Цитаты из книг автора «Федор Тютчев»

Поэзия и политика были главными увлечениями Тютчева. Поэт он был, как выразился первый его биограф И.С. Аксаков, «по призванию, которое было могущественнее его самого, но не по профессии», и стихи «не писал, а только записывал». Они являлись под впечатлением минуты, переживаемой со всем напряжением ума и сердца. Взмах ресниц, вспышка зарницы или полет мотылька в стихах Тютчева причастны к «жизни божески-всемирной» – к стихиям природы и тайнам истории. Он был одарен свойством видеть мир целиком – с «шевелящимся» на дне его хаосом и «небом серафимских лиц» над ним, с его «минутами роковыми» и тишиною воскресных дней. И Россия, по словам того же Аксакова, «представлялась ему не в подробностях и частностях, а в своем целом объеме, в своем общем значении, – не с точки зрения нынешнего дня, а с точки зрения мировой истории». Поэтому и политические статьи Тютчева, как и его стихи, в которых речь идет о всемирном предназначении и будущем России, до сих пор не потеряли своей убедительности, хотя, по всей видимости, его прогнозы – возможно, чересчур дальновидные – и не сбылись. В них чувствуется вдохновение прорицателя, правда, отталкивающегося порой от каких-то уж слишком сиюминутных обстоятельств, а то и от спиритических сеансов – модной одно время светской новинки:

Проступили две слезы… Иль то капли дождевые Зачинающей грозы?..

Жизни некий преизбыток В знойном воздухе разлит, Как божественный напиток, В жилах млеет и горит!

О чем ты воешь, ветр ночной? О чем так сетуешь безумно?.. Что значит странный голос твой, То глухо жалобный, то шумно? Понятным сердцу языком Твердишь о непонятной муке — И роешь и взрываешь в нем Порой неистовые звуки!..     О, страшных песен сих не пой Про древний хаос, про родимый! Как жадно мир души ночной Внимает повести любимой! Из смертной рвется он груди, Он с беспредельным жаждет слиться!.. О, бурь заснувших не буди — Под ними Хаос шевелится!..

Сей день, я помню, для меня Был утром жизненного дня: Стояла молча предо мною, Вздымалась грудь ее волною, Алели щеки, как заря, Все жарче рдея и горя! И вдруг, как солнце молодое, Любви признанье золотое Исторглось из груди ея… И новый мир увидел я!..

Друг, откройся предо мною — Ты не призрак ли какой, Как выводит их порою Мозг поэта огневой!..     Нет, не верю: этих щечек, Этих глазок милый свет, Этот ангельский роточек — Не создаст сего поэт.     Василиски и вампиры, Конь крылат и змий зубаст — Вот мечты его кумиры, Их творить поэт горазд.     Но тебя, твой стан эфирный, Сих ланит волшебный цвет, Этот взор лукаво-смирный — Не создаст сего поэт.

Твой милый взор, невинной страсти полный, Златой рассвет небесных чувств твоих Не мог – увы! – умилостивить их — Он служит им укорою безмолвной.     Сии сердца, в которых правды нет, Они, о друг, бегут, как приговора, Твоей любви младенческого взора, Он страшен им, как память детских лет.     Но для меня сей взор благодеянье; Как жизни ключ, в душевной глубине Твой взор живет и будет жить во мне: Он нужен ей, как небо и дыханье.     Таков горе́ – духов блаженных свет, Лишь в небесах сияет он, небесный; В ночи греха, на дне ужасной бездны, Сей чистый огнь, как пламень адский, жжет.

Люблю, друзья, ласкать очами Иль пурпур искрометных вин, Или плодов между листами Благоухающий рубин. Люблю смотреть, когда созданье Как бы погружено в весне, И мир заснул в благоуханье И улыбается во сне!.. Люблю, когда лицо прекрасной Весенний воздух пламенит, То кудрей шелк взвевает сладострастный, То в ямочки впивается ланит!     Но что все прелести пафосския царицы, И гроздий сок, и запах роз Перед тобой, святой источник слез, Роса божественной денницы!..     Небесный луч играет в них И, преломясь о капли огневые, Рисует радуги живые На тучах жизни громовых.     И только смертного зениц Ты, ангел слез, дотронешься крылами — Туман рассеется слезами И небо серафимских лиц Вдруг разовьется пред очами.

(Из Гейне)   Закралась в сердце грусть, – и смутно Я вспомянул о старине: Тогда всё было так уютно И люди жили как во сне. А нынче мир весь как распался: Всё кверху дном, все сбились с ног, — Господь-бог на небе скончался И в аде сатана издох. Живут как нехотя на свете, Везде брюзга, везде раскол, — Не будь крохи любви в предмете, Давно б из мира вон ушел.

«Как весел грохот летних бурь…»