Цитаты из книг автора «Евгения Пастернак»

Он одевался, путаясь в штанинах, и все пытался объяснить, что он по-прежнему любит Владу. И если она скажет, он с Асей расстанется. – Не нужно, – перебила его Влада, продолжая улыбаться. – Вообще-то я за тебя рада. Честно. Но приходить ко мне больше не нужно. И звонить. Грише захотелось изо всех сил обнять женщину, которая научила его быть нежным. Которая показала, что такое настоящий секс. И которую он сейчас потеряет навсегда. Он застегнул последнюю пуговицу на штанах.

«Спасибо женщинам, которые создали из нас мужчин».

Мне страшно начать этот разговор, хотя давно уже пора. Тебе уже 15, и я боюсь, что опоздала. Самое страшное, что я не знаю, что говорить. Я не умею разговаривать с детьми о сексе. Я не знаю, как это делается. Со мной об этом не говорили, со мной об этом даже не молчали… Динка, я тебе сегодня целый день что-то рассказываю, но на самом деле у меня полный сумбур в голове. Я не знаю, что я должна тебе сказать. Наверное, что «Ай-яй-яй!». А на самом деле — что «Ай-яй-яй!»? Я помню себя в 15 и помню, что все запреты не имеют никакого значения, потому что хочется. И хочется так, что голову сносит. Не буду врать, что я в твои годы о сексе не думала. Думала, и еще как. Но мне кажется, что я была умнее и ответственнее, а ты совсем еще ребенок. Не обижайся, ладно? Вот твоя бабушка до сих пор считает ребенком меня. Динка, милая! Я очень за тебя боюсь. Боюсь, что тебя кто-то обидит, боюсь, что тобой воспользуются, боюсь, что ты сделаешь что-то такое, о чем будешь жалеть. А с другой стороны, это же и есть жизнь. Если бы мы все всегда поступали правильно, то никогда бы не узнали, что правильно на самом деле. Я сейчас с трудом привыкаю к тому, что не проживу жизнь за тебя. Не смогу уберечь от всего. И, наверное, нужно смириться с тем, что ты имеешь право наделать своих ошибок. Но я хотела с тобой о сексе поговорить… Единственное, что пока приходит мне в голову — рассказ о том, что нужно предохраняться. Потому что… Ай, не буду тебя грузить. Я думаю, ты и са­ма все понимаешь. И главное. Я буду тебя любить независимо от того, спишь ты с кем-то или нет. И еще главнее. Со всеми проблемами ты всегда можешь прийти ко мне. Это ломает шаблоны, да? Но мне кажется, что их нужно ломать. Их давно нужно сломать… Я тебя люблю!

Женька долго и тщательно водил по костюму утюгом, удивляясь, почему матовая ткань не отглаживается. Потом включил утюг в розетку – дело пошло быстрее.

Сказал тихо, но горячее обсуждение сразу же оборвалось. Женька просто так говорить не стал бы. Анечка охнула и прикрыла ладошкой рот. Она во все свои огромнющие глаза смотрела снизу вверх на Женьку, не веря, что он вот так просто… – А что? – задумчиво согласился Ворон, ссутулившись больше обычного. – Вполне может быть. Анечка обычно трещит как сорока, а сейчас молча сидит… Ее мочить нужно. У Анечки задрожала нижняя губа и оба хвостика. – И рот ладонью прикрывает.

Это был червовый валет. Даже не дожидаясь появления метки «честного человека», Кошка, Анечка и Женька победно завопили. От толпы трупов к ним присоединился Димка. – Осталось три мафии и три честных, – бесстрастно прокомментировал Впалыч. – По условиям игры это означает победу мафии. – Нечестно! – убитый в первом же туре лидер Ежей наконец дал себе выговориться. – Вы, Виктор Павлович, специально выдали карты мафии Птицам! Они слетанные! Если бы вы нашей группе дали мафию, мы бы тоже всех раскатали! Впалыч не стал спорить.

У древних греков была хорошо развита культура… Они любили музыку… У них еще был Орфей… Он пел… Историк страдальчески закатил глаза. – Ну это, конечно, лучше, чем просто молчать, но почему такие паузы между предложениями? Дима насупился и прошептал: – Там смайлики… – Что? – обалдел историк.

Или он от тебя что-то хочет получить… — продолжил он. — Тогда это авансовый платеж. Или расплачивается за то, что ты для него сделала. Тогда это проценты по кредиту. По кредиту всегда больше платить приходится.

если кто-то чего-то тебе делает, то не ради тебя, а ради себя.

К ужину Ян вышел сам, мама еще и позвать не успела. Плюхнулся на стул и уставился на сахарницу. Мама насторожилась, но решила