ГЛАВА 9

Доминик

Эта слабовольная скрылась мыть посуду, пора обсудить все детали. Вывел разукрашенную гадину на балкон, и выдал сигарету.

– Блестяще сыграла. Готов хвалить, Кристина!

– Поцелуй заслужила. Она привыкнет к тебе, Доминик. Доверься.

– Надеюсь, а то она раздражает своей неприступностью. Очевидно, жила в лесу и любовалась облаками. Изводит эта тошнотворная тварь. В гостиницу отправила. Радость моя, это ей пора на вокзалах спать.

– Успокойся. Прочь агрессию. Где хладнокровие? Не вздумай научиться чувствовать, а не то потеряешь достоинство. Доминик, ты же лучший, – говорила эта стерва.

– Не указывай мне, вульгарная потаскуха. Сама трудилась эскортницей. Твоя уважаемая квартирантка в курсе насчет похождений? Или она считает тебя непорочной. Свалилась будто с луны, – стряхнул пепел. Пора возвращаться и дальше злить нашу пугливую девочку.

– Раскладушка с подушками на кухне, – промолвила дрянная Тиша, когда возвратилась. Не устоял и бросил порцию сарказма.

– Повезет же твоему мужу.

– Спасибо за лесть, Доминик! – процедила сквозь зубы, тогда остался один. Да, я в жизни не ночевал в подобном хлеву. Тут плесень везде. Больше напоминало сарай. Улегся для видимости возле плиты. Подожду ночи, а потом начну действовать. Еще подушку неудобную принесла. А про короткое одеяло молчу. Ворочался час, потом другой. Уже спина болит. Тихонько отворил дверь, кругом темень. И лишь в комнате напротив горел светильник. Не спит чумазая овца. Слышу, как копошится среди своих красок. Шагаю, окутывая всё страхом, а после стучусь к ней. Та стояла возле мольберта.

– Не спится. Могу лицезреть твой шедевр?

– Боюсь это плохая затея.

– Мне даже дышать запрещено с тобой? Я же аморальный. Да, Тиша? – возмущался до ужаса.

– Нарочно ругаешься? Кристина проснется.

– Справедливости желаю добиться. Другом становится не хочешь. Я в чем виноват? – сокращал между нами расстояние, а потом нарочно захлопнул дверь. Коварный план удался.

– Господи! Что натворил? Замок заедает! А ключ у подруги.

– Да, и будить ее в час ночи, очень плохо. Мне жаль, Тиша. Заночую с тобой. Вместе поместимся?

– На полу лягу. Всё равно долго не сплю, – вся нервничала. От ее тихого голоса, просыпается бешенство.

– Я скотина в твоих глазах? И обязан заставить девушку валяться на холодном паркете. Сейчас осень. Любой проживающий в Питер в курсе насчет пронизывающих ветров. Отопление пока не дали. И ты собралась заболеть? – показывал свое беспокойство.

– Кофтой укроюсь.

– Обойдешься. Ложись на диван, немедленно. Или я выброшу мольберт!

– Сдурел? Кто позволит? – спорила со мной, прям зашипела поганка.

– Выбирай. Или соглашаешься, или с ним простишься! – шантажировал, и она ошарашено выпучила глаза. Неужели победил в схватке. Даже не верится. С недовольством устраивается на подушке. А я укрываю ее одеялом. Эту ночь, запомнишь надолго, голубка.

– Доволен, шантажист? Положи его на место!

– Сердитая Тиша, только не злись. А то становишься еще более красивой, – бросил ей комплимент. И сам разместился на диване.

– Мы не будем спать вместе!

– А где мне ложиться? На балконе? За простуду ты будешь отвечать, – жалостно проронил.

– Хорошо. Тогда возьми другое одеяло.

– Обязательно, художница, – предполагал, как закончится ночь.

ГЛАВА 10

Тиша

Сплошной дискомфорт. Сложно отдохнуть, при столь пристальном внимании. Будто очутилась в лесу, вблизи голодного зверька.

– Язык не отсох критиковать?

– Мысли читаешь? Да? Доминик? – нарушила молчание, а потом натянула одеяло повыше.

– Чем не угадил? Богатством? Видимо, непорочная Тиша обожает простых парней. Слушай, а если я завтра милостыню пойду просить, согласишься сходить на свидание? – говорил он с неугасающим огоньком, тогда усмехнулась.

– Не верю, что ценитель толстых банкнот готов сидеть рядом с помойным контейнером. Запачкаться боишься, – шептала в темноте.

– Спорить вздумала? Ты проиграешь? Давай так. Я попрошу денег, на вокзале, но после своенравная художница, отужинает со мной, – заманивал своими речами.

– А не боишься заразу подцепить и микробов?

– Придирчивая какая. Ну люблю чистоту. Это ужасный недостаток? А сама милашка. Носишь старый свитер. Там уже дырки.

– А меня он греет. Память мамы. И неважно, как выглядит человек. Душа истинное зеркало, – взбила подушку.

– Признаю, победила. Любишь философствовать. Ну так что согласна?

– Сложно поверить лгуну.

– Да наплевать на лифт. Я тебя, что покусал? Тиша? – незаметно подлег ко мне. Слегка напряглась. Ощутила некое смятение. От его сильных рук не избавиться.

– Доминик, имей совесть. Ляг подальше.

– Опять насильником считаешь? Я же просто согреть. Ты продрогла, – подлизывался, держала дистанцию.

– Вспомнила, ключ есть на шкафе. Сейчас возьму светильник.

– Лежи. Его там нет.

– Выпусти, пожалуйста.

– Какая ты напористая. Сложно выспаться со мной до утра? Я прям такой отрицательный? – Говорил с загадками. Но всё равно не послушала и подскочила на носочки.

– Да, злого хищника напоминаешь

– Сколько же во мне недостатков. Тиш, а достоинства перечислить не желаешь? Добрый между прочим, – шептал, а я забрала на табуретку. – Шею свернуть решила? Да брось его.

– Она выдержит не беспокойся. Точно. Он там, – обрадовалась, но этот хитрец взял, не желая отдавать, – верни.

– Ляг со мной.

– Всё равно ночью сбегу, Доминик. Насильно удерживать станешь?

– Да, возьму наручники и сделаю из тебя пленницу, – на моих глазах, достал металлические оковы. Наглец, таких лишь поискать.

– Начнешь распускать руки, закричу, – разместилась на подушке, и нарочно настигла зевота.

– Теперь моя рабыня. Захочу и поцелую, – говорил с неугасающим тщеславием. Устала с ним справляться, а после заснула. Помню его сладкий шепот. Но по утру, реально заурчал живот.

– В туалет отпустишь, авантюрист? – скорчила недовольное лицо.

– Не брезгливый, пошли вместе.

– Доминик, устраивай шутки своим девушкам.

– Я холост, Тиша. Как раз ищу спутницу. Согласишься есть стать? – выпроводил за дверь. И вот мы предстали перед Кристиной в дурацком свете.

– Вы ночевали вдвоём? Ого!

– Это дурацкое недоразумение. Замок сломался.

– Тиш, не оправдывайся. Всё нормально. Приготовлю завтрак, – хлопотала девушка, пот выступил на лбу. Грубиян не рассчитывал освобождать.

– Мне на унитаз садиться при тебе?

– Какие подробности. Действуй, художница! – расшатывал мою нервную систему, тогда чуть не вскрикнула.

– Доминик! Сжалься. Да, я стесняюсь.

– Любезной больше нравишься. Согласись на наш спор. Тружусь на вокзале, в обмен идёшь на свидание. При свечах. На крыше великого Питера, – говорил загадочно, тогда поддалась и кивнула. Сжалился и снял наручники. Едва оказавшись в туалете, испытала облегчение. Стоит как коршун, с ним сложно сконцентрироваться. Дальше исчез, проигнорировав еду. После душа, подруга принялась выспрашивать.

– Горячие любовники! Вас можно поздравить?

– Не смеши. Просто спали на диване.

– Тиша, вот глупышка. По тебе сохнет завидный холостяк. Доминик пылает от страсти. Как не замечаешь? – налила нам чай, обожает его расхваливать.

– Слепая, наверное.

– Вот почему такая противная? Он же нравится тебе.

– Кристин, все ловеласы жуткие обманщики. Ну не сватай, пожалуйста.

– Ох, пугливая. Ну чем он отталкивает? Просто позволь ухаживать. Гляди, согласился обитать на вокзале. Уж прости, лучшее доказательство, – угостилась она бутербродом. Всё прокручивала нашу беседу. Возможно оно права.

Сама удивилась, оказавшись в центре города. Где среди суеты, он сидел в старом потасканном пальто.

– Доминик? Да, ты испачкаешься.

– Не помогай. Докажу одной эгоистке, что ценю ее. Но после этого не отвертишься, Тиша, – разгуливал с протянутой рукой. Люди охотно соглашались помочь. Его простодушие привлекало. Тогда засмотрелась. А после и вскоре уселась рядом.

– Угостить булочкой!

– Задабриваешь меня?

– Беспокоюсь о твоем желудке! – посмотрела в нахальные карие глаза, а он прошептал в губы.

– А про сердце не думаешь? Оно страдает уже которую ночь. На свидание пойдешь? Шампанское, устрицы и мы одни?

– Спасибо, откажусь, – проронила вслух, а этот ненормальный сжал в тисках.

– Наручники достать? Пощады не жди.

– Хорошо, неугомонный! Но я не стану наряжаться. Не люблю фальшь. Если стесняешься, пригласи другую спутницу, – напомнила ему, а тот не отрывая коварного взгляда проронил.

– Обойдешься, ищешь предлог сбежать. Я опасный похититель. Лучше не спорь. До вечера, – оставил в недоумении.

Опасалась нашей встречи, но в животе просыпались бабочки. Заметила, как часто разглядывала его. И сейчас не избавиться от мурашек по коже. В назначенный час, около подъезда остановилась машина. Вся на нервах села в салон. Ночной Питер поражал незабываемыми огнями. Город не спал, все веселились, заряжая непохожей энергией. От зрелища разводных мостов становилось так тепло на душе. И вот водитель приглашает выйти на улице, а дальше предстояло подняться высоко на крышу здания. Поднимается ветер, и шапка едва не улетает. А кругом замечаю множество зажжённых свечей. Доминик приглашает за стол, где находятся изысканные блюда.

– Моя Тиша опоздала. Как же я зол. Не боишься, что изнасилую? Нельзя сердить мужчину, властного и корыстного, – обвил мою талию руками, не позволяя продохнуть.

ГЛАВА 11

Тиша

Боюсь его ненасытного взгляда. Нервничаю, садясь за стол. Сложно восстановить пульс.

– Повара вызвал?

– Да, кушай, а то остынет, – глядел с возникшим искушением.

– Сколько заплатить?

– Дурная художница, всё бесплатно! Нарочно злишь? Всю душу вложил, напряг музыканта. Глянь какая красота, – расхваливал он вид с крыши. Только кусок в горло не лез.

– Почему не пригласил Кристину? Вы созданы друг для друга!

– Портишь свидание? Моё терпение скоро лопнет, – сжимал руки в кулаки. Нервно взяв салфетку.

– Обидела, прости.

– Недотрога! Её и пальцем опасно касаться. Чихал на твою пустоголовую подругу. Она не нравится мне! – ударил Доминик кулаком по столу. Ужин проходил в нервной обстановке.

– Зачем её оскорбляешь? Девушка протянула руку помощи мне!

– Отблагодарить? Тиша, я кажусь тебе плохим парнем? Интересно, что отпугивает?

– Скрытность, Доминик!

– Глупость. Полностью откровенен с тобой! – плеснул нам обоим шампанского.

– Разговор становится нервным. Прощай! – подскочила, но не разрешил уйти.

– Удрать решила? А может ты закомплексованная? Старомодная дива, боявшаяся людей. Угадал, Тиша?

– Отпусти мою руку. Мы не поладим. Смею расстроить, – оставила его в полнейшем недоумении.

По возвращению на квартиру, взяла акварель и начала творить. Касалась кистью холста, в надежде забыть наглые карие глаза. Не выспалась, чем вызвала критику у Кристины.

– О здоровье подумала? Совсем не отдыхаешь!

– Дурные мысли в голову лезут, поэтому мучает бессонница! – взяла тряпку, и начала вытирать руки, желая у неё спросить. – Давно с ним знакома?

– С кем?

– С Домиником? – уставилась я с любопытством.

– Понравился? Неужели в душу запал. Два года. А что, Тиш?

– Он из богатой семьи, наверное, – предполагала я, а та сказала обратное.

– Глубоко заблуждаешься, дорогая. Бывали времена, когда спал на улицах. У него случилась трагедия. Разве не рассказывал? – сварила нам кофе, раскрывая все тайны.

– Сестра умерла?

– Это одна из бед. А то, что его отец избивал и морил голодом в подвале? Поверь, Доминик знает цену деньгам, – положила она в чашку два куска сахара.

– Господи. Кошмар какой!

– Да, мучился бедный. Прости, но несправедлива к нему. Поверь, он нуждается в чужой любви, – сказала с настигшей тревогой.

– И как они выживали с малышкой?

– Вроде Доминик работал на судне. Спроси сама. Поверь, ты должна ему довериться, – оставила дельный совет. Тогда честно совесть загрызла. Действительно, человек нуждается в чужой помощи, а я проявляю хладнокровие. Так нельзя. Это эгоизм, по отношению к другим.

Выследила его на парковке, встречаясь с сухим тоном.

– Ценительница живописи пожаловала! Что грустно по ночам?

– Извини меня. Кристина поведала про твою грустную жизнь.

– В жалости не нуждаюсь, Тиша. Рассчитывал другом стать! А ты отвернулась спиной! – достал бумажник, чтобы купить бензин.

– Но я не умышленно обидела.

– Святоша наша слезу ещё пусти, вдруг подействует. Возможно в твоих глазах мерзавец. Но сердце тоже есть! – говорил сердито, а после я вручила ему подарок.

– Загладить вину хочу!

– Что там? – поинтересовался, не скрывая своего азарта.

– Взгляни, всю ночь рисовала. Это адский труд. Если раскритикуешь, соглашусь! – вся беспокоилась, когда он разорвал бумагу и обнаружил картину, смягчился. Там был запечатлён Питерский мост, с которого открывался фантастический вид.

– Да ты талантлива!

– Льстишь, Доминик.

– Ангел с волшебными руками. Младшей сестрёнке понравилось бы! Значит, мир, художница? Мы друзья? – протянул руку, тогда неуверенно её пожала.

– Да, но не целуй меня.

– Запрещаешь? Это чертовски сложно. – нежно коснулся щеки, вся вздрогнула. Но на душе расцвела весна. Проснулось вдохновение, а нашей встречи ждала с нетерпением. Кристина даже сделала макияж.

– На танцы пойдёте?

– Это просто прогулка! Не сватай!

– Ох, вот мучаешь его, Тиша. Благо согласилась, хотя бы дружить, – расчесала мои длинные волосы. Вспомнила про краски, нужно купить новые. Поэтому я вышла на час раньше. Гуляла довольная, вдыхая осенний аромат. Забыла предупредить Доминика, и явилась раньше. Но, клянусь, чуть не побледнела от увиденного скандала. Он ругался с некой девушкой. Жестоко с ней обращаясь.

– Шваль продажная! Убирайся, или пожалеешь!

– Я люблю тебя! Не отворачивайся!

– Потасканная стерва, сколько объяснять? Воротит от твоего запаха. Спрашиваю, мало трахнули? Беги, с бомжами целуйся! – обзывал её всеми гадкими словами. Казался другим. Жестоким, безнравственным. В него словно вселился бес. Бедная захлебывалась в слезах, а он был каменным.

– За что? Уничтожил жизнь!

– Заткнись, сука! Заткнись! – зверски ударил её, от чего несчастная упала на тротуар, поджимая колени. Охватила тревога, она полностью раздавленная. И тогда наши глаза встречаются с ним.

– Какое же ты животное! Ублюдок! Рука не дрогнула бить слабый пол? – проронила я с осуждением.

– Тиша, подожди! Тиша!

ГЛАВА 12

Доминик

Шваль использованная, она всё испортила. Схватил зверски за волосы, причиняя боль.

– Крыса из подворотни, кто звал сюда? Между нами всё кончено. Давай утоплю, чтобы отстала! – разговаривал на повышенных тонах. Забилась возле урны, вызывает лишь омерзение. А раньше прям азарт горел в глазах.

– Лгун! Я чуть не погибла из-за тебя!

– Пока не ударил страшное лицо замолкла! Драму разыграла, не растрогают слёзы! – показывал своё превосходство.

– Твоё сердце ледяное. Садист проклятый, терпела грубую близость, а потом избавился! – умышленно громко визжала, тогда вцепился в тусклые пряди.

– Проболтаешься, брошу под машину! Мне свидетельницы не нужны. Хоть раз твою прыщавую физиономию увижу, в канализации подохнешь, – угрожал у всех на виду. А проходящая женщина выронила свои авоськи.

– Изверг! Так обращаться с девушкой!

– Ваши советы спрашивали, дамочка?

– Да, ты хам. Дай ей одежду тёплую. Она в одной футболке, – тараторила невпопад, сразу показал свое высокомерие.

– В помойке одеяло возьмёт. А если у вас душа разрывается на куски, приютите! – взбесившись на всю ситуацию, вернувшись в авто. Промахнулся, а ведь слабовольная художница почти оказалась в ловушке. Доверилась. Но данным поступком всё очернил, долго отмываться придётся. Рассуждал за рулём, сложно даже представить, как выкручиваться.

Вламываюсь в бар, терпения и выдержки нет. Сам медленно превращаюсь в слабака. Бармен в шоке, сорвался на нем.

– Вам что налить?

– Коньяк плесни!

– Плохой день, да? – вставил своё слово.

– Я в общении нуждался, твердолоб? Твоя обязанность пойло разливать, – зарычал, терпеть поражение это гнусно. Не посмотрев на поздний час, набрал этой подстилке.

– Бросай своего клиента! Да, плохи дела! Кого учить собралась? – отвечал я с возникшим расстройством. Успел пропустить несколько бокалов, и лишь тогда эта гадина заявилась.

– Он оплатил за ночь. Я еле наврала про головную боль.

– Другого хахаля отыщешь, не обломишься, – гаркнул, устав перед ней отчитываться.

– Легко сказать! Думаешь они все с деньгами на дороге валяются?

– Чего рот свой открыла? Плевал на твой заработок проститутки. Весь план покатился к чертям. Наша серая мышка увидела как я избивал шлюху, Кристина!

– С ума сошёл? Как можно было так опростоволосится?

– Одна швабра выследила. Они же все влюбленные, убиваются по мне. Выглядел демоном! Как теперь выпутаться из болота?

– Сложно, Доминик. Девушка принципиальная, со своей моралью.

– Да, вызывает одну головную боль! – пил спиртное не переставая.

– Слабаком стал?

– Аккуратнее выражайся, дешевка! Я не в настроении!

– Да, просто блеск. Меня оставил без приличного гонорара, сейчас кричишь.

– Потаскуха с мышлением как у курицы. Мне сколько раз объяснять? Мы разругались с этой сучкой Тишей!