Глава 2

Мне нравилось возвращаться домой после того, как я отводила детей в детский сад. Всё ещё было темно, но на тёмно-синем небе уже проступали светлые оттенки, а местами проглядывали тонкие мазки фиолетового. Все торопились по своим делам, и можно было оставаться незамеченной. Сумрак скрывал мои эмоции, я будто растворялась в толпе и представляла, что тоже иду туда, где меня ждут.

Дома же я снова становилась заложницей четырёх стен, в которые сама себя заключила. Я могла выйти, но зачем? Бесцельные прогулки утомляли, и даже поход в магазин вызывал тревогу вместо радости.

Сегодня я собралась позаниматься йогой, заставив себя через силу. Медленные движения, статичные позы – единственное, на что меня сейчас хватало. Занятие прервал телефонный звонок. Звонила моя подруга Таня, оставшаяся ещё со студенческих времён. Последнее время у меня не было ни сил, ни желания говорить по телефону. Но на этот раз это стало удобным оправданием, чтоб не напрягать себя спортом.

– Привет! – раздался как всегда чересчур эмоциональный голос Тани.

Она всегда говорила так, будто ставила восклицательный знак после каждого слова.

– Привет, – выдавила я без энтузиазма.

– Как дела?! Ты обещала позвонить, помнишь? Когда вы уже соберетесь приехать? А то я скоро в отпуск уезжаю! Вот хочу предупредить!

Таня открыла кафе на другом конце города. Больше полугода назад я написала для него несколько интерьерных картин. Бесплатно. Тогда для меня это стало глотком свежего воздуха – снова взять в руку кисти, вдохнуть запах масляных красок, почувствовать матовую поверхность, ощутить себя… собой. Получилось очень неплохо, картины хорошо вписались в интерьер кафе. По словам подруги. Ведь я ни разу так и не посетила его, видела только на фотографиях. Сначала, окрылённая и воодушевлённая, я была уверена, что мы с Андреем приедем туда, оставив детей у его родителей, и отпразднуем мою своеобразную выставку. Надеялась, он будет гордится мной. Как раньше.

– Не думаю, что мы приедем в ближайшее время. Так что уже после твоего отпуска посмотрим.

– А в чём проблема? Ты прямо горела идеей устроить у нас свидание. У меня, кстати, были кое-какие идеи на этот счёт! Сюрприз в благодарность за твою работу! А так получается, что даже отблагодарить не могу.

– Да не надо никакой благодарности, – апатично сказала я, сидя на коврике для йоги. – Андрей не хочет ехать. Говорит: «Я же видел эти картины дома, пока ты их писала. В чем смысл теперь ехать куда-то, чтобы ещё раз на них посмотреть? А поесть можно и дома».

– А ты что? – полюбопытствовала Таня.

– Да что… Я уже не хочу ничего. Сначала было больно осознавать, что он не понимает, как это важно для меня. Считает это прихотью, капризом, понимаешь? Тащиться на другой конец города, чтобы посмотреть картины, которые он и так видел. Для него это бред.

– Понятно, – вздохнула подруга и добавила: – А ведь вы познакомились на выставке!

Повисла пауза. Думаю, ей было жаль меня. Она, наверное, пыталась подобрать слова. Спасать ситуацию пришлось мне.

– А куда в отпуск собираешься?

– На Шри-Ланку! – быстро проговорила Таня.

– Там красиво. Наверное, – сказала я, сгибая и разгибая край спортивного коврика. – Ну, отличного отдыха.

– Да какой там отдых, постоянно на телефоне! Даже мои в выходные названивают, не могут самостоятельно ничего решить, – начала кокетничать подруга.

– Но всё же… – задумчиво сказала я, представляя, как лежу на белом песке. – Мне бы тоже отдых не помешал. Я постоянно на всех срываюсь, а потом мучаюсь чувством вины. Сил уже нет. То на всех ору, то плачу. Третьего не дано. Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит.

– Вам с Андреем надо куда-нибудь съездить хотя бы на выходные. По своему опыту скажу: даже пара дней перезагрузки может помочь.

Я громко вздохнула в трубку.

– Это невозможно.

– Никто не останется с детьми?

Я задумалась.

– Не узнавала.

– Ты опять? Не повторяй своих ошибок. Я помню, как ты тряслась над Арсением. Никуда без него не выходила. Надо же и о себе подумать.

– Ну я не могла его оставить. Зато теперь…

– Что?

– У нас отношения не клеятся, – начала я откровенничать. – Разговариваем только если об уроках. Чувствую, что упускаю его, но нет сил что-то объяснять, пытаться наладить. А от Андрея нет поддержки.

– К психотерапевту сходить не пробовала? – тут же выдала Таня.

– К какому еще психотерапевту? Не вижу смысла. – Я встала и занялась скручиванием коврика, окончательно отбросив на сегодня мысль о занятии. – Хотя лучше сразу в психушку. Может, там отдохну.

– А если у тебя депрессия?! Серьёзно говорю. Я даже по твоему голосу слышу, что из тебя как будто все жизненные силы ушли.

– И что мне даст этот поход? Психотерапевт не решит мои проблемы. Не хочу никуда ходить лишний раз.

Зато хотелось поскорей завершить разговор. Но подруга продолжала настаивать:

– Я тебе пришлю ссылку на одну частную клинику. Я знакома с директрисой, раньше она часто ходила к нам в кафе. Рассказывала какие у них спецы работают и как она переманивала их из других учреждений. Так что подумай, может всё-таки воспользуешься.

– Ну хорошо, присылай, – согласилась я, чтобы закрыть тему.

Когда разговор наконец завершился, я бухнулась на диван и уткнулась лицом в подушку. Жёлтый диван среди унылых серых стен гостиной был моим любимым местом – будто свободный от забот солнечный остров посреди океана тревоги. Телефон завибрировал – пришла обещанная ссылка от Тани. В ответ я тут же отправила смайлик и закрыла диалог.

Накануне я уснула слишком поздно, несмотря на усталость, поэтому сейчас, почти растворившись в уюте дивана, задремала. Вчера ворочалась, не в состоянии спрятаться от тревожных мыслей и храпа мужа. Сейчас на мгновение я, кажется, провалилась в сон. Резко открыв глаза, поморщилась от гула в ушах и обнаружила, что стою в прихожей полностью одетая. В руках – разбитый телефон сына. Как я здесь оказалась? Я же только что лежала на диване. Потерла лоб в попытке восстановить события. В голове был лишь туман. Я зажмурилась, напрягая память.

Я же должна отдать телефон в ремонт. Точно! Собралась на автомате? Кажется, я терплю крушение – включился автопилот.

Уже в лифте я взглянула на себя в зеркало на стене: осунувшийся вид, повисшие безвольно светлые пряди. Кажется, волосы я сегодня даже не расчесывала. В ярком освещении синяки под глазами выделялись особенно сильно. Я отвела взгляд. Да, отдых на Шри-Ланке мне бы тоже не помешал.

На улице набирала силы весна. На мне был зимний пуховик, который я не меняла несколько лет. Когда-то одежда, обновление гардероба имело для меня значение, сейчас я уже не могла вспомнить что значит хотеть купить новую одежду не потому, что старая вышла из строя, а просто так. Теперь я не видела в этом никакого смысла.

Мне повезло. В ремонтной мастерской заверили, что поврежден только экран и его заменят в течение часа. Но этот час тоже нужно было где-то провести. Я уже устала, поэтому направилась в ближайшую кофейню и заказала кофе, хотя чувствовала, что в моем состоянии это не лучшая идея.

За соседним столом сидела молодая пара. Парень и девушка пробовали еду из тарелок друг друга и смеялись. Я сделала глоток и скривилась. Невкусный и холодный кофе. Вспомнилось, как в начале отношений Андрей всегда подчёркивал, что кофе должен быть обязательно горячим. Даже просил официантов нагреть его до идеальной температуры. Я усмехнулась. Тогда мы часто обедали вне дома. Он любил удивлять меня новыми заведениями. А как он восхищался моими картинами…

Мы познакомились на вернисаже, куда я пришла со своими друзьями – такими же выпускниками художественных вузов, с которыми мы часто устраивали совместные походы по музеям для поиска вдохновения и просто, чтобы обсудить картины. Андрей работал архитектором, а некоторые из его бывших сокурсников стали кураторами выставок. Они звали его на вернисажи и закрытые показы, ведь тяга к искусству жила в них с детства.

В тот день выставлялись работы талантливой художницы, которая позже иммигрировала в Англию. Потом её работы даже висели в Лувре. Но тогда она была еще не так известна.

В какой-то момент мы оба оказались у одной и той же картины и надолго застыли перед ней. На полотне были изображены мужская и женская руки, тянущиеся друг к другу на фоне двух разъединённых фрагментов пазла. Но, вопреки разрыву, руки словно выходили за пределы этих деталей, пытаясь соприкоснуться. Они были настолько реалистичны – с полупрозрачным свечением ногтей и тончайшими переходами оливковых и холодных голубых оттенков, – что я не могла отвести взгляд, разглядывая каждую тоновую градацию. Андрея же заворожила сама идея: желание двух людей быть вместе, несмотря на преграды. Впоследствии фотография этой картины долго стояла у нас на заставке.

Андрей первым заговорил со мной.

– Бесподобная картина. Хотел бы себе такую домой.

Боковым зрением я видела, что он смотрит на меня.

– Узнайте, может она продаётся, – спокойно сказала я, даже не повернувшись в его сторону.

– С удовольствием бы узнал, но боюсь, пока спрашиваю, упущу шанс познакомиться с той, кто оценивает её так же внимательно.

На этот раз я обернулась и пристально посмотрела на него так, словно передо мной был не человек, а портрет.

Как я бы его описала, чтобы изобразить? Светлые волосы с рыжеватым отливом, чуть растрёпанные, будто мазки небрежной кисти, мягко струились вокруг лица. Серо-голубые глаза, подобные акварельным теням, искрились лукавым светом. В его взгляде теплилась доброта, но за ней таился заговорщицкий намёк. Слегка широкий нос и пухлые губы придавали облику мягкость. В те дни я не искала мужского внимания – очередной флирт скорее утомлял, чем манил. Но под этим взглядом я вдруг поймала себя на странном любопытстве, а в груди шевельнулось непривычное, тёплое волнение.

От воспоминаний сердце больно сжалось. Как я скучала по тем временам. Дышать стало труднее. К голове подступила ноющая боль, не нужно было пить кофе. Массируя виски, я прикрыла глаза.

Снова телефон в руке. Экран целый. Шум в ушах.