— Тебе-то это зачем? — вполголоса спросил я, торопливо догоняя её уверенные шаги. — Ты же сама сказала, что это безумие.

Она на долю секунды замедлила шаг. И когда она ответила, в её голосе исчезли и насмешка, и холод. Осталась только звенящая, жёсткая искренность человека, которому есть что терять.

— Не хочу, чтобы Ина росла в мире, где больше нет солнца, — просто ответила Тая и растворилась в густой тени храмовой стены.

Добраться до заднего двора оказалось несложным занятием. В стрельчатых окнах первого этажа храма мерцал тёплый, неровный свет — видимо, Световод и его послушники были заняты вечерними обрядами или чем-то подобным. Если уж быть до конца честным, мне было абсолютно всё равно, какому именно ритуалу они сейчас предаются.

Но вот проникнуть в сам погреб оказалось куда сложнее. На массивной, обитой железом двери висел пудовый навесной замок, щедро украшенный вязью священных текстов. Замок тускло поблёскивал в багровом полумраке свежей смазкой — он явно был новым, скорее всего, поставленным не более пары дней назад.

— Вот же хитрый старик, — глухо буркнул я, касаясь холодной дужки замка кончиками пальцев.

Как сорвать эту неподъёмную бандуру и при этом не разбудить звоном металла всё поселение, я просто не представлял. А другого безопасного пути в архивы я не знал. Точнее, знал один, но пройти через главный зал храма напрямую, обогнув бдящих послушников и самого Световода, было физически невозможно. Мы бы и десяти шагов не сделали.

— Другой путь есть? — едва слышно спросила Тая, настороженно выглядывая из-за моего плеча.

— Есть. Но он нам категорически не подходит, — обречённо выдохнул я, убирая руку от двери.

— Тогда отойди.

Тая не стала дожидаться, пока я соображу и отступлю сам. Она просто бесцеремонно отодвинула меня плечом, вплотную протиснувшись к замку. В нос тут же ударил тот самый резкий, морозный запах озона и оружейной стали, который так удивительно глубоко въелся в плотную кожу её доспеха.

Она внимательно осмотрела замок и, плавно вынув из ножен свой хищный кинжал, ловко вставила самый кончик лезвия в узкую замочную скважину. Я удивлённо на неё уставился: пытаться вскрыть пудовую железную бандуру боевым клинком казалось чистым безумием. Заметив мой скептический взгляд, девушка коротко усмехнулась в полумраке и шёпотом пояснила:

— Я знаю, кто эти замки куёт. Да и ты сам его знаешь. Наш Торн — кузнец, конечно, знатный, но иногда до одури ленивый. В его новых механизмах есть один секретный изъян. Если о нём не знать, то так ничего не получится, только хорошую сталь обломаешь... А вот если поддеть под правильным углом... И... готово.

В глубине замка что-то тихо, почти жалобно щёлкнуло. Тяжёлая металлическая дужка мягко подалась и осталась в руке девушки. Она тут же невозмутимо вернула оружие обратно на пояс и предельно аккуратно, чтобы не звякнуть железом о камень, опустила массивный замок на землю.

— А ты-то откуда про изъян знаешь? — едва слышно спросил я, искренне впечатлённый такой ловкостью.

— Главный показал, — с лёгкой, многообещающей усмешкой ответила Тая и потянула на себя тяжёлую створку двери.

Тяжёлая створка предательски заскрипела, и мы оба замерли в напряжённом ожидании. В звенящей тишине этот звук показался мне оглушительным. Если нас услышат, дежурные послушники обязательно придут проверить периметр. Несколько долгих минут мы стояли, почти не дыша и вслушиваясь в темноту, но тревога оказалась ложной. Храм продолжал жить своей размеренной жизнью где-то наверху. Так и не рискнув распахнуть дверь шире, мы по очереди протиснулись в образовавшуюся узкую щель.

Оказавшись в глухой, пахнущей многолетней сыростью и пылью темноте коридора, я вслепую пошарил рукой по холодной каменной стене. Пальцы наткнулись на знакомое древко факела, торчащее из специального кованого держателя. Я осторожно вынул его.

Порывшись ещё несколько секунд в карманах и достав старое огниво, я несколькими быстрыми, отработанными движениями высек сноп искр. Пропитанная горючим составом ткань неохотно занялась, и неровный, подрагивающий жёлтый свет, наконец, разогнал густые тени, выхватив из мрака крутые ступени.

Оглядевшись и поняв, что мы стоим в каком-то пыльном каменном мешке среди старых ящиков, а вовсе не в книжном хранилище, Тая вопросительно вздёрнула бровь и выразительно посмотрела на меня.

— Это храмовый погреб. Отсюда можно незаметно попасть прямо в архив Световода, — успокаивающим шёпотом пояснил я, первым направляясь по ступеням вниз.

Выщербленные ступени вывели нас в просторное помещение, плотно уставленное пузатыми дубовыми бочками. В воздухе густо пахло кисловатым перебродившим соком и въевшейся в дерево сыростью. Именно здесь хранилось знаменитое храмовое вино, которым Световод щедро угощал паству в День Озарения — один из многочисленных и, как по мне, совершенно надуманных праздников.

Ещё когда я был послушником, все эти торжества казались мне бессмысленными, лишёнными хоть какой-то логической задумки. Впрочем, возможно, измученным тяжёлой работой людям просто нужны были такие редкие дни коллективной разрядки и иллюзии заботы. Я уверенно прошёл в самый дальний угол подвала, обогнул самую массивную бочку, чьи рассохшиеся доски покрывал слой серой паутины, и жестом указал на тёмный неровный провал в каменной кладке.

— Серьёзно? Нам прямо туда? — скептически спросила девушка, явно не слишком радуясь перспективе пачкать доспех и лезть в этот узкий земляной лаз.

— А другого пути нет, — теперь уже я проговорил это с нескрываемой ноткой мстительного ехидства.

— Ладно, — буркнула Тая.

Она бесцеремонно выхватила факел из моих рук и, пригнувшись, первой начала протискиваться в чернеющую дыру. Мне не оставалось ничего иного, кроме как нырнуть за ней. Одному, в кромешной, давящей темноте винного погреба, оставаться совершенно не хотелось.

Узкий земляной лаз вывел нас в поистине огромное помещение, от пола до самого потолка уставленное массивными деревянными и каменными стеллажами. Это и был тот самый тайный архив Световода. Свет от нашего единственного факела едва справлялся с вековым мраком, неровными бликами выхватывая из темноты лишь малую часть бесконечных полок. На них в строгом беспорядке громоздились пыльные фолианты, скрученные в трубку чертежи и странные, тронутые ржавчиной металлические детали.

В воздухе висел тяжёлый, сухой запах старой бумаги, въевшейся пыли и чего-то неуловимо незнакомого.

Тая, выпрямившись во весь рост, с нескрываемым интересом и лёгкой настороженностью оглядывала масштабы хранилища. Для человека, привыкшего к открытым пространствам и ледяным ветрам периметра, этот книжный лабиринт должен был казаться чуждым и давящим. Я же, напрягши память и примерно сориентировавшись в геометрии подвала, уверенно указал в самый дальний, утопающий в густых тенях угол помещения.

— Нам туда. Там, по идее, свалено больше всего непереведённых древних записей, — вполголоса проговорил я, стараясь, чтобы эхо не слишком гуляло под каменными сводами. — И именно в той секции я чаще всего натыкался на тот самый знак, который показывал тебе в переулке.

Тая проследила за моим жестом, коротко кивнула и уверенно зашагала в указанном направлении. Я поспешил следом. Вскоре мы и правда добрались до самой древней, заброшенной секции архива Световода. Сюда явно заглядывали крайне редко — об этом красноречиво свидетельствовал толстый бархатистый слой серой пыли, ровным ковром покрывавший и каменный пол, и покосившиеся стеллажи. Я остановился, оглядываясь в мерцающем свете и прикидывая, с чего бы вообще начать наши раскопки.

— Слушай, а как ты планировал всё это отсюда вытаскивать? — вдруг задумчиво нарушила тишину Тая, оглядывая бесконечные ряды.

— Эм… Ну, я думал, что заберу не всё, а только пару самых важных вещей, — неловко пожал я плечами.

— Ты вообще готовился к этой вылазке, стратег? — ехидно изогнула бровь Дозорная.

— Ну… Да.

— А мне кажется, что нет, — хмыкнула она. — Ладно. Значит, искать всё, на чём есть этот твой символ?

— Да. Найдёшь — тащи всё сюда, — кивнул я, но тут же спохватился. — Подожди.

Я подошёл к ближайшей стене, снял со ржавого кронштейна ещё один сухой факел и запалил его оттого, что держала в руках девушка. Смола недовольно зашипела, вспыхивая, и на наши лица легли новые пляшущие тени, отгоняя вековой мрак ещё на пару шагов.

— Только давай очень аккуратно. И постарайся не шуметь, — серьёзно добавил я, передавая ей инициативу в поисках.

Тая беззвучно сновала между стеллажами, методично стаскивая к небольшому расчищенному пятачку всё, что более-менее подходило под моё расплывчатое описание. Я же сидел на корточках перед растущей кучей древнего хлама, подсвечивая её факелом, и безуспешно пытался понять, что из этого представляет хоть какую-то ценность.

Передо мной громоздились такие же гладкие чёрные прямоугольники, как тот, что прятался у меня под рубахой. Рядом ложились стопки записей на совершенно незнакомом, угловатом языке, отпечатанные на странной, пугающе плотной бумаге, которая даже не пожелтела от времени. Всё это было настолько чуждым и непонятным, что мне хотелось взвыть в голос от бессилия.

Что из этого действительно важно? Может, и правда стоило рискнуть и тайком притащить сюда самого Отшельника?

Я тут же мысленно одёрнул себя, резко мотнув головой. Нет. Такого мне бы точно не спустили с рук. Одно дело — ночное проникновение в архив и кража, за это грозило суровое наказание или, в худшем случае, изгнание. Но привести в святая святых Световода заклеймённого отступника — это уже чистая ересь, за которую карают показательной смертью.

Но чёрт бы побрал этих древних творцов! Я в отчаянии перебирал пыльные находки, не в силах отличить спасительную истину, способную починить Люминар, от бессмысленного куска холодного металла.

Я откладывал то, что казалось мне наиболее подходящим, в отдельную небольшую стопку, но с каждой минутой всё больше убеждался в одной безрадостной вещи: уцелевшие записи предков не дают мне абсолютно никакой информации, кроме нарастающей головной боли.

Наконец я тяжело выдохнул, сдался и жестом остановил Таю, здраво рассудив, что больше не имеет смысла стаскивать в кучу то, с чем я при всём желании не могу разобраться.

— Хватит. Давай просто посмотрим, что из этого хлама мы реально сможем унести на себе, — глухо проговорил я, потирая уставшие глаза. — Но ты была права. План я придумал просто никудышный.

— Ага. Я бы даже сказала, что ты его вообще не придумал. Ты просто не думал, — хмыкнула девушка, стряхивая вековую пыль с кожаных перчаток.

— Можно подумать, ты бы придумала лучше, да? — с вызовом бросил я, вскинув голову и раздражённо посмотрев на Дозорную.

Она замерла на секунду, встретившись со мной взглядом в неровном свете факела, а затем пожала закованными в броню плечами.

— Не уверена, — неожиданно честно и без капли ехидства ответила она.

— Забираем эту кучу, надеюсь тут есть хоть что-то стоящее, — проговорил я, вытаскивая из-за пазухи свёрнутую тканевую сумку.

Быстро запихивая выбранные артефакты в походный мешок с помощью Таи, я вдруг замер, напряжённо прислушиваясь.

Где-то далеко, со стороны главного входа в архив, эхом прокатился гулкий шум отпираемой двери. Этот специфический звук я не спутал бы ни с чем в жизни. В массивном замке вечно заедал ключ, и для того, чтобы провернуть механизм, приходилось с силой бить кулаком по железной створке. Именно так всегда и делал Световод.

— Вот же проклятый Холод! — одними губами рыкнул я. — Хватай, что успела. Тушим свет!

— А как же… — начала было девушка, не привыкшая слепо отступать во тьму, но я резко её перебил:

— Я знаю, как найти выход.

Не теряя ни секунды, я бросил свой факел на каменный пол и яростно затоптал шипящее пламя тяжёлым сапогом. Моему примеру тут же последовала и Тая.

Абсолютная, непроницаемая тьма мгновенно сомкнулась вокруг нас плотным кольцом, отрезая от остального мира. Я часто заморгал, пытаясь хоть немного адаптироваться к этому чёрному мареву, после чего совершенно бесцеремонно нащупал во мраке руку Дозорной, крепко перехватил её запястье и рванул вперёд. Я бежал в знакомом направлении, отчаянно высчитывая про себя каждый шаг и каждый поворот между невидимыми стеллажами.

На удивление Тая не стала вырываться, спорить или задавать лишних вопросов. Поняв, что в слепом лабиринте архива моя память — это наше единственное спасение, она просто доверилась мне, беззвучно скользя следом.

Массивная дверь открылась с протяжным стальным скрежетом, разорвавшим тишину подземелья. В помещение тайного архива, сопровождаемый глухим топотом нескольких послушников, тяжело шагнул Световод.

Даже находясь в самом дальнем конце зала, я безошибочно узнал его властную, сутулую фигуру, которую выхватил из мрака неровный свет их факелов. Длинные тени от стеллажей метнулись по стенам, грозя выдать наше присутствие в любую секунду.