Цитаты из книг автора «Евгений Спирица»

Ложь может иногда не только опираться на угрозу наказания или угрызения совести, но и быть вызовом и считаться в голове у опрашиваемого лица достижением. Эта стратегия привычна для людей психопатического и психопатологического типа. Эти личности, как правило, не испытывают стыда или угрызений совести. Стратегия восторга надувательства может быть разной интенсивности. Для ее успешной реализации нужны зрители, которые в этот момент демонстрируют интерес к тому, что делает обманщик: чем больше лжец видит, что его обман удается, тем искуснее и точнее он продолжает врать. Интенсивность проявления эмоции увеличивается.

Ложь может иногда не только опираться на угрозу наказания или угрызения совести, но и быть вызовом и считаться в голове у опрашиваемого лица достижением. Эта стратегия привычна для людей психопатического и психопатологического типа. Эти личности, как правило, не испытывают стыда или угрызений совести. Стратегия восторга надувательства может быть разной интенсивности. Для ее успешной реализации нужны зрители, которые в этот момент демонстрируют интерес к тому, что делает обманщик: чем больше лжец видит, что его обман удается, тем искуснее и точнее он продолжает врать. Интенсивность проявления эмоции увеличивается

Зная, что люди в целом хотят быть честными, но при этом подвергаются соблазну извлечь пользу из отдельных нечестных действий, можно было бы предложить систему напоминаний в момент искушения, что может оказаться на удивление эффективным.

Эмоция страха позволяет очень четко фиксировать модели поведения, которые накапливаются в глубинной структуре человеческого опыта. К 3–4 годам ребенок начинает мыслить, исходя из своей реальности. Это позволяет нам сформировать очень важную эволюционную привычку — быть правым.

Ложь может быть во благо, из сострадания, может зависеть от состояния души, служить достижению высоких (низких — чаще) целей.

Пол Экман квалифицирует ложь/обман как действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды13. Данное определение позволяет нам утверждать, что во лжи задействованы как минимум два человека, то есть самообман ложью не является.

Спорам о лжи нет конца. «Ложь — безусловное зло и наше проклятье», — пишет философ XVI в. Мишель де Монтень8. «Если мы только сможем оценить всю тяжесть и опасность, то наверняка поймем, что обманщик заслуживает сожжения на костре больше, чем человек, совершивший другое преступление», — говорит он9. Еще со времен Августина философы безапелляционно утверждали, что ложь — самый страшный грех. Иммануил Кант был просто уверен, что нет большей глупости, чем так называемая белая ложь, поскольку никакая ложь не может быть оправданна и ни при каких обстоятельствах. Однако были другие ученые, например Фридрих Ницше10, которые говорили, что мир всего один, и он полон фальши, жестокости, противоречий, лжи и бесчувственности. Обман нужен людям для покорения этой реальности, поскольку вся правда заключается в том, что ложь необходима для выживания.

дражителей и впечатлений действительности. По большому счету, это продолжение темперамента: наша нервная система взаимодействует с внешней средой и тем самым формируется наш характер.

Медведев О.И. Эмоциональное напряжение и стресс // Физиология кровообразования. — М., 1986.

Агрессивные морализаторы. За некой социальной ответственностью и морализаторством эти люди пытаются скрыть свою асоциальность (то есть непринятие общественных норм жизни, желание оказаться вне общества). За этой, казалось бы, благообразной правильной позицией жизни складывается достаточно злобный тип личности, доминирующий, настаивающий на устаревших взглядах, любящий категоричные обвинения и наклеивание ярлыков. Они стараются сделать все возможное, чтобы влезть в душу собеседника для того, чтобы им манипулировать. Можно сказать, что это шекспировский Яго, бальзаковский Гобсек