От окна развернулась красивая женщина средних лет, очень похожая на Амайю, но с более светлыми глазами: скорее голубыми, чем синими, и с русыми волосами. Тонкие морщинки в уголках ее глаз да едва видные у крыльев носа ничуть не портили ее внешность.

– Позвольте представиться, Рене Бланкар. Маг. Студент академии, – поклонился Рене.

– Элинор де-Марсо, – кивнула дама.

– Мама, месье Бланкар познакомился с нами в парке, а до этого мы встретились в городе, – вовсю старалась Амайя.

– А, так это вы тот самый маг на лошади, обрызгавший мою дочь, – потянула Элинор.

– Месье Бланкар извинился, – встряла де-Фраулли. – И весьма приятно беседовал с нами во время прогулки. Какими судьбами вы здесь, месье Бланкар? Тут нечасто встретишь мага.

– Сапоги нужны, – вздохнул Рене. – Завтра. У моего сапожника нет подходящих. Решил, вдруг тут будут.

– Здесь, в основном, шьют на заказ. – Элинор окинула мага взглядом, оценивая его платежеспособность и обоснованно в ней сомневаясь. – Готовой обуви мало.

– Я заметил, – усмехнулся Рене. – Поеду к де-Муасси в старых…

Элинор вскинула брови:

– Вы завтра будете на приеме?

– Да, собираюсь, – рассеянно ответил Рене, якобы отвлекаясь на темно-красный отрез кожи.

На самом деле, на прием его никто не приглашал. Рене сам упросил Эмиля пойти и взять его с собой. Эмиль очень упирался, но Рене был настойчив. В конце концов, Эмиль послал матери известие, что явится на ее светский раут. Та была в восторге. Эмиль стребовал с Рене бочонок пива.

Честная сделка.

– Я полагала, маги не ходят на приемы, – сказала Амайя.

– Я друг семьи, – улыбнулся Рене. – Мадемуазель, что вы думаете об этой коже?

– Я думаю, вам стоит заказать из нее сапоги, а не покупать готовый товар, – улыбнулась Амайя.

– Амайя, ты выбрала туфли? – вмешалась Элинор де-Марсо. – У меня не так много времени.

– Я, мама, что-то никакие не хочу, – отмахнулась Амайя.

– Великолепно. Ты сама уговорила меня поехать в магазин вместо того, чтобы съездить вдвоем с Мэй, а теперь выясняется, что я зря потратила время.

– Извини. Давай возьмем те, что понравились Мэй. Закажем, как она предлагала, в бежевом цвете.

– Отлично. – Элинор повернулась к подмастерью. – Мерки моей дочери у вас есть. Идемте, Мэй, Амайя. Месье Бланкар, до скорого.

Амайя растерянно обернулась к Рене. «И все?!» – прочитал он в ее взгляде.

Рене решился.

– Миледи де-Марсо, позвольте вас проводить.

– А как же ваши сапоги? – поинтересовалась Элинор.

– Мадемуазель права. Я лучше закажу пошив на заказ. Из той красной кожи. Но не сегодня. На соседней улице какой-то дебошир прицепился к даме, был скандал. Я лучше провожу знакомых дам, во избежание неприятностей…

Так себе предлог, но лучше придумать Рене не смог. Элинор, однако, ничуть не смутилась. Благородная женщина привыкла к заботе и вниманию, и галантность мага не показалась ей чем-то особенным.

Амайя просияла. Даже де-Фраулли улыбнулась.

Рене проводил дам к карете, любезно подсадил каждую. Его лошадь стояла тут же у коновязи, и Рене порадовался, что хоть лошадь у него приличная – не стыдно показать матери Амайи.

Он поехал рядом, ведя светскую беседу, обращаясь преимущественно к матери Амайи, пытаясь расположить ее к себе. Неплохо было бы, если б ей понадобились его услуги как мага, тогда он мог бы показать себя с еще более выгодной стороны… Но она вряд ли воспримет мага иначе, чем наемного работника…

То и дело Амайя и Рене сталкивались взглядами. Ох, совсем не с матерью Амайи Рене сейчас хотелось бы говорить…

– Расскажите, месье Бланкар, – неспешно спросила Элинор, – мы тут слышали, что по велению Великого Князя к академии намерены пристроить еще одно крыло. Правда ли это?

Рене не знал. Вероятно, знал магистр Абеляр, но старику и в голову не приходило делиться такими новостями с учеником.

– Согласитесь, это неплохие новости, миледи, – попытался вывернуться он. – Это свидетельствует о том, что в академии много учеников.

– И чего же в этом хорошего? – вскинула брови Элинор. – Для вас, я имею в виду. Ведь маги же конкурируют.

– Не совсем так. – Рене старался оставаться вежливым, но совершенно не понимал, каких слов хочет от него мать Амайи и к чему ведет разговор. – Видите ли, миледи, у магов разные специализации. Мы не занимаемся одним и тем же. Все.

– Ра-а-азве? – потянула Элинор. – А я другое слышала. Что при дворе не принимают новых магов, потому что старые трясутся над своими местами.

– Брешут, – усмехнулся было Рене, но тут же прикусил язык. Буквально, сильно куснув за кончик, напоминая себе, с кем говорит. – То есть, я хотел сказать, что это не самые достоверные сведения. Тут дело не в том, что старые маги беспокоятся за кресла у трона Великого Князя, тут встает вопрос о правилах занятия этих кресел…

– Не думаю, что мой муж, получающий новости прямо из столицы, – тут Элинор со скепсисом поглядела на Рене, будто говоря: «Уж тебе-то о таком только мечтать приходится», – как вы изволили выразиться… брешет.

Рене с трудом сдержал стон. К счастью, Амайя, спасая Рене, отвлекла мать каким-то пустяком, но ненадолго. Элинор де-Марсо снова сухо улыбнулась магу и задала новый вопрос…

Полчаса беседы тянулись как три. Рене мучился. Он старался быть вежливым, осторожным, галантным и остроумным одновременно, но то и дело ловил себя на простонародных оговорках. Он нервничал! В другое время он общался бы свободнее, но сейчас был словно подопытный зверек, и исследователь изучал его с неприятной пристальностью.

С Амайей говорить было легко. С ее матерью – будто камни в гору катать.

Рене выдохся. Но Амайя была счастлива, она улыбалась. Либо она не заметила натянутости, либо не нашла в манере общения матери ничего странного.

Последнее предположение ужасало.

– Благодарю за компанию, – произнесла Элинор у самых ворот.

– Не стоит, – улыбнулся Рене. – Я приятно провел время в беседе. Прошу принять от меня маленький подарок.

Он вытянул руку. Медленно, словно проявляясь из воздуха, на ладони мага начала формироваться корзина. В какой-то момент она стала тяжелой, и Рене подхватил ее обеими руками. Над корзиной появились бутоны цветов: розы, хризантемы, ирисы.

– Какая красота! – изумленно выдохнула де-Фраулли.

Рене с улыбкой протянул подарок старшей де-Марсо.

– Благодарю, – улыбнулась та.

– Мне приятно, что я смог вас порадовать. Что ж, надеюсь увидеться завтра на приеме. До свидания. Мадемуазель.

Амайя улыбнулась и вежливо попрощалась.

Рене развернул коня. Улыбка сошла с его лица.

Сегодня, как никогда до этого, он ощутил разницу между собой и Амайей. Он мог заходить с ней в одни магазины, мог попасть с ней на бал, но он никогда не станет таким, как она. Его удел ехать подле ее кареты.

Рене было тяжко на душе. К тому же он плохо чувствовал себя. Простая магия творения не могла истощить его сил, но с момента встречи с Амайей Рене использовал магию непрерывно, чего только стоили ежевечерние магические птицы, и последствия неуемного колдовства начинали сказываться. Рене хотелось упасть в кровать и заснуть на сутки. Но ему нужно было купить пиво Эмилю, а еще подготовить задания по учебе, которую он почти забросил…

Он подумал, что завтра на совершенно законном основании встретит Амайю на балу, и жить стало немного легче.

Глава 11

Влада отодвинула ноутбук. Роман, о котором она так давно мечтала, внезапно стал способом сублимации ее собственных эмоций, осмыслением происходящего с нею.

Влада уже не отдавала себе отчет, насколько ее герои выдуманы. Для нее они постепенно обретали жизнь, но она больше не могла однозначно сказать, кто стал ее собственной проекцией в вымышленном мире, а кто – проекцией Стаса. Влада одинаково сильно воспринимала события со стороны Рене и со стороны Амайи.

А в последнее время ей казалось, что она думает через Рене.

Влада застонала и запустила руки в волосы – жест тяжелейшего отчаяния. Пальцы путались среди нечесаных прядей, как сама Влада в событиях своей жизни.

Мысли вновь и вновь возвращались к поцелую у моста. Очень просто было переосмыслить его и сказать себе, что Стас повел себя неправильно, она, на самом деле, этого не хотела… К чему врать? Хотела. Ловила его взгляды, смотрела на его губы, восхищалась тембром его голоса, разворотом плеч, походкой, его манерой поглаживать двумя пальцами подбородок во время раздумий…

Кто говорил «потому что я в тебя влюблен»: Стас ей устами Рене или она Стасу, путем использования мужского персонажа, отрицая гибельность своей ситуации?

А она гибельная, да. Сводя в романе девушку из высшего общества и мага, неспособного стать ее мужем, чего она добивалась? Разве не ставила героев в положение, сходное с ее собственным? Безнадежным и безысходным. И разве не верила она, что по мере написания романа ситуация разрешится сама? Видимо, да, верила, что и ее жизнь как-то все расставит по своим местам.

– Да, девочка, натворила ты делов, – тоскливо сказала Влада.

К чему отрицать очевидное? Она, всегда считавшая себя порядочной женщиной, полагавшая, что выбрала в мужья правильного человека, серьезно планировавшая жить с Костей, пока смерть не разлучит их, влюбилась.

А Стас?

Владе не нравился ответ на этот вопрос. Она вспоминала их разговор в ресторане и его слова: «Если мне нравится женщина, мне все равно, где у нее кольцо, хоть в носу». Он ведь, кажется, именно так сказал, хотя она могла и не запомнить дословно… И этот поцелуй…

Нет, это не любовь. Это похоть.

– Глупая ты баба, ты для него развлечение, – сказала себе Влада. – Нет у него к тебе ничего серьезного. А ты, если будешь и дальше об этом думать, испортишь себе жизнь. Книгу лучше пиши. Пусть хоть у ее героев все будет в порядке.

Глава 12

– Если бы не ты, я и носа бы сюда не показал, – проворчал Эмиль. – Мать пытается усесться в два кресла разом: и иметь сына-мага, и удержать меня в семье. Могу поспорить, не бойся она последствий, попробовала бы меня женить.

– А ты бы возражал?

– Если только на Исабель де-Канье. Грудь у нее третьего размера, а между ног тесно, как в мышиной норе.

– Ты там бывал?

– Еще нет, но я потрогал, – с достоинством ответил Эмиль.

– Я вообще-то про мышиную нору. Но так тоже хорошо, – усмехнулся Рене. – Слушай, тебе не обязательно страдать до конца бала. Просто проведи меня внутрь, представь, а дальше я сам.

– Ага, сейчас. Так меня мать и отпустит, – фыркнул Эмиль. – Ладно, чего уж теперь. Пошли.

Оба мага направились к широченным дверям бледно-розового особняка с колоннами. Человеческий водоворот – платья, меха, сверкающие драгоценности, охи-вздохи, лысые макушки или львиные гривы отцов семейств, обеспокоенные физиономии мамаш и дуэний, свежие личики восторженных девиц – тут же затянул магов в себя, и они с трудом вынырнули лишь у входа.

Рене вертел головой, но не видел кареты Амайи. Она, видно, еще не приехала.

– Высматриваешь свою прекрасную даму? – Эмиль едкостью поспорил бы с кислотой. – Смотри, благородные дамы такие. Может и не приехать. И вечер мы потратим зря.

– Ну хоть пожрем, – ответил Рене, стараясь не выдавать беспокойства.

Эмиль рассмеялся:

– Если ты хотел пожрать, мог бы сказать мне. Обошлось бы гораздо дешевле, чем этот вечер.

Рене промолчал.

Дворецкий на входе любезно поклонился.

– Благородный господин, ваша мать уже ждет вас в зале. Мы все очень рады видеть вас дома.

Эмиль поблагодарил дворецкого и повернулся к Рене:

– Видишь? Она ни за что не упустит шанс продержать меня возле себя до самой ночи. Надеюсь, оно хоть того стоило.

Рене тоже хотелось надеяться.

Они вошли в огромный зал. Играла музыка, воздух пах духами, цветами, излишне изысканной едой. Сложные запахи, посторонние. Ни один ученик Магического Оплота не стал бы портить ими обоняние. Эти запахи обрушились на Рене как камнепад – каждый по отдельности и все вместе придавили его, заставляя морщиться.