Застойные времена. Идет собрание в погребальной конторе. Повестка дня: экономия.
– Предлагаю вместо гробов использовать полиэтиленовые пакеты – экономим на дереве!
Бурные аплодисменты.
– Предлагаю покойника в полиэтиленовом пакете закапывать вертикально – экономия площади!
Продолжительные аплодисменты.
– Предлагаю покойника в полиэтиленовом пакете закапывать вертикально, но только наполовину – экономия на памятниках!
Бурные аплодисменты, переходящие в овацию.
Ну и лица мне попадаются, не лица, а личное оскорбление! В театр вхожу как в мусоропровод: фальшь, жестокость, лицемерие. Ни одного честного слова, ни одного честного глаза! Карьеризм, подлость, алчные старухи!
Актрисе, фальшиво играющей роль Дездемоны:
– Милочка, вы сильно рискуете.
– Вы думаете, Отелло, войдя в раж, может задушить меня вполне искренне?
– Боюсь, и ража не понадобится, зрители просто не позволят ему схалтурить.
После очередной стычки на сцене во время репетиции одна из «сочувствующих» успокаивает:
– Фаина Георгиевна, не нервничайте. Нервные клетки не восстанавливаются.
Раневская фыркает:
– Это ваши не восстанавливаются, а мои так очень даже. А потом еще и мстят тем, кто их погубил! И это стоило бы учитывать некоторым несознательным режиссерам и актерам.
– Фаина Георгиевна, о чем задумались?
– У меня закралось подозрение, что нынешние актеры во фразе «души прекрасные порывы» полагают, что «души» – это глагол.