Невероятная сила, способная так играть с пространством и гравитацией. Неужели действительно кто-то способен достичь таких высот в науке? Спустя мучительные мгновения, когда все привыкли в рубке к скрежету металла, ощущение аномального давления резко ослабло. Вихрь фиолетовых и синих искажений, облепивший иллюминатор, сжался, вспыхнул ослепительной белой точкой на мгновение и исчез.

Эсминец вылетел из зоны хаоса. Внешний свет вернулся в рубку: тусклое, но чистое сияние звёзд заменило собой сюрреалистические полосы и пятна. Наконец, пространство за стеклом снова стало ровным и неподвижным, а по корпусу корабля прекратил протекать надрывный скрежет. На мостике вновь загорелись основные рабочие огни, подтверждая, что они покинули опасную зону. Вернулось освещение, и рядом возникла голограмма Ватсона.

– Доклад, – коротко проговорил Андрей, резко вскочив на ноги. Ему нужно было движение, чтобы сбросить нервное напряжение.

Дверь лифта с тихим шелестом отошла в сторону, и в рубку вошла Дрея. Она тревожно осмотрела помещение, ещё не полностью ожившее после отключения систем. Убедившись, что все члены экипажа на своих местах и целы, она поймала взгляд Андрея. Капитан бросил на неё быстрый успокаивающий взгляд и улыбнулся – криво, но искренне, тем самым говоря, что самое страшное позади. Волнение на лице девушки сменилось тёплой улыбкой облегчения, а внимание Андрея снова привлекла Элия, которая, как только стих шум лифта, тут же начала доклад.

– Аномальную зону покинули оба фрегата. Возмущение гравитационного фона вокруг Реликта всё ещё наблюдается лишь визуально. Сенсоры молчат, – Элия сделала небольшую паузу, позволяя информации осесть. – Системы в норме. Небольшие повреждения внешних датчиков и частичная перегрузка вспомогательных контуров, но всё в зоне погрешности.

– Что противник? – требовательно спросил Андрей, повернувшись к голографической консоли.

Ватсон, словно ожидая этого вопроса, моментально вывел по центру помещения трёхмерное изображение системы. Оно ярко вспыхнуло, прорезая полумрак рубки. На карте чётко выделялись их траектория, Реликт и корабли противника.

– Арианцы бросили наше преследование и начали разгон в сторону противоположной части зелёного коридора. Причина такого поведения мне неизвестна, – проговорил ИИ, выделяя на карте расположение Реликта и изменённую траекторию движения противника. – Но, основываясь на скорости их отхода, могу предположить, что виной тому сильное возмущение объекта «Реликт». Они, похоже, не готовы рисковать, в отличие от нас.

– Тогда к чёрту их! Уходим отсюда подальше. Разгон и прыжок к Колыбели. Ватсон, ты сохранил данные с научной станции? – капитан устало опустился обратно в кресло, растирая виски.

– Конечно, капитан. Все критические массивы уцелели, – спокойно ответил Ватсон. – А также я сохранил все данные, что мы собрали, пролетая через гравитационную аномалию Реликта. Всё записано, продублировано и помещено в отдельный, защищённый кластер моей памяти.

Андрей медленно кивнул. План сработал. Риск был оправдан. Они смогли уйти от противника и сохранить данные и корабли.

***

– …и судя по данным, что вы добыли, можно судить, что этот объект обладает необычными, прямо-таки аномальными свойствами, – голос Зары был наполнен сдержанным восхищением и научным недоверием. – Фактически его существование противоречит всем известным физическим законам. И если бы я сама не изучила информацию, записанную с «Перуна», я бы посчитала, что вы все там, в секторе, сошли с ума.

Зара, глава научной администрации, стояла у одной из стен, на которой выводилась голографическая проекция Реликта – не живое изображение, а лишь тщательно восстановленная фотография, сделанная из записей Ватсона. Все они находились в Зале совещания Совета Федерации. Зал с громким названием на деле было просто просторным помещением, отдалённо напоминающим кают-компанию на том же «Перуне», только в несколько раз больше. Вместо центрального стола все места были повёрнуты к единой голографической стене.

В зале сейчас находились только представители высшей власти Федерации и ключевые лица: Анжела, Зара, Орбан и сам Андрей. Рем, как главный инженер, должен был присутствовать, но был занят на верфях, наблюдая за ремонтом эсминца. Атмосфера была напряжённой – это было первое официальное совещание после возвращения.

– Что вы можете сказать о принципе действия этого объекта, госпожа Зара? – спросил Андрей, откинувшись в кресле. Он задал вопрос, который волновал его больше всего: что это за технология?

Глава научной администрации немедленно переключила голографический экран, заменив изображение Реликта на динамическую модель искривления пространства вокруг него.

– Это не механизм, Андрей, это стабилизированное явление, – повторила Зара, подчёркивая слово. – Мы видим локализованное искажение пространства, которое не подчиняется формулам Эйнштейна. Мы не фиксируем ни энергопотребления, ни выхлопа, ни побочного излучения – он просто есть. Гравитация, создаваемая им, существует, но она не излучает гравитационные волны в открытый космос, и она не передаёт инерцию обычным способом. Наши компенсаторы игнорируют её, потому что она… не является гравитацией в том виде, в каком мы её знаем. Мы предполагаем, что это искусственно удерживаемый гравитационный узел, возможно, созданный для маскировки чего-то большего или для защиты целого сектора. Наши данные показывают, что его энергетический потенциал непостижим.

– То есть, если обобщать, мы не знаем ничего, – проговорил Орбан, тяжело дыша. – А если эта штука рванёт? Планета на Альфе Центавра может быть потенциально важней для нас, потому что здесь мы гости.

Глава гражданской администрации чувствовал себя на планете хуже других. Лишний вес в условиях нормальной силы притяжения Колыбели давал о себе знать, заставляя его постоянно испытывать дискомфорт. Да и жаркий климат планеты тоже не обходил стороной. Орбан выглядел не лучшим образом: его лицо блестело от пота, а костюм казался на два размера теснее. Ему определённо надо было похудеть. Килограммов на двадцать. Он нервно откинулся в кресле, и его взгляд, полный беспокойства, метнулся от Реликта на экране к Андрею. Зара повернулась к Орбану, жестом вызвав на голографическую панель серию графиков.

– Господин Орбан, вот как я могу это сформулировать? Попытаюсь пояснить. То, что мы видим, – это локализованное искривление метрики пространства-времени с экстремально высоким градиентом. Мы это знаем, потому что видим, как происходят дисперсия и аберрация света, то есть визуальные искажения. Но при такой высокой локальной плотности энергии нет детектируемого излучения в окружающее пространство. Понимаете? Это стационарный гравитационный узел, который просто существует и не потребляет энергию. Это не механизм, который может сгореть или взорваться от перегрева. Риск, который мы несём, связан скорее с непредсказуемым изменением его стационарного состояния, а не с механической поломкой. Он работает по принципам, которые лежат за пределами нашей общей теории относительности!

Зара сделала шаг назад. Её обычно сухой тон исчез – сейчас в голосе звучал неподдельный, почти лихорадочный восторг. Она сжала кулаки, а её взгляд, устремлённый в никуда, вспыхнул жаждой познания.

– Но вы только представьте! Это живое, стабильное доказательство того, что наша физика неполна! Вся наша наука, все наши предположения о космосе рухнули! Это ключ к нуль-транспортировке, к управлению самой тканью Вселенной! Это величайшее научное откровение в истории! Это целая новая Вселенная для изучения, которая к тому же способна сдерживать арианцев! Мы обязаны это изучить! Мы не имеем права пройти мимо!

– Госпожа Зара, я смею заметить, что ваша «новая Вселенная для изучения» поставила под угрозу весь флот, – резко взяла слово Анжела, чей голос звучал тихо, но тон был достаточно веским, чтоб привлечь внимание. – Последнее появление наших кораблей в системе Альфы Центавра и реакция этого объекта привели к немедленному появлению кораблей арианцев. Изучение объекта может быть не просто невозможно, а смертельно опасно.

Она словно вылила ведро холодной воды на голову научного представителя, заставив ту вздрогнуть и часто, недовольно заморгать, возвращаясь из мира теорий в реальность. Андрей всегда удивлялся восторгу научников. Их было так просто заворожить и заставить мечтать! Он, однако, не мог не согласиться с Анжелой. Хотя что-то в словах Зары было. Изучив хоть небольшую часть таких возможностей, можно добиться превосходства не только в бою с арианцами, но и обеспечить Федерации безопасность.

– Что вы можете сказать о тех данных, что нам удалось забрать с научной станции? Там есть что-то полезное? – спросил капитан, возвращаясь в реальность вслед за Зарой.

Зара, наконец, стряхнула с себя пыл научного восторга и вернулась к экрану. Её плечи, которые мгновение назад были напряжены от возбуждения, опустились, и она выдохнула, словно отпуская невидимую цепь. Блеск в глазах померк, уступив место холодной, сфокусированной концентрации. Она одёрнула свой комбинезон и резким движением кисти вызвала на главный экран не голографическую модель, а строгий текстовый массив.

– Да, Андрей. Данные с научной станции… это то, ради чего стоило рисковать. Станция была построена исключительно для глубокого изучения Реликта. Наши специалисты только приступили к расшифровке основного научного массива, который касается его энергетических и гравитационных свойств. Но есть и немедленная практическая польза: в логах и расчётах станции содержатся уникальные карты системы – они изучали стабильность гиперпространства вблизи этого объекта. Мы обнаружили точные координаты «зелёных коридоров» и, что самое важное, прецизионные расчёты безопасных зон выхода из гиперпрыжка в этом секторе.

Зара чуть повысила голос, обращаясь к Анжеле:

– Эти данные позволят нам на порядок повысить точность наших прыжков в критически важных точках. Изучив их, мы сможем более эффективно использовать эффект Реликта в своих целях, например, для маскировки транспортных маршрутов. Это информация, которая позволит нам создать собственное стратегическое преимущество в пространстве!

– То есть, используя эту информацию, в теории мы можем скрывать выход в пространство за возмущением этой конструкции? – спросила Анжела с явным интересом, наклоняясь вперёд. – И выходит, что не наше появление вызвало его «оживление»? Мы просто оказались не в то время и не в том месте?

Андрей тоже заинтересовался такими выводами Зары. Если она была права, то они смогут изучить этот объект, не боясь того, что противник обнаружит их появление.

– Именно так, Анжела! – подхватила Зара, облегчённо выдохнув. – Наши последние расчёты, основанные на данных станции, показывают: Реликт реагирует на некие внесистемные, периодические факторы. Вероятнее всего, он имеет собственный, не связанный с нами цикл активации или реагирует на удалённые события в гиперпространстве. Наш прыжок просто совпал по времени с началом этого цикла.

– Но ведь тогда теряется всякий смысл, ведь возмущение привлекает корабли противника, – проговорил Орбан, вытирая лоб помятым платком.

– И да, и нет! – Зара подняла палец, подчёркивая критически важный момент. – Реликт привлекает противника, и мы не знаем почему. Но мы точно знаем, что он ослепляет противника в определённой области, и по расчётам научная станция попадает в эту область. Тот самый мощнейший гравитационный шум делает невозможным гиперпрыжок без знания точных зелёных точек, которые нам доступны, и дезориентирует все сенсоры противника. Арианцы видят вспышку, знают, что что-то произошло, и прибывают в систему. Но они видят лишь хаос.

– То есть мы можем прилететь, оставить людей, припасы, забрать данные и улететь? – Анжела медленно кивнула, формулируя военную задачу. – И всё это, скрываясь за спиной этого… Реликта, пока арианцы тщетно ищут цель в гравитационном хаосе?

– Именно! Но для более точных расчётов потребуется дешифровка остальных данных с комплекса. Это займёт некоторое время, – немного разочарованно проговорила Зара.

Её досада была почти физически ощутима. Казалось, она хотела в этот самый миг телепортироваться на заброшенную станцию изучения, а проклятые зашифрованные научные массивы мешали ей. Андрей усмехнулся. Он понимал этот порыв – он сам рисковал жизнью, чтобы добыть то, что теперь лежало под замком. Провёл эсминец через гравитационный ад, чтобы передать ей эти непостижимые сокровища, и теперь они требуют просто времени и терпения, которых вечно не хватает.

– Тогда решено, дожидаемся расшифровки, а дальше решаем, что делать, – сказал Андрей и встал. – На этом считаю заседание завершённым.