Взял курс к Егоровне, но той не оказалось дома. Слышал знакомый лай – Волк. Учуял меня. Потерпи, брат, сегодня же заберу тебя домой. За забором отчаянно заскулили, сжав моё сердечко. Чёрт! И где вас вечно баб носит?

Глянул на часы – полдень. Сейчас бы чаю с каким-нибудь дополнением. Или тем же пирогом, что ел с утра. Интересно, где его родина? Неспешно поплёлся вглубь посёлка. Знаю только пару-тройку мест с домашней выпечкой. Первой по маршруту будет Ульяна Фёдоровна – местная матёрая бизнесменша, что держит закусочную и продуктовый магазин. Заведение пестрило совдеповской "мишурой", напоминая о восьмидесятых годах. Даже за прилавком стояла не продавец, а товарищ-буфетчица Марина с пергидрольными кудряшками и грудью пятого размера, а ей ведь не больше сорока.

– Здравствуй, Антошенька, – мягко промурлыкала она голосом Анжелины Джоли в дубляже. – Давно не был у нас. В рейс уезжал?

– Да. Вчера вернулся, – ответил я без лишних мыслей в голове.

– Это замечательно, Антош. А я вот вчера прибиралась у себя в доме. У шкафа дверь начала провисать. Может заглянешь, посмотришь? У тебя золотые руки, – и многозначительно опустила глаза куда-то ниже моих рук.

Ага, золотые… Только ли руки? Хотя я не против, всё же здоровый нормальный мужик. В голове тут же воскрес синий взор бешеной Белки. Не, пока не избавлюсь от балласта, лучше нигде не задерживаться. А то задержусь и дом спалят ненароком. Открытым они его уже оставляли.

– Мариш, прости, я с удовольствием, но, боюсь, не выйдет. Горю. Машину вчера разнёс в пух и прах. Надо срочно ремонтировать. Не обижайся.

Марина сперва хмуро повела бровями, но после расплылась в натянутой улыбке.

– Какая досада! Ты надеюсь не пострадал?

Нет, но лучше бы убился и забылся вечным сном.

– Нет, со мной полный порядок, а вот с фурой накладка. Михалыча вот приехал просить, чтобы помог. Кстати, у тебя есть пирог с маком и вишнёвым джемом?

– Конечно. Ты только никогда его не брал раньше, – удивилась товарищ-буфетчица.

– И был полным кретином. Попробовал в рейсе подобный и вдруг вспомнил про твой. Решил испробовать местный гастроном, – улыбнулся Марине и вдруг ощутил на себе её тяжёлый масляный взгляд.

– Мой пирог, самый лучший пирог в мире, – прозвучало немного пошло, и я, нервно улыбнувшись, кивнул.

Егоровна, давай быстрее, а то рискую валяться изнасилованным где-нибудь на окраине посёлка.

Буфетчица ускользнула выполнять мой заказ, а я осмотрел заведение. Всё те же занавески, пыль с окон года два не протиралась, а посуда пластиковая. Здесь явно не до чистоты. Молчу о том, что Мариша выполняет тут и роль продавщицы, и официантки. Этим и поделился с ней, когда барышня принесла мой заказ и тучно опустилась на соседний стул.

– Некогда мне тут, Колосов, – угрюмо фыркнула она, мгновенно позабыв о флирте и любезностях. – Посёлок давно сдыхает. Молодёжь разъезжается. Только дачниками летом и дышим.

– Тоже верно. Я спрашиваю ведь не просто так, – решил действовать откровенно. Бабы обычно сердобольные и готовы помочь одинокому мужику. – Пристроить надо одну мою знакомую. Под мою ответственность. Она дефективная немного, но смышлёная и понятливая. Поставь на мытье посуды там или полов. Картошку чистить и прочее. Уверяю, всё подойдёт.

Марина окинула меня недоверчивым взором.

– Дефективная? Это в каком смысле?

– В самом хорошем, – спохватился я. – Она просто немая. Не говорит. Что-то с речью. Не суть. Но слышит хорошо. Возьми к себе в помощницы. А я в долгу не останусь.

Последняя фраза её явно окрылила. Чёрт! Знала бы ты, Надежда, на что иду ради тебя!

– Ладно. Приводи завтра. Посмотрю, чего может твоя молчунья.

– Спасибо, ты – чудо, Мариш! – затяжно чмокнул буфетчицу в пухлую щёку. – А можно пирог с собой упаковать? Бежать надо. Дома досмакую.

Пунцовая от моих выкрутасов Марианна запаковала остатки пирога в ланч-бокс и всучила мне трясущимися руками.

– До завтра, – проворковала она, и я почти точно расслышал последние слова голосом Голлума– "моя прелесть".

Так, вторая проблема почти решена. Ещё бы найти Наде крышу над головой, так вообще было бы здорово.

Вторая попытка забрать Волка, оказалась более удачной. Молодая овчарка радостно виляла хвостом, встречая своего загулявшего хозяина. Я купил Волка год назад для Ксюши, выполняя желание дочери, но бывшая жена встала в позу, требуя забрать пса. Видите ли, для овчарки нужен дом, а не квартира и он сгрыз у них всю мебель и двери. Пришлось забирать. Не на улицу же его выкидывать. Теперь Волк живёт со мной, но гостит у хозяйки питомника Егоровны за приличную сумму, когда мне нужно в рейс.

Только ведя парня обратно домой совсем забыл о гостях. Надя была во дворе дома, когда я и мой питомец вошли. Волк непривычный к посторонним мгновенно показал свой бойцовский нрав, кинувшись на незнакомку. Такого отчаянного и раздирающего душу крика, наверное, никогда не слышал, когда мой бес вцепился в полу её джемпера.

Твою мать!

Глава 4

НАДЯ

Антон явно жаждал поскорее избавиться от нас. Похоже именно об этой местной буке говорили в посёлке. Хотя, что особенного в том, что мужчина любит быть один, да и судя по наличию детской комнаты в доме, не всегда один? Отчего интересно так обособляется? И на меня порой смотрит так, словно демона увидел, которому задолжал душу.

Всё же была благодарна. Он не выкинул нас Таей на улицу, а даже решил помочь. Документы мне очень нужны, а вот работа и съём в каком-то посёлке не спасут от недруга, что с пеной у рта клялся найти меня и убить. И я верила его словам. Такие не прощают и не спускают всё на тормозах, как бы не умоляла о пощаде. Боль от недавних побоев снова давала знать о себе. Мне бы в больницу, но я не рисковала. Недруг наверняка будет ждать меня там, потому что свято верил – зверски избитая женщина рано или поздно всё равно обратиться за помощью к медикам. Нет! Ты меня плохо знаешь, подонок! Заживёт, как на кошке всё срастётся! Выпила очередную порцию антибиотиков с обезболивающим и принялась за уборку.

Дом оказался довольно большим для проживания одного человека. Два этажа с двумя ваннами, четыре спальни наверху, гостиная, кабинет и кухня внизу. Начала с верхних комнат. Детскую я и Тая уже изучили, а вот в другие заходить не рисковала. Но теперь хозяин дома велел прибраться, значит вперёд. Две оказались пусты – голые матрасы, окна без штор и мебель, накрытая брезентом. Тут никто не живёт. Думаю, и не стоит прикасаться. В третьей жили, но, похоже, периодически и набегами. Тяжелые портьеры расшторены наполовину, постель заправлена, но захламлена горой одежды, на тумбочке стакан со старым недопитым чаем, а в воздухе чудовищный запах пыли и кажется мужских носков. Заглянула под кровать – точно, бросил, паршивец.

Дабы избежать слёзотечения из глаз, распахнула полностью окно. Приятные звуки леса заструились в помещение. Так-то лучше. Сгребла с кровати одежду, подобрала носки и бросила в мешок для грязного белья. На барханах пыли можно было рисовать. Вооружилась тряпкой и двинулась по поверхностям. Судя по брендовой мебели, Антон купил или построил этот дом не так давно. Мужчина целенаправленно ищет одиночество, но со вкусом, не лишая себя цивилизованных вещей и комфорта, а говоря о комфорте, мог бы и горничную содержать на полставки, чтобы не доводить пристанище до ужаса. Такой домина требует обслуги, молчу уже о зимнем периоде, когда надо будет его постоянно отапливать. Всё, это не моё дело. В его планы я точно вхожу. Да и самой бы не хотелось, чёрт знает, что у него на уме. Хватило с меня и до его появления.

Покидая его комнату, контрольно брызнула освежитем воздуха из туалетной комнаты. Какие-то полевые цветы, но пахло приятней носков. Удовлетворённо мазнула взором чистую жилплощадь и, прихватив мешок с бельём, направилась вниз.

– Мамочка, – крикнула Тая, выглянув из детской. – Там паук! Я боюсь! Убери его!

Улыбнулась, обняв свою трусишку, и направилась спасать от насекомого. Убивать пауков нельзя, говаривала моя покойная бабушка, они охраняют дом. Поддела живность на совок и выпустила за окно, понимая, что тот всё равно найдёт дорогу обратно. Антону бы не мешало москитных сеток на окнах наставить. Уверена, его дочь тоже не будет жаловать подобных гостей в комнате.

То, что у хозяина дома дочь, поняла по игрушкам – куча кукол, туалетный столик с детской косметикой и наборами для волос, плюшевые игрушки всех габаритов. Шкаф, однако, оказался пуст – на полке лежал лишь пакет с завакуумированной одеждой. Ребёнок не живёт с отцом, но явно гостит периодически. Интересно, а мать? В разводе? Тряхнула головой. Любопытство сгубило мышку, так что не лезь, Надежда. Своих проблем полон рот.

Уборка внизу требовала больше сил. Кухню драила капитально, едва ли не под ключ – бытовая техника, шкафы, стены. Готовил он явно мало, так как не заметила жирных капель на поверхностях. Посудомоечная, почти не пользованная. Да, он явно в этом доме больше гость, чем хозяин. Кабинет оказался более обжитым – навороченный компьютер, принтер со сканером и ксероксом, огромное кожаное кресло, стеллаж с документами под грифом "ИП Колосов". Предприниматель? Ну да, своя фура, логистика и рейсы. Дальнобойщик? Тогда всё ясно. Дом большую часть времени пустует, когда Антон уезжает в рейс – недели, а может месяцы.

Вздохнула, внезапно почувствовав сочувствие к этому незнакомцу. Только вечная трасса, чужие люди, другие города, а после – пустой дом, глухой лес и одиночество. Не хотела бы я себе такой жизни, хоть и сама сейчас пытаюсь схорониться.

Завершив уборку в доме, вышла во двор. Баня, гараж и сарай заперты на ключ. В конце виднелась теплица. Подошла ближе, заглядывая внутрь – только бадья с водой, газовый баллон и мотки шлангов.

Звук открывшейся калитки не услышала, но зато через секунду в ужасе вскрикнула, когда в кофту вцепилось что-то огромное, злое и рычащее.

– Волк, назад! Фу! – сквозь рокот пробился голос Антона, а я, под гнётом страха и внешней агрессии упала на землю.

– Мама! – услышала крик дочери, которая как всегда побежала мне на помощь.

– Тая, нет! – к счастью, мужчина перехватил ребёнка на руки и отнёс на безопасное расстояние.

Я уже не видела и не слышала их, пытаясь освободиться от хватки пса. Ударила его по голове, но только больше разозлила. Стало жутко. Хотелось кричать и звать на помощь, но проклятая гортань не подчинялась.

– Волк, фу! Назад! Отпусти! Плохой пёс! – я не видела, как Антон урезонивает живность, но подействовало.

Обрела свободу от огромной зубастой пасти и галопом побежала прочь, не чувствуя увечий. Только вбежав в дом и обняв плачущую навзрыд Таю, поняла, что оставляю на полу следы крови. Прокусил. Поднять джемпер при ребёнке не рискнула. Адская боль начала набирать силу, а мозг не мог сообразить. В дом влетел взъерошенный Антон, выпучив в панике глаза.

– Надя? Прости, молодой ещё, глупый… Чёрт! У тебя кровь… Зацепил, гад! Тая, иди наверх.

– Нет, – заупрямилась дочь. – Мамочка! Ты ведь не умрёшь? Не умрёшь? – снова этот дикий страх в глазах ребёнка.

Я пыталась скудо-бедно, но успокоить дочь, только в присутствие хозяина дома это никак не получалось. Медведь сам рулил ситуацией, ещё больше пугая Таю. Схватил мою руку, бесцеремонно задрав полу джемпера.

– Прокусил, гадёныш! Надо срочно в больницу, зашивать…

– Нет! – закричала дочка и толкнула мужчину от меня. – Нельзя в больницу! Я же говорила!

Антон зашевелил ушами, принимая неведомое мне решение.

– Опять нельзя? – покосился он на меня, и взор стал суровее. – Ладно… Я тоже неплохо вышиваю. Тая, тащи чистую воду и полотенца из шкафа возле уборной, – дочь кивнула и поспешила выполнять, а я встретилась с пронизывающим, как копьё, изумрудным взглядом. – Снимай, – чёткое повелел он, глядя на окровавленный джемпер.

В ужасе похолодела, понимая, что помимо укусов от собаки, он обнаружит и другие увечья. Тая принесла чайник с водой и кипу полотенец, сунув Антону.

– Спасибо. А теперь шуруй наверх, в комнату. С твоей мамой всё будет хорошо. Зашью ювелирно.

– Она же не умрёт? – продолжала переживать девочка.

– От этого не умирают, не бойся. Я страшнее, – последнее сказал тише и прямо мне в лицо.

Тая покорилась и убежала вверх по лестнице, а я исподлобья таращилась на Медведя, не желая покоряться.

– Я буду молчать. Ни слова не скажу и ни о чём не спрошу, – пообещал он.

Сглотнула и медленно потянула с себя кофту. Антон замер, глядя на фиолетово-синюшные росписи на моём теле. Рваные раны от зубов его живности добавили ещё больше красочности и даже позитива. В тишине казалось, что слышу, как шевелятся волосы Антона на затылке. Он в шоке, но сцепив зубы молчит, потому что обещал.

– У него есть все прививки, не бойся, – наконец проронил он, аккуратно касаясь влажной ветошью моего бока. Поморщилась. – Прости, – молвил виновато и продолжил осторожно промывать рану.

Движения мужчины были плавными и нежными, даже слегка обмякла. Я бы замурлыкала и уснула, если бы не жжение на краях моей разодранной шкурки. Однако, жжение вдруг прекратилось, и я явственно услышала звон металла. Резко приподнялась, обернувшись. В руках Медведя мерцали изогнутая игла и необычный пинцет. Тут же всполошилась, но тяжелая ладонь прижала меня обратно на диван.

– Не хочешь в больницу, терпи меня, – строго сказал он. – Рана глубокая и рваная, зашивать надо. Без вариантов. Да, не бойся ты. Не впервые мне. И бывшая моя – медик. Аптечка по высшему разряду. Всё обезболил и продезинфицировал. Лежи только смирно.

Недоверчиво сглотнула, косясь на изуверскую иглу, которой этот косматый решил стягивать края раны.

– Надя либо так, либо больница. Без швов ты загнёшься через неделю. Выбирай.

По глазам видела, что не лжёт. Укусы собак и прочих хищных живностей способны раздирать не только кожу, но и мышцы с сосудами, вплоть до кости. Раны гноятся, подтекает сукровица, пока не начинается реакция организма на инфекцию. А если сепсис, то готовь место для погребения.

Легла, стараясь расслабиться и не смотреть на мужчину.

– Есть новости, – спустя время произнёс он.

Голос звучал тихо и мелодично, располагая к своему владельцу. Он так умеет? На такой тембр голоса любая уши развесит и пойдёт за ним, как припаянная. Чёрт, слушай!

– Она только посмотрит на тебя. По зарплате тоже на многое рассчитывать не придётся, но хоть что-то. На первое время… А теперь сядь, – велел он.

Повела головой, ища джемпер, чтобы прикрыться, но Антон вдруг жестоко отобрал его. В растерянности уставилась на него.

– Мне и так всё понятно. Молчу, лишь потому что обещал не спрашивать… До поры. Сядь, сказал, и дай осмотреть остальные художества.

Синяки, ссадины и прочие награды шли по всему моему телу и скрыть это от матерого и явно умудрённого жизнью мужика нереально. Поднялась и смущенно прикрыла грудь ладошками. Антон хоть и старался не смотреть на мои прелести, но явно это было выше его сил. Пальцы мужчины осторожно коснулись бока, и я застонала, дёрнувшись. Вода выступила из глаз.

– Ушибы довольно сильные. Возможно, даже ребро сломано, – констатировал он, смотря на меня с тихим ужасом и сочувствием. – Тебе надо в больницу, Надя.

Звучало, как мольба, и я бы обязательно прислушалась, но нет. Нельзя! Никак нельзя! Помотала головой, так же умоляюще глядя на него. Антон безнадежно выдохнул, опустив голову вниз, и о чём-то задумался.

– Хорошо. В больницу – нельзя, а просто показаться специалисту ведь можно? Без стационарной тягомотины.

Задумалась. Почему нет? Неуверенно кивнула, глянув на Антона с толикой надежды.

– Тогда продержись до завтра, хорошо? С утра в посёлок на собеседование, а после арендуем в местной автослесарне тачку, и в город.

На слове город мгновенно напряглась и начала мотать головой. Эти действия словно расставили точки над i.

– Надя, у тебя проблемы и похоже серьёзные, я не идиот и не слепой. Лучше скажи, есть ли у меня причины напрягаться сейчас так же, как ты?

Исподлобья глянула на него, понимая, что меня раскусили и моя тайна для него небезопасна.

– Я предупреждал. Неприятности мне не нужны, – и Антон решительно поднялся.

Поднялась вместе с ним, затравленно кивнув. Вот и всё. Ещё один мудрец на моём пути, не желающий влезать в проблемы слабой женщины. Захотелось упасть и расплакаться, но пока не успела докатиться до такого. Притянула к себе блокнот и настрочила дрожащей рукой:

– Прости, ты прав. Мы сейчас же уйдём. Спасибо тебе.

Глаза Антона расширились от удивления. А чего он ждал? Валяться у него в ногах и просить о крове, я точно не буду. Метнулась наверх, стремясь в детскую, где тихонько и чуть напугано ожидала Тая.

– Мама? – дочь мгновенно поднялась с кровати, теребя в руках какую-то куклу.

Жестом велела ей собирать вещи и, не дожидаясь реакции дочери, принялась за дело.