Цитаты из книг автора «Евгения Некрасова»

Единственное спокойное, защищённое пространство – «дома», но, оказалось, нет, оказалось, нет.

Она старалась быть рациональна, рассуждала, что влюблённость и страсть могут высохнуть, надо смотреть на то, что остаётся. Остаются совместные пространство и время.

На следующий день Зина переместилась с девятьсот-пятого-года в квартирай со всей своей жизнью, одеждой, обувью, гаджетами, книгами, бумагами, утварью, посудой, некоторой бытовой техникой, а главное, прошлым – нищим детством в моногороде, бедной юностью в Москве, работами и отношениями, людьми, на завязочки привязанными к Зине проектами, сексом, соцсетями.

Даже отправив вправо не самые самовлюблённые анкеты, успешно преодолев первый этап переписки, отсеяв маниакально самовлюблённых и злых, при встрече Зина проваливалась в плесень сексизма и объективации.

А однажды сказала, что лучше бы Зина нашла себе московского мальчика с квартирой в центре, как это ещё 10 лет назад сделала учившаяся с ней в параллели такая-то.

Однажды, сгибаясь от приступа эндометриоза, Зина приползла в расположенную рядом женскую консультацию, но её не приняли, узнав, что она тут рядом всего лишь живёт, но не прописана.

Двухлетний человек придерживался лапками за прожжённые, залитые мочой, разрисованные фломастером стены. Туалетный запах, битые и серые от людей и времени окна. Зина помнила, что стеклянные осколки торчали ровно там же, где и 25 лет назад. Подъезд не изменился, разве что постарел, покрылся пылью, надписями. Зина удивлялась, что соседка его не замечала и не видела, на какие стены опираются маленькие пальцы её ребёнка.

Катя села на подоконник и, полуразвернувшись, посмотрела в пропасть. Люди, машины, гаражи

После лагерного опыта Катя принялась учиться ещё хуже и ещё реже ждать хорошего от выросших и невыросших. Но благодаря Ольге Митиевне Катя сделала открытие, что интерес и надежду можно выдрать из книг. Катя начала чуть-чуть читать и радоваться муми-троллям, Гулливеру, Пеппи, встречая книги с ними внутри.

ше ростом, спокойней для самой себя, в животе перестал крутиться барабан от стиральной машины, попятились все старые и новые страхи (Катя даже сходила одна в туалет ночью). Она легко стала выдерживать отупляющие линейки, хоровое пение под аккордеон и бессмысленное дрыганье под музыку. Она даже забыла про смотрящих. Лагерь растерял свою непереносимость. Для следующего занятия Катя готовила историю бродячих собак своего города,