Слово о друге. Про Рекса

Итак, первое пожатие лап. В конце пятого дня Рекс позволил мне положить ладонь на свою голову, да ещё так, что глаза оказались прикрытыми ею. Специалисты-собаководы знают, что это означает, – полное, безоговорочное доверие! Рекс оказался талантливым приятелем. Все семь дней я подавал команды, дублируя немецкие слова русскими, да еще иллюстрируя их жестами. Например, «лиген» – «ложись», «зитцен» – «садись», «фу» – «нельзя», «ком» – «ко мне». Если употреблял только русские слова, то обязательно наглядно показывал, что нужно делать соответственно команде. Если говорил «Бегом!», то бежал вместе с Рексом, если «Голос!» – сам лаял. Очень немного времени прошло после первого «гав-гав» и до дня, когда Рекс стал понимать мои команды уже без немецких слов. Он стал «говорить» со мной на русском языке. Мы, человеки, тратим на овладение иностранным языком значительно больше сил и времени, нежели их израсходовал мой дружок. Ах, если бы люди могли точно расшифровывать, что означает рык, лай, вой, скулёж собак, они, собаки, попадали бы в институт иностранных языков легче, чем человеки! Люди утратили Божий дар – дар предчувствия. А собаки – не говорящие, но мыслящие существа – дара этого не потеряли. Наша собака, немецкая овчарка Джолли, перед арестом заместителя моего отца[5], жившего с нами в одном доме, всю ночь выла. Всю ночь! Второй раз она выла, увидев плачущую маму, которой сообщили, что в Москве во время командировки арестован отец. Ах, если бы люди, предчувствуя беду, были способны выть, как Джолли! Я думаю, что вой миллионов собак уберегал бы нас, людей, от многих и многих бед…

Чистенький коровник – этакая гостиница на 8 коров, уведённых хозяевами, – ещё пахнущий молоком. Да-да! Не навозом, а молоком и сеном!