Суббота.

Тяжёлая железная дверь с грохотом захлопнулась. В длинном узком коридоре одна за другой гасли лампочки с датчиками движения. Становилось темно и непроглядно. В шести метрах от железной двери коридор делал резкий поворот и выводил в просторное, хорошо освещённое помещение. Там были окна почти до пола, другие двери, шкафы, заставленные книгами и толстыми картонными папками. Там были уютные кресла, диванчик в углу, кофемашина с аксессуарами и большой стол с зелёной лампой советского типа.

А длинный неуютный коридор со специфическим освещением был нужен для того, чтобы клиент психологически подготовился ко встрече с реальностью. Потому что, придя сюда с вопросом, он, как правило, получал ответ. А вот был ли этот ответ новой надеждой или крушением старой — это в компетенцию хозяина кабинета не входило.

Если клиент, ступая в коридор и получая первую порцию холодного, яростного света в лицо, смотрел в непроницаемую тьму, разворачивался и уходил, — что ж, значит, ему или уже, или ещё никакая помощь не требовалась. А бывало, что дверь закрывалась вот так, с грохотом и треском.

Молодой человек за столом с зелёной лампой знал, что так будет. Он знал это, когда гость отодвинул кресло, едва не воспламенив ламинат, когда два его телохранителя автоматически образовали конвойную группу, когда слышал их громоподобные шаги в коридоре: всё это должно было привести их к двери, на которой можно отыграться. И всё равно он подпрыгнул, когда раздался этот оглушительный треск.

— Merde! — пробормотал Павел. Повторил и остался вполне доволен хорошим произношением нового слова. Учить языки — это так увлекательно.

На улице взвыл мотор чёрного «Феррари». Молодой человек секунду поколебался, но всё же решил проявить некоторую заинтересованность. Он достал из ящика стола старый кнопочный телефон из серии «Нет камеры — нет интернета — есть „Змейка“» и набрал на один из неподписанных номеров СМС‑сообщение: «Посмотри». Потом пошёл делать себе кофе.

Левая рука снова начала непроизвольно дёргаться. Павел делал кофе, стараясь расплескать чуть меньше, чем обычно, и думал, что доктор не совсем права. Будь проблема с рукой только следствием контузии или чистой невралгии, она не усиливалась бы от стресса. А потеря очень перспективного, читай богатого, клиента — это всё‑таки стресс. Он по привычке взял чашку в левую руку.

— Чёрт! — и пошёл за новой порцией, потирая обожжённую кожу.

Наконец всё получилось. Павел вернулся за стол. Кофе — по правую руку, договор несостоявшегося клиента — слева. Этот документ стал основным камнем преткновения.

Павел сразу объяснил, что его скромное детективное агентство (ИП, состоящее строго из одного человека) занимается в основном слежкой за неверными супругами и деловыми партнёрами. В общем, за людьми, у которых проблемы с доверием. Собственно, по нашему законодательству ничем другим он особо и не имел права заниматься. Так что…

Клиент уточнил, является ли поиск пропавших вещей предметом интереса детективного агентства, на что получил положительный ответ. Хотя пришлось быстренько свериться с Законом РФ от 11.03.1992 № 2487‑1 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации». Это было каким‑то новым вариантом развития его деятельности — Павел даже обрадовался. Сначала. А потом они вместе с клиентом почитали договор. Тут‑то всё и пошло прахом.

Согласно договору, он должен был отыскать то‑не‑знаю‑что, а начать свою деятельность после некоего неизвестного, но знакового события. Далее состоялся незабываемый диалог, должный, по мнению клиента, всё прояснить. Павел отложил договор, стараясь припомнить, кто и что говорил дословно.

Детектив (Д):

— А как я узнаю, что знаковое событие произошло? Вы или ваши представители сообщат мне об этом?

Клиент (К):

— Нет, дополнительного общения не будет. Это наша первая и последняя встреча. Но уверяю, вы поймёте.

Д:

— Ясно… Когда произойдёт это событие, вроде как отмашка к началу поисков, я пойму, что искать?

К:

— Нет. Вы узнаете предмет поисков только тогда, когда он будет найден.

На этом моменте у Павла впервые за несколько дней непроизвольно дёрнулось плечо. «Ну класс, довёл‑таки до ручки…» — подумал он, но решил пока не сдаваться.

Д:

— Ясно… То есть происходит некое событие, ну не знаю, там, вспышка на солнце. Я вдруг осознаю, что мне пора выходить на поиски неизвестного предмета, и иду… Куда?

К:

— Ну, вы же детектив, — пожал плечами клиент, — идёте на поиски.

Оставался какой‑то микрошанс, что это съёмки реалити‑шоу, но и этот шанс разбивался о непроницаемые лица телохранителей, подозрительно зыркающих то в тёмный коридор, то в незашторенные окна.

Павел потёр глаза.

Д:

— Виктор Степанович, — обратился он к клиенту. Последний вопросительно поднял бровь, так как предпочёл не представляться. — Ну, вы всё‑таки человек хоть и скрытный, но не безызвестный. Так вот, соглашаясь работать на таких неоднозначных условиях, если не сказать больше, я должен быть уверен на 200 процентов, что предмет поиска не окажется противозаконным.

К:

— Вам недостаточно моего слова? Этот предмет не несёт никакой опасности для вас или любого другого человека. Он не противозаконен.

Д:

— Здорово. Но при таком количестве неизвестных я просто не могу ничего принять на веру. И хотя сумма… — Павел ещё раз с тоской и искренней привязанностью посмотрел на сумму вознаграждения. — Прекрасная сумма, я такие только в ценах на квартиры в элитных ЖК видел. Но даже несмотря на такой соблазн, вынужден отказаться. Уверен, что моё скромное агентство оказалось в сфере ваших интересов по недоразумению. Могу рекомендовать…

К:

— В этом нет никакой необходимости, тем более что указанная сумма — это половина вознаграждения. Вторую получает ваш партнёр.

Д:

— У меня есть партнёр?

К:

— Будет.

Д:

— Полагаю, я узнаю о нём чуть больше после некоего знакового события?

К:

— Да. Срок на поиски предмета после произошедшего события будет равен неделе. То есть 7 дней. Дальше это уже будет представлять собой слишком большие сложности, и договор просто утратит силу.

Далее диалог пошёл по кругу, пока клиент не убедился, что детектив настроен серьёзно и сотрудничество не состоится. Несмотря на телохранителей, которые готовы были тут же и застрелить, и прикопать строптивца, сам клиент оказался настроен весьма дружелюбно. Он, конечно, прожёг борозду в ламинате, поднимаясь с кресла, но напоследок сделал совсем уж удивительную вещь. Павел поднялся, готовый пожать ему руку или утереть возможный плевок, но Виктор Степанович отрешённо повертел в руках договор, быстро подписал его и положил на стол.

К:

— Вам кажется, что условия договора слишком таинственны. Возможно. Но поверьте, как только всё начнётся, остановить процесс будет уже невозможно. Вам нужно будет только поставить свою подпись, чтобы принять участие в сделке. Остальное решено. Прощайте.

Снова кресло, охранники, коридор и оглушительная дверь. На пике своего недоумения Павел остался один.

Когда эта невыносимая дверь захлопнулась, Виктор Степанович Марковский с трудом удержался, чтобы не обернуться. Но он знал, что над козырьком у входа закреплена камера, и не собирался демонстрировать свою непроизвольно широкую улыбку.

— Сосунок, — с усмешкой пробормотал он. — Что ж, парни, по коням. Надо посетить следующего героя.

Не торопясь, он позволил усадить себя на пассажирское сиденье чёрного «Феррари», тщательно выбранного утром в автопарке, и постарался расслабиться. Сидеть, а точнее полулежать, было крайне неудобно.

Что ж, мальчишка отказался. Этого следовало ожидать. Однако выражение жадности и тоски, промелькнувшее на его лице, было довольно многообещающим. «Обратиться в агентство покрупнее…» Идио́т! Если бы это было возможно, разве господин Марковский снизошёл бы до посещения какого‑то полуподвала без цели и репутации? Нет, он бы обратился в один из офисов в Москва‑Сити, может быть, даже в тот, что располагался неподалёку от его собственного офиса. Вот где были фирмы с отзывами проверенных людей, вот где был гарантированный положительный результат. Но и найти такие фирмы не составляло никакого труда, в то время как на пути к ИП Павел Леонидович Арсентьев пришлось пролистать три страницы в поисковике. И вот, пока тридцать машин из его личного автопарка под предводительством нанятых на сутки водителей с «Авито» бестолково катаются по городу, сам он должен был вести вот такие глупые переговоры. А силы его были уже очень ограничены.

— Ладно, — Виктор Степанович хлопнул в ладоши, — мальчики, давайте‑ка покажем, на что способна эта тачка, но только на мосту. Там, у перехода, остановите — посмотрим кое‑что ещё.

Машина резво стартанула с места, распугав ленивых голубей, кошек и старушек, пригревшихся в сонном дворе. Кажется, даже в спальных районах невозможно было найти такую негу, как в самом центре огромного мегаполиса. Только если свернуть во дворик где‑нибудь на Пречистенке, конечно.

«Феррари» борзо преодолел несколько маленьких переулков, закладывая болезненные для желудка виражи, вылетел на Смоленский бульвар, потом — на Зубовский и пулей пролетел Крымский мост. У подземного перехода возле парка Горького машина с визгом остановилась. Пошатываясь от перегрузки, Виктор Степанович вылез и в плотном кольце охраны спустился в переход. Как подсказывала ему память, здесь всё ещё выставлялись на продажу картины местных художников.

Мужчина особенно не задумывался о том, что выбирает, но насмотренность, общий художественный вкус и годы, десятилетия вложений в сферу искусства автоматически заставляли его даже здесь вычленять более или менее стоящие работы. Котики — для экономки, розочки — для садовника, милейшие картиночки — для горничных. Когда один из охранников начал кряхтеть и прогибаться под тяжестью ноши, Виктор Степанович мысленно подбил смету прислуги, убедился, что никого не забыл, и направился обратно к машине. Переход заполнили громогласные аплодисменты.

Мужчина грузно плюхнулся на сиденье машины. Он уже забыл о картинах, мысли устремились вперёд — к предстоящей встрече, и назад. Он надеялся, что мальчишке хватило времени организовать слежку… И мозгов, чтобы вообще додуматься о её необходимости.

Воскресенье.

То, что он больше не один в своём доме, Павел понял раньше, чем взвыла кофемашина, раньше, чем донёсся сквозь межкомнатную дверь тонкий аромат духов, но, к сожалению, позже, чем успел эту дверь открыть. Единственное, что удалось сделать для придания себе солидности, — это чуть втянуть воздух в лёгкие и напрячь живот. Таким образом, перед нежданной гостьей предстал высокий, подтянутый молодой человек с кубиками пресса (теми, которые исчезают при выдохе). Его лицо с совершенно классическими, но не запоминающимися чертами старательно выражало «ничего», а тёмно‑каштановые волосы торчали во все стороны.

Павел потёр ладонью след от подушки, отпечатанный на щеке, подтянул спортивные штаны — гостье, вообще‑то, очень повезло, что он их надел, — и кивнул в знак приветствия.

— Доброе утро, — он направился в ванную.

— Доброе, — так же спокойно ответила девушка. Раздался скрип кресла.

На утренний ритуал красоты ушло минут пять. Всё это время Павел гадал, успела ли она залезть в его компьютер. Потому что, стоило снять блокировку с экрана, она увидела бы собственное изображение. Ситуация неловкая и могла быть трактована превратно.

Наконец, с чистыми зубами и в какой‑то условно свежей футболке, он вышел из ванной и прошлёпал босыми ногами к кофе.

— Неудачная фотография, — девушка скривила губы. — Мне никогда не нравилась.

— Это кокетство, — его плечо дёрнулось первый раз за день. Значит, разблокировала‑таки комп. — К тому же, если действительно не нравится, можно поменять — это же ваш сайт.

— Да неохота такими глупостями заниматься. Ко мне идут не из‑за удачного фото.

Павел сделал себе кофе и очень осознанно донёс его до стола в правой руке.

— Легко было вскрыть замок? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло. Надо было как‑то завязывать разговор.

— Очень. Даже как‑то неудобно вышло. Такая дверь, а всё впустую, — она пожала плечами.

— Что тут брать‑то? — он тоже пожал.

— Да хоть этот ваш кофейный агрегат. Или дела клиентов, — кивок в сторону картонных папок, — и вообще, вы же прямо тут живёте, верно? Вдруг какой‑нибудь разъярённый муж прискачет мстить за поруганную репутацию.

— Дела клиентов я тут не храню. Это было бы крайне спорное решение. Да и не живу здесь тоже, — соврал. — Так, ночую изредка. И пока что за год работы вы — единственная, кому захотелось сюда вломиться. Однако такую брешь в безопасности своего самого ценного оборудования, — он с наслаждением вдохнул свежесваренный кофе, — оставить нельзя. Буду исправляться, — он подобрал пароль и разблокировал компьютер. Конечно же, на экране услужливо появилось её изображение. — Прошу прощения, погуглил. А вы, значит, тот самый партнёр, на которого намекал наш таинственный Виктор Степанович…

— Выходит, что так, — она завела за ухо прядь волос из своего аккуратного тёмно‑русого каре, обнажив не менее классические черты лица, чем у собеседника.

Павел понял, что, если бы ей по нынешним канонам красоты всё имеющееся накачать, вколоть и нарастить, она была бы совершенно неотличима от армии инстадив — великолепная, изысканно‑одинаковая. Однако ничего этого она с собой не сделала. Он впервые за долгое время смотрел в лицо просто красивой женщины. Стало душно.

На минуту оба замолчали.

— Ну хорошо, — она улыбнулась. — Вы подписали договор?

— Нет, — Павел пожал плечами. — Вон он, в лоточке. Можете полюбопытствовать.

Девушка кинула мимолётный взгляд на лоточек, но любопытствовать не стала.

— А почему?

— А вы почему нет?

— А почему вы решили, что я — нет?

Молодой человек собирался было ответить, но только глубоко вздохнул.

— Нет, это всё я уже проходил с бывшей женой. Давайте разговаривать нормально, — он встал. — Я Павел Арсентьев, директор этого агентства. Вчера с предложением о сотрудничестве ко мне обратился господин Марковский. Я счёл его предложение очень интригующим, но не соответствующим уровню моего ИП, поэтому отказал. Однако предположил, что будет интересно узнать, кого он прочил мне в партнёры. И воспользовался услугами сервиса «Посмотри».