Розовая масса, похожая на растущее как на дрожжах тесто, стала видоизменяться, на нем стали проступать какие-то очертания, а уже через мгновение в верхней части обозначились какие-то формы. Вдруг что-то ухнуло и рыкнуло изнутри, и жуткий, нечеловеческий дьявольский голос сказал:

– Ты хотела знать кто ты?

Аделина боялась пошевелиться, стало понятно, что человеческая масса настроена весьма агрессивно.

– Ты – монстр! Ты – кошмар! Ты – ужас, приводящий в отчаяние человеческие существа! Ты влечешь смерть! —проговаривая, будто прожевывая каждое слово, изрыгнула масса.

Вдруг что-то действительно исторгнулось из нее, и обозначилось некое подобие рта, точнее то, из чего исходили нечеловеческие звуки.

– Люди искали в твоем отражении надежду, но своими страхами ты гасила их, будто свечные огарки, – Аделина присмотрелась ближе и увидела, что рот представляет собой не что иное, как скрещенные человеческие руки. Вдруг одна из них выпала и повисла, изображая из себя подобие носа. Человеческая рука-нос сделала отчаянный рывок, будто желая дотянуться до перепуганной девушки на полу. Аделина завизжала и почти потеряла сознание от страха.

За неимением возможности передвижения из-за отсутствия ног живая говорящая гора теста оставалась на месте, но ее просто сотрясало из стороны в сторону, будто большой пудинг-желе. Но трансформация не закончилась… Из многочисленных рук и ног, которые формировались на теле этого существа, масса стала превращаться в некую сущность.

– Почему Лена такая самоуверенная? Почему ей не страшны ужасные собаки, эти странные дома с огромными заборами? Откуда она знает, чего хочет? Где берет веру в себя и свою правоту? – кривилось своими руками-губами месиво из человеческих рук и ног, – Почему Аделина не знает чего хочет? Почему ей всегда страшно и больно, стыдно и неуютно, и даже порой, глядя в зеркало, она не уверена, видит ли она там свое отражение? – вдруг из общей массы, будто по команде, стали отделяться человеческие лысые головы. В одно мгновение они все развернулись к Аделине лицом Леночки.

От такой жути Аделина потеряла дыхание и, не веря глазам, попятилась – поползла назад, а десятки Леночек заговорили, будто кукольный хор:

– Ты виновата в наших несчастьях! Ты решила за нас, что хорошо, а что плохо! Ты виновата в наших несчастьях! Ты!

– Это не правда! – вдруг крикнула Аделина, сама не веря, что отвечает монстру.

– Ты должна была помочь нам, ты должна нам, – монотонно повторяло чудовище с головами Леночки, а руки-ноги отчаянно размахивали в разные стороны, надвигаясь на Аделину.

– Это неправда! Я только и делала, что помогала всем! – вскрикнула, будто от боли, девушка. От сильного возбуждения она встала на ноги, зажмурила глаза и стала что-то говорить себе под нос, а тем временем монстр-руки-ноги все ближе подплывал к ней.

Вокруг потемнело, казалось, что резко опустилась ночь, и еще не успели включить свет. По стенам пробежал какой-то неясный рокот, и все предметы, и мебель вокруг, что еще остались целыми, стали скрипеть и трещать, будто началось землетрясение. По стенам побежали трещины, ломая штукатурку и цветные узоры фресок, ссыпалась лепнина, даже воздух, казалось, наэлектризовался и стал ощутимым, готовым вот-вот испустить молнии.

Неизвестно о чем думала Аделина, сильно сжав кулаки и судорожно зажмурив глаза, но вдруг потолок пошел по швам, и сверху неожиданно отвалился огромный кусок, который почему-то вдруг стал осколком зеркала, вместо него в дыре сияло черное звездное небо. Этот огромный осколок сначала повис в воздухе, а потом с невероятной силой и свистом полетел вниз и вонзился между тонкой напряженной фигурой Аделины и отвратительным монстром, ограждая девушку от него.

Чудовище, таким образом, отразилось в этом осколке и, издав нечто похожее на стон, резко схлопнулось, растворившись в пространстве. Аделина еще минуту стояла в защитной стойке, готовясь к нападению, но, так как ничего не происходило, открыла глаза.

Картина была по-прежнему ужасная и нереальная: обломки стен комнаты и кавардак после чудовищного погрома отражались в зеркальном куполе, накрытом, будто в ресторане, большим серебряным плато с дырой наверху, в которую проглядывало высокое звездное небо с пролетающими кометами.

– Зеркало отчаяния – одно из самых сильных существ, обладающее невероятной мощью и разрушительностью, – сказала Елена Васильевна, поправляя прическу в зеркале, уложенную так же идеально, как и в начале встречи.

– Я не понимаю, – вот уже в который раз жалобно произнесла Адели.

– Ты – Зеркало, девочка. Ты – явственное живое магическое продолжение беспредельного Бога на земле, последняя надежда, последняя инстанция, последний шанс для кого-то, счастливый или несчастный случай! Кто ты – теперь будет зависеть от тебя.

– Почему вы не убили меня?

– Зеркало нельзя убить, ты же знаешь, дорогая.

– Кто это был, этот монстр? Это я? – со слезами спросила Адели.

– Да, дорогая, так выглядит твое отражение. Это то, до чего ты довела себя, а также благодаря всем этим несчастным, которые отражались в тебе. И этот ком отчаяния растет и движется вперед. Я не могу позволить ему больше продолжать расти. Я пришла остановить тебя.

– Я так устала, Елена Васильевна, – плаксиво сказала Аделина, закрывая лицо руками.

– Да ты присядь, дорогая, – участливо сказала Елена Васильевна и обняла молодую дрожащую собеседницу. От этих объятий, от этих теплых слов слезы прорвались наружу и полились таким потоком, что Аделина надолго повисла на плече у Елены Васильевны. Но Мудрое Зеркало не торопило девушку, лишь похлопывало по тонкому изможденному плечику.

Наконец, Аделина успокоилась, открыла глаза и с удивлением обнаружила, что вокруг все преобразилось, хаоса и ужаса, как после землетрясения, больше не было, будто кто-то волшебной метлой вымел весь беспорядок.

***

Аделина внимательно посмотрела на собеседницу в ожидании объяснений. Как раз в этот момент подошел или, точнее сказать, подплыл официант с полным подносом дымящихся яств и стал озираться по сторонам, будто не видя сидящих за столом дам. Елена Васильевна провела рукой и слегка подтолкнула его к своему столику. Тот, как ни в чем не бывало, раскланялся и стал подавать заказанные щучьи головы и котлеты.

Когда он удалился, Аделина спросила:

– Если вы не хотели убить меня, тогда зачем все это было нужно? Как меня можно остановить?

– Ты кушай, кушай, дорогая, твоему молодому и, как я посмотрю, довольно сентиментальному организму нужно хорошо питаться.

– Цыгане убежали, потому что знали? – вдруг спросила девушка, не обращая внимания на шутливый тон и отвлекающие темы.

– Встреча двух Зеркал – это всегда битва с неминуемым исчезновением одного из них, – просто сказала Елена Васильевна, с большим аппетитом поедая жаркое. – Но, как ты уже смогла убедиться, Зеркало нельзя убить, лишь другое Зеркало может растворить его в пространстве, будто того и в помине не было. У нас это называют развоплотить. Эти «милые люди», издревле знакомые с разного рода чудесами, наверное, почувствовали опасность. В такую воронку затягивается все, что имеет силу Зеркал.

– Откуда вы все это знаете? – спросила Аделина, наконец надкусывая ватрушку с творогом и запивая неустанно дымящим горячим чаем, чудесным образом подогреваемый попеременно взглядами Елены и Аделины.

Елена Васильевна разрезала котлету по-пожарски и, задорно поддев, положила горячий кусочек себе в рот и тут же заохала от удовольствия, прикрывая от блаженства свои удивительно красивые глаза.

– Ты что сказок не читала? – спросила она вопросом на вопрос.

– Сказки? – опять непонимающе посмотрела на свою мудрую собеседницу Аделина.

– Ну конечно, а как ты думаешь можно оставить о себе хоть какую-то информацию, если тебя не существует? Сказки, рассказы, мифы разные.

– Я никогда не слышала, чтобы героями сказок были Зеркала.

– Ну конечно, напрямую имен и адресов там не называют, но надо же читать между строк.

– И что же там написано?

– Ну всякие Приключения Зеркал, – повествовала Елена Васильевна, с аппетитом прожевывая пищу.

– Белоснежка была Зеркалом? – с некоторым скептицизмом спросила Аделя.

– Все заколдованные, заговоренные, зачарованные и прочие и прочие героини.

– Героини? – вскинула брови Аделя. – Зеркала – женщины?

– Да! Конечно! А как ты думала?! Представляешь, чтобы было бы, если такой силой владели бы мужчины?! Да если оставить их одних без контроля, – страстно вещала Елена Васильевна, – они все превратят в драку, перестрелки, партизанские заговоры, политические разборки, одним словом, во всевозможные ужасы войны.

– И кто же придумал женщин-Зеркал? – отложила пустую тарелку и чай Аделина и придвинула щучьи головы.

– Ну, в принципе все придумал Бог, если тебя устроит такой ответ. А вообще, я думаю, нас придумали сами люди, ну или мы произошли от лучших их представителей.

Ведь мы являемся сущностью и смыслом человечества. Все самое плохое и хорошее отображается в Зеркале. Ну как половина этого прекрасного мира находится на светлой солнечной стороне планеты, так другая, ровно такая же половина из чистых негодяев погружена во тьму. Поэтому и был создан Чистый Слепой Случай, который выравнивает шансы правильной стороны.

Стоит только человеку или группе людей решиться на особый негодяйский поступок, убийство, подлость, а в масштабах планеты – рабство, геноцид, тотальный контроль или, что еще хуже, попытка взорвать землю к чертям. Бывали, я тебе скажу, и такие смельчаки! Поэтому Зеркало, будучи в сущности человеком, а чаще всего доброй милой девушкой, в страхе и в предчувствии опасности автоматически концентрирует силу желания на устранение угрозы и обидчиков. И тут проявляется естественное волшебство, женское начало гармонично уравновешивает ситуацию, например, ни с того ни с сего на самые злые головы случайно падают кирпичи с крыш.

Они могут обмануть других людей, себя, но Зеркало не обманешь.

Возможно, с этим связано, что Зеркала рождаются в сложных социальных условиях, всегда на них выпадают тяжелые судьбы, чтобы с детства, вкусив страданий, ощущать и понимать боль и жалеть страждущих. Золушка, Спящая Красавица, Белоснежка, – и Елена Васильевна задорно подмигнула Аделине.

– То, о чем вы рассказываете, слишком сложно для моего понимания. Я не могу себе представить, что влияю на мировой порядок, останавливаю или развязываю войны. Вы уж извините за недоверие, – сказала Адели.

– Сколько тебе лет, дорогая?

– 35.

– Аделина, по меркам жизни Зеркала ты только что родилась и сказала свое первое «агу». И для Зеркала Отчаяния у тебя невероятная сила, причем абсолютно разрушительная. Я решилась с тобой встретиться еще и потому, что тебя надо было срочно остановить. Тут ведь вот какая история… Безусловно, это не ты развязываешь войны, но своей безысходностью провоцируешь людей на отчаянные поступки.

– Но весь мой опыт, уважаемая Елена Васильевна, только и подтверждал, что люди сами стремятся к причинению боли и поиску проблем. И лучшее, что я могу сделать, – никак не вмешиваться в этот порочный круг, чтобы не создавать им еще больше трудностей.

– Аделина, ты, будучи новорожденным Зеркалом, пришлаи к точно таким выводам, что и Великие Зеркала всех времен и народов, но разными путями. Ответ совершенно правильный, да только знак не верный. У тебя он отрицательный. Пойми же, что своим узким взглядом на жизнь людей, ты ограничиваешь себя и тем самым мир. Ты видишь его через призму страха, боли и отчаяния.

А мир прекрасен.

– А как же войны, катастрофы, убийства?! – обескураженно выпалила девушка.

– А еще смертельные вирусы, атаки инопланетных цивилизаций, оживление роботов, вырождение наций, – Елена Васильевна аккуратно вытерла рот льняной салфеткой и отложила приборы.

– Инопланетяне? Да вы надо мною смеетесь! – хохотнула впервые за обед Аделина.

Однако Елена Васильевна не смеялась и, повернувшись в зал, совершенно серьезно стала кого-то высматривать. А потом хлопнула в ладоши, и мироустройство ресторана уже во второй раз закрутилось и завертелось в обычном ритме: зазвенели вилки-ножи, раздался чей-то смех, и послышались бурные обсуждения на разных языках, а официанты с подносами забегали, словно заведенные солдатики. В конце концов Елена Васильевна перестала искать глазами и прямо уставилась на фигуру, сидящую за общим столом из шести человек у камина.

Аделина проследила за ее взглядом и не нашла ничего особенного в том человеке: мужчина средних лет, в пиджаке и галстуке, довольно подтянутый, настолько обычный, что именно его было бы труднее всего выделить из всех сидящих за столиком. Но после всех этих превращений, чудес и ужасов девушка не могла не верить Елене Васильевне.

Будто мысленно подслушав их разговор, мужчина обернулся и посмотрел на обедающих дам. Ничего особенного – простой взгляд, но Аделину будто прошибло невидимой волной, она вздрогнула, и все ее тело покрылось мурашками.

Елена Васильевна что-то сказала, Адели не различила этот шепот, а гость ресторана все не отворачивался, будто прислушивался. И тут с ним стало что-то происходить: от него стало исходить какое-то сияние, на лбу, где секунду назад ничего не было, вдруг распахнулся еще один глаз. Именно распахнулся. Сначала он судорожно помаргивал, будто отходил ото сна, а потом очень уверенно сфокусировался на Аделине и Елене Васильевне. Девушка ошеломленно уставилась на третий глаз и единственное, что приходило ей на ум, что он чудесный, красивый и великолепный. Эта мысль крутилась в голове и успокаивала. Вдруг глаз стал увеличиваться в размерах, при этом как бы возвышаясь над фигурой мужчины, стал походить на голограмму, подсвеченную со всех сторон. Помаргивая пушистыми светящимися ресницами, сказал или точнее провещал совершенно отчетливо и ясно «Спасибо». И это спасибо было настолько красивым и чудесным для слуха, что дамы улыбнулись ему. Наступило умиротворение и какое-то благодушие.

– Во что ты еще не веришь, Аделина? – спросила Елена Васильевна, все еще глядя на Глаз-голограмму, который что-то продолжал вещать, но уже возвращался в свое обычное состояние на лбу среднестатистического мужчины в галстуке.

– Заметила ли ты, Аделина, что первой твоей реакцией на Великолепный глаз были страх и беспокойство. Ты все еще Зеркало Отчаяния, все еще транслируеешь вокруг страх, тем самым порождая отчаяние.

– Но как же мне переделаться? – недоуменно спросила девушка.

– Это очень просто сделать, дорогая. Перестань видеть вокруг плохое, сконцентрируйся только на хорошем, будто плохого просто не существует, а хорошее везде и повсюду. Сначала это придется делать как упражнение, но потом, когда войдет в привычку, увидишь мир другими глазами, и это будет по-настоящему Чудом!

Понимаете, тебя выбрал Бог, он подарил тебе часть своего величия и могущества, ты можешь создавать миры и реальности. Создай свое собственное королевство, свое зазеркалье! И все его жители будут жить по твоим правилам. Тебе нравится ходить на голове – в твоем мире все будет вверх тормашками. Тебе нравятся клоуны – ты станешь королевой цирка. Нравятся улыбки и радость вокруг – раскрась окружающую реальность, стань художником своей жизни, и все твои поданные будут одеты как на карнавал. Карнавал каждый день!

Елена Васильевна провела рукой по воздуху и вновь выхватила из ниоткуда официанта.

– Уважаемый, принеси-ка нам из библиотеки сказки.

Аделина молчала, жадно следя за каждым движением Елены Васильевны. Ей вдруг стало так хорошо и тепло, как не было уже много-много лет, почему-то очень захотелось обнять свою собеседницу, положить свою голову на ее ароматную большую грудь и заснуть вечным сном.

Из ниоткуда вынырнул официант, неся в руках и поддерживая подбородком целую стопку из многообразных томов книг, на которых золотыми буквами были выведены великие имена сказочников всех времен и народов. Елена Васильевна кивнула ему на пол, и тот красивым столбиком сложил книги у ее ног и, будучи прилежным официантом, не уходил в ожидании еще просьб.

– И коньяк с сигарой «Ромео & Джульета», пер фаворе, – продекларировала Елена Васильевна с улыбкой, от обаяния которой бедный юноша совсем забыл о сервисе и этикете и, засмотревшись на красивую даму, не сразу побежал за заказом. Елена Васильевна по-женски рассмеялась этому робкому влюбленному взгляду и вновь обратилась к своей подопечной.

– Милая, вот проживешь триста лет и поймешь, что все это, – и она обвела вокруг своей красивой женственной рукой, – поистине глупости. Может быть, тебе даже откроются еще большие знания, чем предыдущим поколениям Зеркал. Ведь мы, как и люди, эволюционируем.

– Елена Васильевна, я не хочу быть Зеркалом, – грустно произнесла Аделина.

– Да ты не знаешь, о чем говоришь, милочка! Мы – волшебники! Мы – это золотые рыбки, волшебные палочки-выручалочки, щуки и царевны-лебеди. Ты сама не знаешь от чего отказываешься! – и она весело схватила верхнюю книгу с большой стопки, открыла на первой попавшейся странице и прочла:

 
Не волнуйся, всё будет в порядке.
К счастью, розы и сами растут,
Зайцы выполют быстро все грядки,
А паркет нам медведи натрут.
Кошки кофе намелют, а белки
Стены выбелят, как маляры,
Барсуки перемоют тарелки,
Ну, а окна, помоют бобры.
 

И тут случилось неожиданное. Елена Васильевна вдруг задорно подскочила на стуле, будто ее кто-то уколол снизу, и в руках у нее оказалась палочка, точнее сказать, бенгальский огонек, от которого во все стороны стали сыпаться яркие искорки, но в отличие от обычного бенгальского огонька, этот не гас, а только разгорался у основания.