Цитаты из книг автора «Евгений Жаринов»

В этом отношении теория метафоры стремится к слиянию с теорией моделей (а именно моделированием занимается утопия) настолько, что метафору можно считать моделью изменения нашего способа смотреть на вещи, способа восприятия мира. Так, сутью метафорического мышления, равно как и метафорического языка, по Полю Рикеру, является познание, или «референция», направленная на раскрытие, выявление «глубинной структуры реальности», которая определяется как реальность второго порядка, упраздняющая «обыденную референцию, присущую описательному языку.» «Именно в вымысле, – пишет Рикер, – «отсутствие», свойственное приостановке того, что мы называем «реальностью» в обыденном языке, конкретно соединяется и сливается с позитивным прозрением потенциальных возможностей нашего бытия в мире, которые наше ежедневное общение с объектами нашей действительности имеет тенденцию скрывать».

Массовое общество и массовая культура являются не только социальным или историческим явлением, но и явлением «геологическим», или «космическим» (по Вернадскому). 2. Массовая культура непосредственно примыкает к иррациональному типу духовной культуры человечества, берущему свое начало из дионисизма. Генетически такие жанры массовой беллетристики, как фэнтези, детектив и роман ужасов, связаны с романтизмом. 3. Романтизм, в свою очередь, его идеология и этика определены общей логикой развития теологической мысли и, в частности, теодицеи. Идеология романтизма, скорее всего, зародилась в лютеранстве. Именно протестантизм со своим личностным интуитивным началом, со своей концепцией предопределенности и полагания Бога как источника зла и стал той теологической базой, на которой и мог произрасти всякого рода нигилизм, определяющий саму суть массовой культуры как современного проявления романтического мышления.

Наиболее полный и всесторонний анализ собственно пуританской литературы на американской почве XVII–XVIII веков сделал П. Миллер. Он заложил фундаментальные основы, на которых стало возможным дальнейшее изучение и осмысление роли пуританства в американской литературе.

если наше современное состояние настолько неоригинально, то почему же мы наделяем массовую культуру XX в. исключительно оценочными характеристиками. Скорее всего, это – атавизм прогрессивно-просветительского мышления, утверждающего, будто общество в своем поступательном развитии движется по пути прогресса. До XX века шел процесс смягчения нравов, повышения общего уровня образованности, а сама классическая культура имела исключительно гуманистическую направленность. Но вот настал кризис, из которого надлежит немедленно выйти и вновь вернуться на рельсы поступательного прогресса. Таким образом, многие теоретики современной культуры оказываются заложниками идей, унаследованных от эпохи Просвещения. Однако на современном этапе ближе к истине будет та концепция, которая придерживается идеи цикличности исторического прогресса, так как после двух мировых войн, после обострившегося экологического кризиса, а также кризиса различных утопических социальных систем у человечества утратилась вера: а) в абсолютную истину; б) в историческую закономерность; в) в абсолютный авторитет науки.

Мысль о близости массовой культуры и мифологического первобытного мышления подтверждает и Е.М. Мелетинский в своей книге «Поэтика мифа». В частности, он указывает, что «некоторые особенности первобытного мышления… воспроизводятся фрагментарно на некоторых уровнях и при известных условиях в определенных социальных сферах… особенно в рамках современной западной «массовой культуры».

Но чем объяснить такое повальное увлечение мифом в новую эпоху, эпоху, как утверждают социологи, массового общества? Скорее всего тем, что именно масса и начала отныне диктовать свои условия, уже не нуждаясь ни в каком облагораживании со стороны элитарного искусства. Наоборот, масса сама проникла в это искусство и подчинила его своей логике, суть которой и будет проявляться во всякого рода мифотворчестве. Именно об этом феномене и писал в свое время А.Ф. Лосев в работе «Диалектика мифа«:»… мир, в котором мы живем и существуют все вещи, есть мир мифический…. вообще на свете только и существуют мифы». Одним из ярких проявлений духовной жизни нового массового общества становится миф. Масса живет не по законам логоса, а под влиянием иррациональных импульсов, т. к. «миф не есть бытие идеальное, но жизненно ощущаемая и творимая действительность».

По этому поводу К. Ясперс писал: «Масса как толпа не связанных друг с другом людей, которые в своем сочетании составляют некое единство, как преходящее явление существовала всегда. Масса как публика – типичный продукт определенного исторического этапа… Свойство массы как публики состоит в призрачном представлении о своем значении как большого числа людей; она составляет свое мнение в целом, которое не является мнением ни одного отдельного человека; бесчисленные другие, ничем не связанные многие, мнение которых определяет решение. Это мнение именуется «общественным мнением». Оно является фикцией мнения всех, в качестве такового оно выступает, к нему взывают, его взыскивают и принимают отдельные группы как свое. Поскольку оно, собственно говоря, неосязаемо, оно всегда иллюзорно и мгновенно исчезает – ничто, которое в качестве ничто большого числа людей становится на мгновение уничтожающей и возвышающей силой».

Проблема же «массовой культуры» и «массового искусства» с точки зрения социологии решается в основном через концепцию «массы» как «публики». Пионером такого подхода к проблеме «массовизации» большинство западных социологов считает Г. Блюмера. Моделью его концепции массы была аудитория кинотеатров (Блюмер, собственно, и занимался социально-психологическими исследованиями киноаудитории). Под массой все чаще понимается социально-психологическая общность реципиентов – общность, которая при развитых современных средствах массового общения может создаваться и вне непосредственного физического контакта, при этом ряд эффектов, характерных для взаимодействия индивидов в толпе, сохраняется. И тогда «массовая культура» (равно как и «массовое искусство») может рассматриваться как система связи людей в условиях современного общества, как форма циркуляции информации и основанного на ней управления, как способ манипулирования.

Как справедливо отмечает Ю.М. Лотман, «живой литературный процесс никогда не обладает такой жесткой и последовательной системностью, которую приписывает ему наблюдающий его теоретик. В нем всегда есть нечто внесистемное, «лишнее», случайное, что просто ускользает от глаз современников или представляется им несущественным».

Все действующие лица в произведении Сервантеса – страстные поклонники рыцарских романов, а некоторые из них даже сумели стать героями той книги, которую мы сами держим в руках. В результате получился какой-то гипертекст и метатекст одновременно. Видно, прав был Борхес, который назвал «Дон Кихота» первым постмодернистским произведением мировой литературы.