Не ревнуй

Уходит Август, скор и молчалив.

Хочу уйти за ним по Млечному пути,

На холм Венеры очи опустив,

Щекой прижавшись к линии Судьбы^[33].

В его ладони в душный летний день

Оставить нежный долгий поцелуй

И, облачась в сентябрьскую тень,

Себе сказать: «Не жди и не ревнуй».

Грею руки

Грею руки над жидким азотом,

Сургучом заливаю глаза,

Прячу ноги под мраморным гнетом,

Пока не миновала гроза.

Где украдкою, где-то открыто,

Где воочию, где-то тайком

Я разбитые с дуру корыта

Крою бранью и акростихом.

Дидона
(акростих^[34])

«Ты слышишь: ветер завывает в парусах?

Ты слышишь зов Дидоны, мой Эней^[35]!»

Да только зря: ведь Рим в его мечтах,

И жалость вряд ли испытает Странник к ней.

Она всё знает и сама в огонь идёт.

Не так ужасен меч, как едкий яд измен.

И даже если б не уплыл троянский флот,

Сегодня вновь разрушен будет Карфаген.

Тереза Авильская^[36]

Она шла по камням, как по острым ножам,

И в душе так боялась упасть.

Даже «Страсти Христа»^[37] на цветных витражах

Не могли погасить эту страсть:

Эту желчь, эту злость, эту боль под ребром,

Ярость словно с цепи сорвалась…

Где тот Ангел, пронзающий сердце копьем?

Где Терезы Авильской экстаз?

Надиту^[38]

Сидит надиту

В шумерском храме –

Ты жди,

Жди

Жди…

Придет с монетой

Посол Милетты,

И жги,

Жги,

Жги

Огонь алтарный.

И долг богине

Отдай,

Дай,

Дай..

На стол для жертвы

Взойди, надиту:

О, да!

Ах!

Ай!

И может статься

Экстаз охватит

Сильней

Других

Во сто крат!

И где взять силы,

Чтоб не возвратиться

На паперть

В тот

Зиккурат?

Цитоплазма

От него не спасает прививка,

И лекарств от него не пропить,

Не нужна с группой крови нашивка –

Его донорски не перелить.

Вы прокапайте мне оксиданты^[39]

Иль введите уже антидот^[40].

«Все пройдет,» – говорят фолианты^[41].

Может, он тоже так же пройдет?

Обескровьте меня, обезводьте,

Обезлимфите, зов чтоб затих!

Только чувствую: нет, не спасете –

Цитоплазма он в клетках моих.

Предостережение

– То трепещет листва на березах?

– Не трепещет на ветках листва…

– Лепестки все пожухли на розах?

– Здесь годами росла лишь трава.

– Отчего я под ливнями с громом?

– Это новый осенний рассвет.

– Кто зовет меня ночью из дома?

– Ты запутался: дома здесь нет.

Подражание Б. Ахмадулиной^[42]

Прошу, Январь, колдуй,

Задел чтоб щеку снова

Целебный поцелуй

Красавца-Водяного.

Соблазн устроит так,

Что обманусь доверьем,

Ресниц пытливый взмах

Сотрет мои сомненья.

И снова буду ждать,

С надрыва, с поворота…

И, завершивши ждать,

Прожду еще чего-то.

Сведу себя на нет,

Чтоб вызвать на экране

Не тень твою, а свет

Зажженный мне в тумане.

Артемида

«Когда богини мне дают детей,

Тебе подобных, дочка Артемида^[43],

То Геры не пугаюсь я страстей.

Что пожелаешь – дам. Клянусь Фемидой!»

Так громовержец дочке говорил,

Держа малютку на своих коленях:

Тунику, лук и стрелы подарил,

Сопровожденье ланей и оленей.

Легка Охотница в ответах на мольбы

И целомудренна по Зевсову обету,

Но только для любви и красоты

Богиня ты иль нет – разбора нету.

«Свободна в выборе! – ей говорил отец. -

Проси, что хочешь – дам весь мир подлунный!»

Но с Орионом не сплести колец…

Коварны речи, тетива, как струны.

И не спасти любимого от ран.

Ты целомудренна – не смей о счастье грезить.

Не смотрит голубой Альдебаран^[44],

Не плачет красным глазом Бетельгейзе^[45].

Лесная царица^[46]

Кто с дочкой несется по чаще ночной?

Как Ангел прекрасный, ездок молодой.

К отцу вся прижавшись, малютка дрожит;

Обняв ее, папа без устали мчит.

«Малышка, что бьется так сердце твоё?» –

«Родной, мне Лесная царица поёт:

Вся в белом, холодная, с острой косой…» –

«Да нет, это просто туман над рекой».

«Дитя, оглянись, не держись за отца,

Ведь с ним все равно не прожить до конца.

Ты даже не знаешь, как много всего

Есть в пышных чертогах дворца моего…»

«Ах, папочка, папа! Царица зовет,

Чтоб руки разжала, подарки даёт». –

Конец ознакомительного фрагмента.