эмоциями и чувствами вглубь друг друга, случится ли вспышка озарения, когда весь мир наполнится сиянием и смыслом?!

Говоря образно, одна картина впустит лишь в переднюю, другая – на кухню, и лишь изредка – в святая святых, в мастерскую души.

А еще очень важно увидеть мастера и поговорить с ним. Хорошо, если вы влюбитесь его творчество, подпадете под обаяние его личности, вплоть до его жестов и интонации. Мелочей здесь нет. Подробности его судьбы дополняют его искусство, и наоборот.

Когда я пришел впервые в мастерскую Миши Шаевича, я был не один. Со мной были четыре известные прекрасные женщины: две с телевидения, другие из журналов. Плюс фотограф. Я чувствовал, что мастер находится в приподнятом настроении, что он склонен к импровизации, к игре, флирту. Что совершенно естественно для мужчины любого возраста. Как говорит древняя мудрость: лучше говорить с красивой женщиной с мыслями о Боге, чем говорить с Богом с мыслями о красивой женщине. Миша Шаевич был самим собой: неспешен, с красивыми, аристократическими руками, с мягким, баритональным голосом, с огромным жизненным опытом, удивляло, что все это вместилось в одну его жизнь.

А ведь этот «старец» был, представьте, бунтовщиком, нарушителем спокойствия, подрывателем основ, не признающим запретов. Но только они, художники, поэты, композиторы, раздвигают границы сознания и возможностей.

Это было время соцреализма, конформизма, выставкомов, партийных собраний, где решалась судьба той или иной картины. Многие уходили, как подлодка на дно, «во внутреннюю эмиграцию», существовала андеграундная (подпольная) культура. Миша Шаевич мыслил свободно, масштабно, нестандартно. Он и не мог иначе. Как можно остановить извержение вулкана?! Или отменить земное притяжение?! Это просто есть. И с этим нужно считаться.

Его, как и положено, изводили, ругали, обличали, стыдили, замалчивали, сживали со свету. Взять хотя бы статью в «Уральском рабочем» за 1961 год, где прямо сказано, что такой художник не нужен рабочим массам. Хотя у Миши Шаевича есть интересная монументальная, экспрессивная картина «Рабочее Уралмаша» в соавторстве с Геннадием Мосиным.

Да, среди художников бытует такое мнение: прежде всего, нужно научиться рисовать, а потом – разучиться, чтобы пойти своим путем в искусстве, не бояться быть собой. Художник призван показать Великому Художнику то, что тот не знает.

Художнику важно создать свой мир, найти свою палитру, свои образы, свою пластику. И это, естественно, одно и то же полотно – кому-то может нравиться, а кому-то нет. Все зависит от настроения (а оно бывает разное и меняется часто у одного и того же человека за сутки не раз), от света и тени, от подготовки зрителя, его интеллекта, его мировоззрения, от возраста (если человек с годами мудреет, а не наоборот). И самое парадоксальное, что в старом, знакомом, привычном мы постоянно угадываем нечто новое, невыразимое. Искусство неисчерпаемо. Сколько споров о «Моне Лизе», сколько трактатов написано, фильмов снято, но прошло уже 500 лет, а процесс познания продолжается.

Сейчас, в XXI веке, когда Интернет объединил весь мир, нам легко рассуждать о новых, невиданных возможностях. Сейчас история творится со скоростью света, одним нажатием клавиши. А раньше Миша Шаевич и другие авантюристы, мыслители и космополиты – люди искусства и свободного духа в своем творчестве сближали страны и континенты, эпохи и века, галактики и планеты, титанов и людей. Именно они прокладывали новые дороги, возводили мосты, цементировали фундамент нового миропорядка, более гуманного и справедливого, где право человека быть свободным творцом рушит все навязанные барьеры, где нет предела совершенству…

Я с любопытством смотрю на этого пожилого, невысокого, внешне непримечательного человека, словно вышедшего из другого века, с пронзительными и живыми глазами, патриархальной окладистой седой бородой. Он стал «брендом», легендой, памятником при жизни (такой монумент стоит в центре Екатеринбурга), его знает весь мир. И я чувствую, что за всем этим скрывается мощнейший творческий темперамент, огромная сила духа, страстная, противоречивая, неспокойная натура. Как он сумел все это преодолеть, пропустить сквозь себя эти энергетические потоки и лавины? Он стоит, прямо держа спину, как говорил один философ. Я здесь стою и не могу иначе. А удары и испытания сыпались на него как из рога изобилия. Он добился всего, о чем мечтал, но счастлив ли он? Какой мерой нужно мерить человеческую судьбу?! И кто вправе это делать, кроме небесной канцелярии. Мне кажется, он во многом разочаровался, многое понял, во многом раскаялся. Он осознал, что настоящее богатство из разряда «дорого то, что не продается». Не купишь дружбу, любовь, вдохновение, талант.

Он мудро, загадочно и печально улыбается, шутит и весело балагурит, переходя на украинский язык. У него всегда была отдушина – окно в сад, где цветет яблоня и сирень, и метафизическая дверь в вечность, откуда даже в годы дефицита изобильно поступали и искрометные мысли, богатырские силы и крылатое, восхитительное вдохновение. А как он бесшабашно летал с Марком Шагалом, не боясь упасть, в какие горние выси звали его мечты, как он бесстрашно любил эту странную и удивительную Жизнь. То театр абсурда, то театр высокой трагедии Уильяма Шекспира. И сейчас его время отдыхать и быть источником вдохновения для других. Смаковать жизнь, которая стала произведением искусства и гордостью его близких и друзей и всех, кто его любит.

Мэтр и его муза

Cherchez la femme, как говорят французы. В творчестве Мастера обнаженная женская натура занимает особенное место. Взять хотя бы самые известные полотна «Леда и Лебедь», «Похищение Европы», «Сусанна и старцы». Это праздник плоти. Страстной, сочной, спелой. Это столкновение запретного и разрешенного. Это область подавленных, подсознательных страхов и запретов. Так повелось, что мужчину влечет к женщине, а женщину к мужчине. Но сколько препятствий. И чем цивилизованнее общество, тем их больше.

Как писал Губерман:

Всегда мне было интересно,

Как поразительно греховно,

Духовность женщины – телесна,

А тело – дьявольски духовно.

В советское время был жесткий запрет на любую эротическую продукцию. Секса не было, а была любовь. Возникает вопрос, как появлялись дети. Шутки в сторону. Конечно, было уважение перед прекрасным полом. Но плоть требует своего. В его полотнах плоть представлена как вершина прекрасного и возвышенного. Она озарена светом и любовью. Она не униженна, не осмеяна, наоборот, преображена и воспринимается как возвращение в эдемский сад, когда мы не стеснялись того, что были обнаженными. Мы были счастливы.

Уральский поэт Алексей Решетов писал:

Я вам скажу, такие бабы,

Каких француз Майоль ваял,

У нас работали на БАМе,

Грузили щебень и металл.

Сними с них штопаные шали,

Сними с них ватные порты,

И пред миром бы предстали

Богини вечной красоты.

И эти смелые полотна напоминают нам о правде жизни, которая никуда не делась за годы подавления, игнорирования. Наоборот, их надо решать заново? Но как? Наверное, с большим благоговением, благодарностью. Тело – это как музыкальный инструмент. И от нас зависит, что мы сыграем. Если Баха и Бетховена, тогда, возможно, наша жизнь станет более благостной и беззаботной. Если женщина – это приглашение к счастью, то тело – это храм души. Так вознесем же себя на вершину блаженства. Умолкаю.

Я вновь смотрю на озаренные солнцем прекрасные тела женщин. Это праздник плодородия и элегантности, красоты и чувственности, всего того, что делает нас чуточку свободнее и радостнее.

Мише Шаевичу повезло, что его музой на все времена стала его супруга Татьяна (на многих полотнах она загадочно появляется то анфас, то в профиль). И ей необыкновенно повезло, что все внимание искушенного женским полом мужа сосредоточено на ней. И она может быть совершенно спокойна.

Гениальность и обыденность